Как же гудит и кружится голова и еще мерзкий звук дверного звонка от входной двери. Иду, иду, кого черти принесли в такую рань, в два часа дня?

За открытой дверью Леха и какие то бабы. Он впереди, широко улыбается и поднимает вверх наполненные полиэтиленовые пакеты.

— Давай, приглашай быстрее в гости, алкогольно-продуктовые спасатели спешат на помощь.

Молча разворачиваюсь и иду на кухню. Не маленькие, сами должны разобраться, где руки помыть и где посуда стоит.

Спасатели, мать их! Леха в нашем городке владеет мелкооптовым складом и тремя магазинчиками. Большой человек, работодатель, мать его, в городке, где работы не то что мало, а ее вообще нет, от слова совсем. Иногда он заходит выпить, чтобы не в одиночку, иногда еще люди приходят в мою берлогу, одноклассники, мать их, мне не жалко.

Спасатели не подвели, проявили интеллект, сами добрались до кухни, шумели водой из крана и унитаза в туалете. С Лехой три бабы, раскладывают консервы по тарелкам и что-то греют на сковородке, суетятся, мать их. Посреди стола две литровые бутылки приличной водки. Мы уже успели выпить по первой, закусить чипсами, сейчас суета кончится и можно будет выпить нормально.

Самую молоденькую я немного знаю. Ниной зовут, работает на складе с документами. Остальных, толстую крашенную блондинку лет тридцати пяти и худощавую тетку предпенсионного возраста кажется видел там же.

Наконец расселись, выпили по паре рюмок, закусили и непонятно мне все это происходящее. Бабы какие то смурные сидят, как будто не халяву пьют среди рабочего дня, а уксус, купленный за свои кровные. Леха веселится, тосты какие то проговаривает, бабы еще больше грустят, во второй бутылке дно просвечивает, Леха еще одну достал.

Достал он, значит третью бутылку, на стол поставил, на Нинку глядит и говорит так, строго. Давай, Нинка, раздевайся и делай, как я говорил. Нинка гримаску скорчила, как ей дескать неприятно это делать, но она подчиняется злобному Лехе и потащила с себя свитер через голову. Лифчик у нее такой беленький, простенький, без кружев и рюшечек, а под ним сисечки размера ноль минус, совсем маленькие сисечки, если по правде. Под джинсами трусики, под трусиками гладко выбритая писька, потому что пизда такой детской не бывает.

Разделась Нинка значит, стоит, сиськи отсутствующие ладонями зажала, и на Леху смотрит. А Леха орел выпимший, брови так нахмурил сердито и так значит грозно ей «Ну, что я говорил...». Нинка ко мне поворачивается, лезет мне в треники, потом в трусы, достает мой хуй и начинает сосать. Я сначала молчал, потому что голова болела, а потом от удивления. Выпили еще по одной, Нинка старается, хуй у меня значит стоит, мать его, А Леха опять Нинке, как запряг «Ну, давай дальше».

Нинка сосать перестала, рукой, значит, меня за член берет и садится, значит, прямо на него и прямо, мать его, пиздой. И начинает прыгать. Молодое, блять, поколение, интернетов насмотрятся, сисек нет, отрасти не успели, а че вытворяют на хую, ни стыда, ни совести у молодежи счас нет.

А Леха теперь блондинке свое «Ну» нукает и та начинает раздеваться. Полная противоположность тинэйджеру Нинке, такое белье, такие ляжки, такие буфера и здоровенный куст черный волос между ног, и даже на жопе волосы. Скажите, зачем волосы на жопе красить в черный цвет, мать их.

Блондинка подошла, Нинка встала и освободила место. Только блондинка садится не стала, умная, блять, стул бы точно развалился под нами двоими. О подоконник оперлась значит руками, жопу отклячила и стоит на улицу смотрит. Пришлось подниматься с табуретки и самому ей вставлять. Ну, перед тем как вставить мы с Лехой еще выпили.

Потом смотрю и третья баба, которая пенсионерка почти, рядом голая стоит. Блондинка говорит, что ей хватит, что могу переходить к следующей. Мне не жалко, я перешел, когда я с бодуна и ебаться начинаю, то очень долго кончить не могу. Пока не протрезвею стоять будет, мать его.

А Леха какую то бумажку достал, че то там посмотрел и говорит, кивая на блондинку, вот ей в жопу кончишь. Я ему говорю, а ты че раскомандовался, свою не хочешь подставить? Не, конечно, я не прав, ну а че командовать? Мы еще выпили и я вставил блондинке в попу. Нинка мне прямо на рабочее место двести грамм водки принесла и закусить что-то на вилке. Видать, понравился я тинэйджерке двадцатилетней (да знаю, я знаю, но с такими сиськами она до пятидесяти пионеркой – тинэрждеркой будет). Потом не помню.

Проснулся на следующий день, голова почти не болит, на столе полбутылки водки, в холодильнике куча жратвы, жизнь удалась.

А Леху я потом видел у знакомых и спрашиваю «Леха, че это было, мать твою». А он объясняет, что дескать недостача у него на складе. Не очень большая, но прощать нельзя. Бабы у него нищие работают, денег с них не взять, вот он и предложил им на выбор, или выгонит, или накажет. Маленький у нас городок и работы нет от слова совсем. Понятно что выбрали бедняжки.

— Леха, ну и ебал бы ты сам своих блядей, а он отвечает, что дескать совсем такое невозможно, наказание должен проводить специальный экзекутор, иначе это будет не наказание, а просто блядство и непотребство.

Не, погубят капиталисты Россию, в разврате ее утопят, точно вам говорю, мать вашу!