Я проснулся и попытался понять, что же меня разбудило. Ведь это мне не приснилось. Было еще темно, и это точно был не будильник. Я перекатился на другой бок и подхватил Эм под руку. Я прислушался: вот он, шум из соседней комнаты. Он раздался снова: это был тихий стон.

— Эм? - прошептал я.

— Да, я проснулась, - пробормотала она в ответ, слегка подвинувшись ко мне и соблазнительно прижавшись попкой к моей промежности.

Я пошевелил рукой, ища и находя ее грудь. Лениво обхватил ее ладонями, подразнив большим пальцем ее мягкий сосок. Все-таки это очень приятно - иметь голую — ну или или почти голую женщину в своей постели.

— Мне это послышалось спросонья или нет? Сейчас я ничего не слышу.

Она негромко усмехнулась:

— Тебе правильно послышалось. Они уже там. Снова.

Теперь стоны раздавались все чаще. Нерегулярно, тихо, но неотвратимо.

— О, он проснулся. Сейчас он на нее набросился, - спокойно пояснила Эм.

Сонный, я не мог понять, как она узнает. После долгой недоуменной паузы с моей стороны Эм пояснила:

— Она всегда так шумит, когда на нее кто-нибудь набрасывается.”

Нет, это все еще не сходилось. Откуда ей знать-то об этом. Стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, и сдерживая свой веселый интерес, я спросил:

— И когда ты в последний раз спускалась к ней, чтобы выяснить это, скажи на милость?”

Она вздохнула, обернувшись на меня как на человека, который сам напросился на совершенно лишнюю информацию:

— Я знаю, что тебе это трудно, но не спеши сейчас с выводами, которые делает твоя вторая голова, которой заканчивается твой член. Мы же были соседями по квартире долгое время, и я слышала эти звуки раньше.

— А ты с ней…, - начал было я, но был прерван ее замечанием:

— Кому как тебе ли не знать, что я предпочитаю в своей сексуальной жизни член, а не клитор.

Эм перевернулась на спину и повернулась ко мне лицом.

— Я и не думала, что ты лесбиянка-фантазерка, милая, - улыбнулась она мне.

— Нет, мне не место на лесбийском свидании, это было бы немного бессмысленно для меня, - отшутился я.

Мы погрузились на некоторое время в молчание, прислушиваясь к звукам.

— Бедняга, - заметил я, - нелегко ему приходится.

Она протянула свою руку и провела ею вниз по моему боку, а затем по бедру:

— Ты же не хочешь сказать, что тебе не понравится быть на его месте. Бьюсь об заклад, ты лежишь там, молча думая о том, каково это будет, когда твой рот коснется ее киски... глубоко просовывая свой язык между ее губами и находя эту секретную маленькую пуговку... чувствуя, как ее бедра качаются, когда ты их держишь?

Ее рука теперь нашла свой путь в мои трусы и двинулась вниз к моим яичкам. Она сжала их, мягко потянула и тихо рассмеялась над моим удивленным молчанием.

Эм - тихая девочка: обычно говорит мягко и, как она сказала бы, воспитана очень правильно. Ее использование просторечия было для меня..., скажем так, … несколько необычным. А ее рука рассказывала мне свою собственную историю, развивающуюся вокруг моего члена.

— Что случилось, милая? Что-то необыденное для тебя?

— Э-э... ну, это все, о чем я могла подумать, когда ты подал мне эту идею. И вообще, что это на тебя нашло?

— Ну я подумал, что может быть, Мэл не единственная, в ком есть сейчас похоть в нашей квартире. Если уж нас так разбудили, то мы все равно проснемся…

Неоднозначность ее слов сбивала меня с толку, пока я не понял, что мой собственный непреднамеренный двойной смысл совпал, и не ответил на ее усмешку своей собственной.

— Итак, если это не то, о чем ты думал, - лукаво продолжила она, - может быть, ты представлял себе ее красивую белокурую головку, подпрыгивающую вверх и вниз на твоем члене? Может быть, она лежала на спине, принимая тебя в свое горло? Она совсем маленькая, а член такой большой, - поддразнила она меня, сжимая мне головку, - удивительно, что она не подавилась…

— “Или, может быть, ты думал, что она оседлает тебя, оседлает, пока ты смотришь, как она слезает с тебя сверху, сильно прижимаясь к тебе? – продолжила она вместе с круговыми движениями рукой в моих трусах.

Мой набухший член, теперь был толкнут ее рукой из трусов. Глаза Эм блестели, когда она стала медленно поглаживать мой член:

— Но тогда, поскольку это только в твоем воображении, может быть, ты думаешь, что она грязная девчонка и, может быть, она позволит тебе трахнуть ее в попку? В конце концов, ты, наверное, думаешь, что она совершенно ненасытна, все время трахаясь с Эндрю... и теперь ты думаешь о том, чтобы раздвинуть эти дерзкие маленькие булочки и глубоко засунуть член в ее заднюю дырочку?

Дыхание с шипением сорвалось с моих губ, когда Эм захихикала над моим очевидным удовольствием от похотливых видений, о которых она доставляла, и ее рука мягко накачала меня приятными ощущениями.

— Теперь я не уверена, что тебе действительно следует думать о Мэл, когда я лежу здесь рядом с тобой. Потому что я сейчас думаю, что чувствую себя совершенно заброшенной, - надулась она.

Мне пришлось согласиться, и она предложила новый ход со своей стороны.

— Посмотрим, сможешь ли ты заставить меня говорить так же громко?- спросила она, и глаза ее загорелись.

Я так люблю вызов таких испытаний. Я откатил ее от того места, где она лежала на боку, и поцеловал. Ее рот, горячий и страстный, отреагировал на мой, ее рука все еще двигалась, а другая вцепилась в мои волосы. Я двинулся вниз по ее телу, заставляя ее руку быть вне досягаемости моей промежности, когда я покусывал свой путь вниз по ее шее, и щекотал путь к ее груди. Ее маленькие груди были розовыми, с сосками, которые больше не были мягкими, но набухли и указывали на крышу. Я накрыла одну из них ртом, покусывая, затем кружа, в то время как другую я медленно крутила между большим и указательным пальцами. Ее спина выгнулась, а голова откинулась назад, когда первый вздох сорвался с ее губ.