На следующее день была суббота. Гарри с утра выправил Олю с мамой на рынок. Видите ли, морепродукты лучше выбирать пораньше, пока не разобрали самое лучшее. Вечером он грозился устроить день Нептуна. Он и раньше выгонял маму с сестрой, чтобы остаться наедине со мной. Только я тоже не промах: подскакивал ни свет ни заря и бежал вприпрыжку за мамой, чтобы не попасться в грязные лапы Гарри. Противостоять ему у меня не было сил. Как только мама с сестрой выходили за дверь, он тут же включал галантного кавалера, ухаживающего за дамой сердца. Убалтывать он умел, продавать извращённую фантазию за копейки. Я слушал влюблённого мачо, развесив уши, вёлся на комплименты. В то утро я тоже не успел проснуться, как Гарри уже втирал бальзам в надломленную душу:

— Знаешь, я даже рад, что у тебя появилась девушка. Я мог бы начать ревновать, но тут подумал, что у девушки Славы ведь может быть и подружка. Теперь я даже уверен, что ты лесбиянка. Или би. Тебе ведь нравятся как парни, так и девушки, верно?

Я лежал с закрытыми глазами, не шевелясь, но Гарри отлично видел, что я не сплю.

— Ты вообще о чём нибудь другом можешь думать, кроме секса? — пробубнил я сквозь зубы.

Гарри хмыкнул. Не нужно было открывать глаза, чтобы понять, как нагло он улыбается.

— Как тебе Олины чулочки, подошли? — он стоял в отдалении у окна, сложив руки на груди, задницей подпирая подоконник.

Я приподнял край одеяла, выставив левую ногу на обозрение.

— М-м-м, — Гарри сразу оживился. — Девочка моя, тебе так идут эти чулочки. Можно я посмотрю поближе?

— Нет, — я выдавил улыбку. Мой разум боролся с соблазном выставить себя грязной девочкой, а сердце подсказывало не делать этого. — Не приближайся ко мне.

— Хочешь я кончу тебе на чулочки? — Гарри, как удав, медленно плыл по комнате, по кругу заходя к кровати.

Я представил, как было бы классно почувствовать горячее семя Гарри, как оно впитывается в капрон, просачивается, насыщая кожу белёсыми каплями.

— Нет, — едва слышно произнёс я.

Гарри опустился в ногах кровати. Его рот нашёл пальчики левой ступни, он обсасывал меня, безмолвно пялясь перед собой. Я выглядывал из-под прикрытых век, мне хотелось забыться сном, чтобы, проснувшись, я вспоминал ласки Гарри, как опасную фантазию.

— А я думаю, хочешь, — Гарри скользнул влажным языком по ноге. Горячий след подсыхал, становясь холодным. Он быстро нашёл мой гладенький поникший пенис с мошонкой, присосался к нему, как пиявка. Гарри делал мне минет, а я почти не возбуждался. Вернее мне стало хорошо и было очень приятно, но пенис при этом не твердел. Он залился вялой мякотью, оставаясь ломким.

— Какая ты мягенькая, — промычал Гарри из-под одеяла.

Я вдруг осознал, что, пока я так лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь минетом, Гарри успел стянуть с себя майку и джинсы с трусами. Он тёрся об меня железной эрекцией размером с огурец, поднимался всё выше, одновременно поворачивая меня на бочок.

— Милая, всё будет хорошо, — шептал Гарри. — Ничего не бойся, я обо всём позабочусь.

Заботиться заботливый Гарри умел. Его заботливость, ухаживания подведут под монастырь кого хочешь. Я в один миг превратился в податливую куклу, послушную девочку с таящим шоколадом вместо попы. В сильных руках Гарри я чувствовал собственную слабость. Он мял меня, как пластилин, месил попу в тёплое тесто, подготавливал дырочку для проникновения. Видимо, с собой он принёс лубрикант, теперь он активно смазывал себя и меня.

— Не надо, — взмолился я в последний момент. — Прошу тебя, не делай этого! — я вывернул шею, упёрся слабой рукой в волосатую грудь Гарри. Он возбуждёнными глазами, горящими похотью, полировал моё личико, казавшееся ему женственным. Казавшееся мне абсолютно женским. В последнее время у меня не только ослабла эрекция, но и появились другие странные симптомы: плаксивость, обидчивость, нежность, слабость наконец. Я стал замечать красивые цветочки, интересоваться женскими украшениями и нарядами. Соседский котик вызывал умиление. Если бы я знал, что уже больше восьми месяцев сижу на эстрогене — женском гормоне, и ещё одном лекарстве, блокаторе, подавляющем выработку мужского гормона тестостерона, я бы, наверное, сошёл с ума. Гарри через маму навязал мне приём витаминчиков для укрепления здоровья. bеstwеаpоn.ru Он сделал из меня девушку, полумальчика, недодевочку с вялой эрекцией. Всё с одной целью: добиться моего расположения. Но тогда я ещё не знал и ни о чём не догадывался. Что со мной происходит, почему я так странно себя чувствую? Я во всём винил себя, как ужасно вышло с Ирой, думал я. Я попался на вздыбленный член Гарри, когда душа изнывала, выплёскивала через край нерастраченную любовь, и Гарри воспользовался моментом. Думаю, он отлично понимал, чем может закончиться поход в общагу на День рождения. Поэтому так старался отбить у меня охоту трахаться. Неизвестно ещё, какие лекарства он пичкал меня, каждодневно раскладывая еду по тарелкам.

— Расслабься, девочка моя, — шептал он возбуждённо в ухо, и я возбуждался вместе с ним. Тяжело устоять, когда упругий конец вывернутой головки тычет в тебя, пытаясь проникнуть в растянутый пальцами, разморенный томлением, пропитанный лубрикантом анус.

Гарри медленно входил в меня, сантиметр за сантиметром срывая пломбу. Я лежал расслабленный на боку в полусонном состоянии. Его ласки нашли отклик, я плыл по течению, подставлял попу под нежные удары. Поначалу он долбил меня неглубоко, словно и не трахал вовсе, а так просто, поигрывал. Но потом взялся основательно: ухватился пальцами за кости таза и приложился всем пахом. Такого жёсткого траха я не ожидал.

— Не надо, — стонал я, захлёбываясь от странного ощущения. — Мне больно.

Мне не было больно, знакомые ощущения лишь усилили принятие женской роли. Я лишь боялся, что, забывшись, Гарри порвёт мне анус. Ведь он трахал не сестру. Хотя вряд ли он видел разницу. Я лежал в её чулочках, перепачканных его спермой, а значит я был уже помечен его семенем. Ему оставалось только завершить начатое. Он внимал моим мольбам, делал передышки, чтобы вновь разогнавшись показать всё, на что способен. Казалось, задница моя превратилась в подушку, а Гарри выбивалкой выбивает из неё пыль, вгоняет толокушку до основания лобка. Он месил меня в пюре, а потом замер с дикими рёвом, и я понял, к чему привела моя неосторожность и любопытство. Женские игры закончились оргазмом самца Гарри. Он, как сестру, осеменял меня, а я не мог и, главное, не хотел противодействовать ему. Я ведь не испытывал эрекцию, не мог возбудиться с Ирой, не мог и с Гарри. А значит, мне одна дорога — стать любовницей Гарри. Ведь для этого нужно так мало: всего лишь подставить попу. Он сам всё сделает, позаботится о том, чтобы я не испытал боли, не почувствовал себя педиком. В эти моменты — моменты интимных игр с Гарри — я перевоплощался в девушку. Я забывал своё былое «я», становился другим человеком. Раздвоение личности, навязанное Гарри, довлело на меня. Постепенно с каждым днём другая сторона моей личности всё больше доминировала, выступала на поверхность, предъявляя права.

Оргазм Гарри заполнил меня под завязку. Я лежал, боясь шелохнуться. Горячий болт медленно расслаблялся, наконец выскользнул. А Гарри всё это время ворковал мне в ушко комплименты, пересыпал из пустого в порожнее какая я обворожительная, соблазнительная — девушка Слава. Слава-Владислава. Потом он чмокнул меня в щёчку, выскользнул из-под одеяла и, подхватив одежду, убежал к себе. А я остался лежать, заполненный его спермой. Остался успокаивать себя в том, что моей вины здесь нет, что то, что случилось, должно было случиться. Гарри всё подстроил, он осеменил меня вместо сестры, потому что ошибся. Потому что он извращенец, а не я. Я — жертва семейных обстоятельств.

Пальчиком я нащупал горячий разбитый анус, легко проскользнул внутрь. Там всё горело, тягучая сперма Гарри потекла наружу, я только успел поджать попу. Но белые сгустки уже остались на пальцах. Я поднёс их ко рту. Сперма Гарри была ещё горячей. Что-то заставило меня начать слизывать её с пальцев, потом достать из себя ещё.

«Я, наверное, извращенец», — думал я, приходя в ужас от собственных фантазий и поступков.