Там, где – то в комнате, в печальной тишине Сидела Юлия, на смятой простыне. Душа горит и негой и желаньем, Младую грудь волнует новый жар Она зовет тихонько: Александр Его любви готовя тайный дар. Но между тем в задумчивости нежной Она грешит – прелестна и томна, И чашу пьет отрады безмятежной, Так соблазнил ее лукавый сатана.
Вот все закончено, открыв глаза большие, Вдруг Юля, гнева страшного полна, А впрочем, может быть и страха, Дает пощечину: да – да! Да будь ты проклят дерзновенный! За то, что грешною рукой, Порывом буйным ослепленный, Ты брал меня, а думал о другой! Ты пил огонь, ты наслаждался мною, Моим смятеньем в этот час, Пусть это будет для меня ошибкой роковою, Но не хочу я больше видеть вас. Едва успев закончить эти строки Почувствовала Юля новый всплеск, Огнем горели ее щеки, В глазах я видел страсти блеск.
Я с наслажденьем обнажал ей ноги, Я целовал ее не в силах больше ждать, Мы позабыли вновь о боге, Да и второй раз уже нечего терять. Второй раз уже нечего бояться Ты расслабляешься, ложишься И начинаешь этим наслаждаться. От наслаждения твои дрожали губы, От этих чувств сама ты не своя С тяжелым вздохом, оголяя груди Сказала ты: «возьми меня!!! Возьми меня со всей любовью Дай чувствам выйти из тебя, А телу моему не дай покою Я ощутить хочу тебя. Я чувствовать хочу всем телом, Хочу, чтоб ты вошел в меня, Давай с тобой займемся делом С тобою я душой и телом».
Да и по правде вам сказать, Я ведь ни чуть не изменился И раз дают, так надо брать. Мы сняли номер на двоих, Как голубки туда влетели, Мы наплевали на других И с нею весело шумели. Как дети мы резвились там, Подушками кидались с нею И все по барабану было нам Ведь веселиться я умею. Потом мы с ней легли в постель, Она прекрасна без одежды Отбросили назад всю канитель И каждый оправдал свои надежды. Конечно, это был не первый час И не второй, и не четвертый Зато, каким был тот оргазм, Перекричать тебя могли бы только ротой. Не знаю в жизни как с тобой, Ну а в такие вот моменты Я думаю, что день такой Не станет в жизни незаметным
