Приземление было жестким. Единственный взрослый мужчина в салоне кроме меня — тот самый толстый мужчина — как-то умудрился сломать себе ногу, находясь в кабине пилота, памятной мне по «учениям» с его женой. Сейчас женщина тоже была там, с ним. По идее, если оба были пристегнуты, ничего такого не должно было случиться. А сейчас он лежал с торчащей из ноги окровавленной костью и выл под причитания жены. Это, конечно, не добавляло оптимизма всем присутствующим.

Оборудованная по последнему слову техники спасательная капсула содержала в себе кроме прочего маленький кабинет автоматической медпомощи. Положив на какую-то тряпку страдальца, мы перетащили толстяка в этот кабинет, подняли, хоть и с трудом, на стол и оставили в компании нанороботов, сращивавших ему ногу. Этот процесс должен был занять недели две. И в этот момент ходить он все равно не смог бы.

Походив по салону и посмотрев в иллюминаторы, я понял, что мы находимся на самом краю плато. Правая дверь смотрела на неширокую тропинку, идущую откуда-то снизу. Левая — на само плато. При этом, сам корабль полностью перекрывал вход с тропинки на плато. Т. е., единственный способ, которым можно было бы попасть на плато с этой тропинки — это через двери нашего корабля. Ну, или перепрыгнуть трехметровый корпус капсулы.

Пока мы маялись с раненым, оглядывались и приводили себя в порядок, электронный мозг капсулы сканировал планету, оглядывался, считывал рельеф, атмосферу и другие параметры окружающей обстановки. И вот сейчас приятный женский голос радостно сообщил нам о безумном везении. Оказывается, атмосфера полностью пригодна для дыхания человека без скафандра, на планете присутствует органическая жизнь (возможно, разумная), а единственный вход на плато мы перекрыли тушей своего корабля. Кроме того, в глубине плато есть небольшая пещерка, ну, и вдобавок еще три капсулы упали на расстоянии от пяти до пятнадцати километров от нас — координаты отображаются на карте.

Наверху спасательной капсулы была небольшая лучевая турель. Все ж таки, капсула для спасшихся должна была стать безопасным убежищем. Я посмотрел на пацана, сына раненого толстяка.

— Как тебя зовут, парень?

— Джеймс, сэр!

— Вот что, Джеймс. Давай-ка в турель и прикрывай меня. Если что зашевелится — сразу пали. А я выйду, прогуляюсь. И смотри, меня не подстрели!

Парень с радостью кинулся в башенку, а я напялив скафандр (какая-никакая броня) и взяв одно из пяти бывших на борту лучевых ружей, вышел на улицу.

Несмотря на радостные новости бортового компьютера, снимать шлемофон было боязно. Но, сделать это было надо — ведь неизвестно, сколько мы тут еще пробудем. Поэтому, очертя голову, я открыл стекло.

Планета ворвалась ко мне в мозг свистом ветра, шумом воды (вода? рядом вода?) и скрипением песка под моими сапогами. Я под пристальным взором своего юного телохранителя обошел все плато, попинал камушки с обрыва. Да, действительно, единственный вход — та узкая тропинка, которая упирается в нашу дверь. И еще пещера в огромной скале на другом конце плато. Если она пуста и достаточно глубока — она могла бы стать неплохим домом для всех нас. В конце концов, в салоне корабля всем тесновато. Да и вперемешку женщины и мужчины — тоже не всегда уютно. Однако, идти туда один я не рискнул.

Вернувшись обратно я посмотрел на жену толстяка. Она пришла в себя и как и все сейчас смотрела на меня ожидающим взглядом. Джеймс спустился из башни и ждал вместе со всеми.

— Отлично Джеймс. Спасибо за прикрытие. Сейчас оно понадобится нам снова. Мы с твоей мамой пойдем, разведаем пещеру. Если там пусто — может, обустроим там дом. Вроде, она достаточно просторная. А ты будешь прикрывать. Остальным — смотреть в иллюминаторы на всякий случай. Мэм, берите ружье и надевайте скафандр!

— Есть, сэр! — подросток взвился в башенку. А женщина спокойно оделась и посмотрела на меня. В ее глазах полыхал тот самый огонь, что я видел на «учениях». Да, детка, ты все правильно поняла. Главное, чтобы пещера была пустой.

Мы вышли и, подняв ружья (она даже умела обращаться с оружием, надо же!), двинулись в пещеру.

— Как тебя зовут?

— Кейт. Кейт Свифт. А ты?

— А я — Михаил Петров.

— Ты русский? Спецназ, судя по фигуре?

— Да, спецназ. — я почти не солгал. В «Spеtsnаz», о котором говорила Кейт, я не служил. Это элитное подразделение дальней космической разведки отбирало в свои ряды только сверхлюдей с недостижимыми на мой взгляд физическими возможностями. Но, спецподразделение полиции, в котором я проходил службу, тоже называлось по-русски «спецназ» — «отряд специального назначения». А какая для нее разница? Главное, что она закусила губу, проведя взглядом по моим плечам. И неважно, что шрам на щеке не от инопланетного лазера, как я плёл всем своим подругам (от лазеров не остаются шрамы, лазеры сразу сжигают), а от того, что я, будучи не слишком трезвым, случайно упал на угол стола в собственной же квартире. Разве это важно?

Мы зашли в пещеру, включили фонари. Пещера состояла из десятка достаточно больших помещений, связанных между собой. В каждой комнате легко разместилось бы человек по десять. Пещера была полностью глухая, то есть никто не мог бы забраться в нее иначе, чем через вход. В общем, оставалось только слегка подтесать внешний вид, и наш новый дом готов. Но, на следующие полчаса у меня были другие планы.

Мой микрофон был выключен с тех пор, как мы покинули корабль. Забрала скафандров у нас были открыты (так было легче слышать звуки), поэтому я без труда протянул руку к кнопке под ее щекой и выключил микрофон у нее. Обычно при закрытом забрале микрофон не выключался, а при открытом — считалось, что людям может быть удобнее переговариваться без радиоэфира.

— Что ты делаешь?

— Выключаю твой микрофон.

— Зачем?

— Чтобы в корабле не было слышно, как ты стонешь.

Кейт снова закусила губу, постояла так чуть-чуть, смотря мне в глаза, а потом быстрыми движениями сняла скафандр. Я раздевался спокойно, как будто не замечая, как бьётся желанием ее тело. Как только я расстегнул ремень, она жадно накинулась на мой член. Минет в ее исполнении не был чем-то сверхъестественным: она просто ритмично двигала головой по члену вверх-вниз, держась за основание руками. Ощущения у меня бывали и получше, но на безрыбье... Да и потом, меня и так «инструмент» был в полной боевой готовности.

Она сама прыгнула мне на бедра, и начала бешеную скачку. К счастью, моя физическая форма позволяла держать её не самое худенькое тело на весу. Она двигалась в бешеном темпе, вцепившись руками мне в плечи, а губами — в мои губы. В данном случае секс также свёлся к банальным движениям взад-вперёд. В конце концов, я понял, что она стала выдыхаться.

Я сбросил её с себя (достаточно жёстко, надо сказать), повернул спиной, прижал к стене пещеры (еле успела подставить руки), вошёл в неё сзади. Заботиться о ней особого желания не было — начал трахать её максимально жёстко. Впрочем, похоже ей это нравилось, она стонала всё громче, скребя пальцами по камню пещеры. Её ноги уже дрожали, по её телу начали прокатываться спазмы.

Я схватил её за волосы и потянул на себя. (Специально для ) Из её груди вырвался протяжный громкий стон, гулко прокатившись по комнате пещеры. Я был уже близок к концу, и ритм моих движений стал сумасшедшим. Держать себя особо не хотелось, и пальцами другой руки я впился в её бедро. Она закричала и схватила рукой мою руку. Другой, аж побелевшей от напряжения, рукой, Кейт сжимала какой-то камень в стене.

Практически одновременно с тем как ее ногти вцепились мне в руку, я вошел в нее на всю глубину и выпустил в нее заряд семени. От этого она изогнулась и взвизгнула, задёргалась, а потом издала долгий стон и обмякла на колени. Я сделал ещё пару фрикций, вынул из неё член, вытер специально припасённой салфеткой и оделся. Какое-то странное ощущение было в члене. Как будто лёгкое покалывание. Тогда я впервые обратил на это внимание, но потом быстро забыл.

Миссис Свифт тоже оделась, правда, как-то замедленно. Возвращались в наш кораблик мы уже расслабленно и спокойно, и вскоре все внутри знали, что пещера достаточно вместительна, и вся наша группа с легкостью поместится там, если будет необходимость.