Глава 10: Неукротимая

Тьма ночи окутала лагерь. Луна сегодня так и не взошла на небосклон, а звезды прятались за хмурыми облаками. Зловещую тишину нарушали слабое потрескивание догорающих костров, далекие стоны блудниц, навещающих могучих воинов в их палатках, и скрип пера в палате командира.

Рей сосредоточенно писал письмо, тщательно подбирая каждое слово. Но, в итоге, очередной смятый клочок пергамента полетел на тонкое покрывало, застилавшее холодную землю. А в дальней части шатра все ворочалась рыжая дева, периодически гремя своими цепями.

— Погаси свечу, — раздался ее недовольный голос, но Рей, как и в прошлые разы не обратил на нее никакого внимания. — Ты проглотил язык, «мой благородный лорд»?

Клэр, самая желанная девушка на свете, лежала нагая совсем близко и так далеко. Она не пыталась укрываться покрывалом даже в холодные ночи, и при этом не заболевала. Зато дарила Рею бессонницу и хворь другого рода.

— У меня затекли руки: цепи слишком тяжелые, — снова начала жаловаться она, сбивая Рея с толку. Еще один клочок бумаги полетел со стола.

Но он молчал. Все его мысли занимало лишь это письмо, которое должно будет убедить короля Райгара о встрече и обмене пленными. Но как его писать, если эта чертовка сбивает с мыслей?!

— Просто возьми меня, — в ответ на его мысли прошептала девушка. Ее тихий голос разливался по командирскому шатру. Клэр видела, как напряжен ее новый хозяин. — Разве не для этого ты меня заковал в цепи?

Цепи. Все сводится к одному и тому же. Он спас ее, а потом заковал в цепи.

И теперь его молчание выводило Клэр из себя.

— Это я недостойна твоего доверия? — начала вырываться ее ярость. — Недостоин доверия мужчина, который обманом выманил меня из замка, чтобы отобрать у своего отца!

Как ей сказать, как ей объяснить. Но взгляд желания выдавал его, а поступки лишали ее доверия.

«Мелисса важнее всего этого, — сказал Рей себе и продолжил писать на новом пергаменте. — И будь что будет, когда я спасу ее».

— Рядом с лагерем был пруд, — вдруг успокоилась Клэр. — Я давно не купалась!

И эта уловка осталась без ответа. Эх, все так женщины ненавидят, когда их игнорируют.

— Ты подонок, Рей! — взвизгнула она, когда мужчина наконец-то свернул письмо и поставил свою печать. — Считаешь, что мой отец вознаградит тебя? Он лишит тебя головы!

Она была так красива в гневе. Обнаженная рыжая бестия, лежащая на шкурах волков, которые выступали в роли ее постели. Но Рей знал, что не стоит к ней прикасаться. Если девушка лишится девственности, то кто знает, как на это отреагирует ее отец. Но как же все-таки иногда хотелось повалить ее и оказаться сверху. Или посадить сверху ее? Клэр, наверняка, хорошая наездница.

Рей ухмыльнулся. Он бы запросто проверил это. Если бы не Мелисса.

— И поцеловала я тебя лишь для того, чтобы усыпить твою бдительность, прежде чем бежать! — воспоминания о поцелуе вызвали в Рее еще большую бурю эмоций.

— Значит, я правильно сделал, что заковал тебя, — позволил себе улыбнуться он.

Вот только Клэр это не успокоило. Добившись внимания, она начала буянить еще больше. В принципе, как ведут себя все женщины.

— Вы думаете только своим фитильком между ног, поэтому женщины более умные, хитрые и...

— И сидят на цепи, я понял, — Рей резко вышел из палаты, чтобы отнести письмо гонцу, пока Клэр еще больше не вскипела.

Холодный ветер остудил его мысли. Слегка успокоил плоть. Но тяжелые думы продолжали давить на его плечи. Как полководец, он повернул армию в сторону столицы королевства Райгара, собирается отправить посла, чтобы начать мирные переговоры. Он собирается начать бунт, если понадобиться, потому что отныне начал сомневаться в трезвости взглядов своего отца.

Но это все позже. Для начала, необходимо спасти жену. Спасти его Мелиссу.

Глава 11: Обещание

— Дорогая! — донесся голос из-за дверей.

«Он здесь!» — пронеслось в голове Мелиссы. Девушка тут же зарылась в одеяло и сделала вид, что спит. Король тихо вошел в помещение и присел на ее кровать.

— Ты готова, детка? — внезапно провел он рукой по ее попке под одеялом.

Мелисса вздрогнула, но не позволила себе вскочить с кровати и забиться в угол, как очень желала. Отец бы просто поколотил ее и снова швырнул на кровать, чтобы еще более жестоко овладеть своей дочерью.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? — горько и тихо спросила девушка. — Что желаю насилия над собой? Что желаю, чтобы все мои родственники-мужчины поимели меня?

Марк не ожидал такой наглости от кроткой Мелиссы. Но девушке в свою очередь нечего было терять.

Отец запер ее в каменной темнице с удобной кроватью, приходил насиловать ее когда хотел, унижал ее своим обращением. Она всегда была его собственностью, и только недавно в полной мере ощутила это. Тут не было окон, опасных предметов, чтобы убить себя. Ничего кроме кровати и еды, которую пару раз в сутки приносила служанка.

— Я припас для тебя сегодня нечто особенное, — как ни в чем не бывало продолжал король. — А то, я смотрю, ты совсем перестала меня бояться. Видимо, королевское семя делает тебя храбрее.

Мелисса вздрогнула. Что еще возжелал с ней учудить этот жестокий человек? Впредь надо быть осторожнее. Не стоит гневать таких как он.

— Отец, — со слезами на глазах прошептала она. — Зачем ты это делаешь, зачем ты выдал меня за Рея, а теперь издеваешься надо мной, отец за что...

Он дал ей пощечину. Звонкую и болезненную. Мелисса опустила взгляд на простыню.

— Я тебе приказал больше не говорить об этом! — прорычал Марк. — Мои планы не касаются такой глупой девки, как ты! А теперь разворачивайся на живот!

Мелисса повиновалась, чувствуя, как горит щека.

«Когда же это закончится... Почему ты меня оставил, Рей?» — каждый раз она задавала себе этот вопрос. Прошло уже пару месяцев... да, наверное, всего пару. Время здесь длиться бесконечно.

Во всяком случае, девушка уже успела понять, что забеременела. Это было самое ужасное: носить ребенка от чудовища. В те моменты, когда Мелисса думала об этом, она жалела, что есть приходиться руками, а столовые приборы ей не приносят. Иначе, один из них был бы всажен ей прямо в живот.

От тягостных дум девушку отвлекло что-то неприятное, по ощущению деревянное, чем отец водил по ее голой попе.

— Тебе нравится? Из моей коллекции игрушек, — прошипел король, показывая дочери огромный деревянный фаллос. — Мне нравится проникать в женщин, когда это деревянное чудо находится в их заднице!

Видя, как округлились глаза Мелиссы, Марк захохотал. А затем принялся за дело.

Уже через минуту девушка ощущала, как что-то необъятное протискивается в ее маленькую попку, доставляя ей сильную боль, будто ее разрывают пополам. Но девушка терпела, не желая получать очередную порку. За что была «вознаграждена» отцовским членом, который решил втиснуться по соседству и начал потрахивать Мелиссу в киску.

Принцесса все это терпела со слезами на глазах и тихонько постанывала от боли, ощущая, как все ее щели были забиты. Это было не самое худшее, что вытворял король.

Впоследствии он начал приводить своего друга и советника, чтобы разделить с ним тело своей юной дочери. Это заводило его. Вдвоем брать беззащитную девушку в самых извращенных позах.

Как-то Мелисса взмолилась о пощаде, ради их ребенка. Но король заявил, что у него детей итак достаточно, а этот ребенок лишь приятный побочный продукт их развлечений. (Порно рассказы) Поэтому жуткие ночи продолжались, превращая жизнь Мелиссы в один лишь кошмар.

Этим вечером Мелисса снова разрыдалась, сидя на кровати и держась за живот.

— Я ненавижу тебя! — шептала девушка своему ребенку, но сама не верила своим словам.

Разве можно ненавидеть невинное дитя? Как если бы ее мать ненавидела свою незаконнорожденную дочь. Но все было не так... все было сложнее.

— Леди Мелисса? — тихонько прошептала служанка, принесшая поднос с фруктами. — Вы опять плачете...

Принцессе не нужно было объяснять что-то девушке, та сама все понимала. Поэтому служанка иногда приходила и задерживалась дольше обычного, просто обнимая свою госпожу. Стража не обращала на них внимания. А что может случиться? Из этих подземелий так просто не сбежать.

— Ничего, Пенни, все будет хорошо, — всхлипнула Мелисса, размышляя о своей беспомощности. — Муж, мой милый брат, бросил меня, а отец так гнусно предал. Но они пожалеют, когда-нибудь очень горько пожалеют об этом!