Так что фото и видео с телефона – о да, к тому времени я порою снимала про себя целые скабрёзные видеоролики, – я даже не думала переносить на компьютер и изучать с большого экрана. Обычно я вообще удаляла их сразу же после съёмки.

Текст, однако, – это же просто текст?

Тем не менее даже это поначалу вызывало у меня внутреннюю дрожь. Мне хотелось написать что – то горячее, что – то в духе пару раз попадавшихся мне на глаза сетевых порнорассказов, но я не могла переломить в себе некий барьер.

"Если родители узнают, что я хочу написать на этом компьютере, то сразу убьют?"

Потом, словно силой вдавливая какую – то часть себя в пол, в грязь, в землю, я написала кое – что.

Всего пару фраз в текстовом редакторе Блокнота. Что – то вроде "Меня зовут Уся Пуськина, я хорошая девочка и я люблю мастурбировать на уроках" – но с указанием настоящего имени и фамилии.

Фразы эти были тут же стёрты, но Рубикон был перейдён. Если все хакеры Интернета взаправду следят за мной – или родители при помощи каких – то хитрых программ? – то я уже запалилась, уже зашкварилась, уже показала себя как шлюшку.

Терять уже всё равно нечего.

Рассказы, сочиняемые мною, были поначалу простыми фантазиями, но потом среди них стали доминировать жаркие исповеди. Я как будто наслаждалась тем, что выкладывала о себе в текстовом файле всю подноготную, хотя и пряча потом этот файл в самую дальнюю системную директорию под невинным именем.

Поначалу я почти сразу же удаляла написанное, насладившись чувством стыда и риска.

Потом – перестала.

Тем временем приблизились годы старших классов, новые волны гормонов, разговор с парнем через распахнутое окно... Снимаемые мною с телефона фото и видео становились всё более откровенными. И я уже не всегда удаляла их сразу, а некоторые снимки даже складировала в фотоколлекцию, не без странного мазохизма подумывая о том, что может произойти, если мой телефон надолго попадёт кому – то в руки.

Мне почти что хотелось этого?

Временами я просматривала хранящиеся в фотоколлекции кадры, где у меня не было особо жёстких вульгарностей, но некоторые снимки опасно граничили с мягкой эротикой.

Просматривала чужими глазами.

Будто пытаясь представить, как отреагировал бы тот же Влад Карасев, если бы стянул у меня телефон и стал изучать эту не столь глубоко запрятанную папку?

Как бы он расценил этот кадр, где примерная отличница стоит спиною к камере с широко раздвинутыми ногами, на манер героини анимэ, задрав сзади юбку и обнажив трусики? Или вот этот кадр, где интеллигентная девочка в одном белье застенчиво тянет руку к чашечкам лифчика, словно пытаясь загородиться, но вместо этого почему – то сдвинув левую чашечку в сторону?

Как бы он воспринял видео, я старалась не думать.

Меж тем, осваивая просторы Паутины и уже почти не испытывая робости перед тем фактом, что в компьютере у меня хранится масса компрометирующих меня материалов – барьер, мешавший перекачивать файлы с телефона на компьютер, давно был преодолён мною, – я регистрировалась пару раз на форумах жаркой тематики, общаясь с людьми, которых, подобно мне, заводил риск. Кому – то нравилось быть пойманным за чем – то в неприличном виде, кому – то – наоборот, поймать или сфотографировать кого – нибудь так.

Пару раз я, сходя с ума от собственной дерзости, размещала анонимно на форумах свои собственные бесстыжие фото – те, где не было видно лица. Реакция, впрочем, не была особенно бурной.

Позже я поняла, как противоположному полу важно наличие личика. Оно, качеством своим, как бы удостоверяет качественность всего остального.

Но не могла же я показать себя целиком?

Выход подсказала очередная порноистория с неприличного сайта, которыми я старалась не зачитываться чересчур, чтобы впридачу к собственным извращённым фетишам не подцепить кучу других. Но часто ли мы соблюдаем свои правила?

Героиня истории, увлёкшаяся садомазохизмом девушка, по приказу Хозяина рассылает свои фотографии в стиле "ню" по случайным электронным адресам. Я ещё удивилась тогда: "Откуда она берёт эти адреса? Если выдумывает сама, то где гарантия, что они окажутся реальными и что письмо попадёт хоть куда – нибудь?"

Идея пустила корни в моём разуме...

Осуществить её по – настоящему, тем не менее, я решилась далеко не сразу.

Много раз я вбивала в поле "Кому" длинный адрес из шестнадцати случайно выбранных букв английского алфавита, не могущий принадлежать кому бы то ни было в реальности. Много раз я приаттачивала к создаваемому письму те или иные фото с сокровенных директорий компьютера, замирая от обжигающей огнём мысли, что снимки, прежде бывшие лишь у меня на диске и в телефоне, лежат теперь где – то на почтовом сервере, пусть доступа к ним в теории никто не имеет.

И, созерцая загруженные на сервер снимки в режиме предпросмотра, краснея от собственной глупости, спустя минуту нажимала кнопку "Отмена"...

Сердце моё колотилось со страшной силой, но, несмотря на это, день или два спустя всё повторялось.

Иногда я даже приаттачивала к письму видео?

Однажды случилось так, что роковая кнопка "Отправить письмо" таки была мною нажата. Сообщения об ошибке не возникло, письмо проследовало по назначению, а сердце, прежде колотившееся со страшной силой, как будто ухнуло в низ живота.

"Дура".

Это было первой мыслью, родившейся в сознании.

"Ты сама напросилась. Нельзя бесконечно играть с огнём... Теперь Интернет знает, знает тебя всю".

Примерно такой, не очень связной, но леденящей, была следующая мысль.

А через пару минут пришло сообщение от Mail. Ru с непонятными английскими словами и символами, смысл которого сводился к тому, что адресат не найден.

Я не знала, чувствовать ли мне облегчение?

Я уже успела было представить себя опозоренной на всю жизнь, опозоренной или шантажируемой, успела представить, как буду пытаться объяснить что – то человеку, которому принадлежит этот невероятный электронный адрес. И тут – как и было задумано – подтверждается, что адреса этого не существует?

Нельзя было сообщить сразу?. .

После этого случая я долго, очень долго не экспериментировала с отправкой сакраментальных материалов по вымышленным сверхдлинным адресам. Жизненная фаза тем временем уже успела смениться, место школы занял университет, учёба в котором напрягала настолько, что порою просто не оставляла сил для моих фетишей. Телефон, впрочем, оставался так или иначе при мне, хотя видео с собою в центральной роли я уже не снимала.

Мне хватило впечатлений.

Позже я устроилась на работу кассиром в банке, обслуживающим ежедневно клиентов. Работа выматывающая, но быстро становится скучной, если привыкнуть к размеренному неспешному темпу и довести до уровня рефлекса все навыки.

И, то ли от скуки, то ли от неладов с личной жизнью, вынужденно утихомирившейся после окончания университета, меня постепенно вновь стали покалывать былые шальные иголочки?

Начиналось всё понемногу.

Прижать левую руку под столом кассы к своему служебному халатику между бёдер, обслуживая симпатичного парня, пришедшего оплачивать Интернет?

Зажать между ножек какой – нибудь достаточно объёмный предмет, который будет ощущаться и перекатываться там во время работы с клиентами?

Свой элемент экстрима внесли местные камеры, одна из которых как раз снимает место кассира – хотя и снимая не всё, но улавливая происходящее выше пояса. Возможно, если бы мне при устройстве на работу не рассказали о них, меня бы не стало покалывать знакомое противоестественное возбуждение.

За мною следят?

Смогут ли они, интересно, поймать меня за чем – нибудь запрещённым?

Пока что меня не разоблачили, хотя, если проверяющий видеозаписи охранник и заметил что – либо подозрительное, сообщать об этом кому – то он не был обязан – и в уме моём на эту тему уже даже успела оформиться пара или тройка фантазий.

Да, мне нравится мастурбировать на работе.

Пишу об этом с такой смешной прямолинейностью – "Меня зовут Уся Пуськина, я хорошая девочка и я люблю мастурбировать на уроке"? – потому что история моя на этом моменте приближается к текущим дням и потому что от фразы этой лицо моё алеет почти как тогда, лет восемь тому назад, алело от набора процитированного...

Я не сказала, что меня теперь возбуждает?

Теперь – после того, как что – то в моей душе или несколько ниже стало оттаивать, отходить от былого шока и от бурного ритма университетской жизни?

С тех пор, как меня снова стали покалывать шальные иголочки, я попробовала пару раз повторить странный экстрим с отправкой фото по несуществующим электронным адресам. Но, видимо, чтобы завестись от такого, нужно быть школьницей – или дело лишь в том, что для одинокого взрослого не является катастрофой публикация его мягко – эротических снимков?

Теперь меня пугает – и заводит – другое...

Текст, который вы, возможно, читаете – хотя я надеюсь, что его никто не прочтёт? – был набран мною не один и даже не десяток раз в самых разных версиях.

Это так просто...

Записать историю своих пикантных фетишей, скрываемых с детства от всех знакомых и близких, в окне публикации рассказов на каком – нибудь литературно – эротическом сайте. Расписать их неторопливо и жгуче, дразня читателей, но оставив пару зацепок, по которым те или иные из них в принципе могли бы даже в принципе тебя просчитать.

И...

Чёрт.

Нет, я не нажму кнопку "Отправить". Хотя, чем дольше пишешь тот или иной вариант истории, чем глаже вылизываешь формулировки, тем острее искушение...

Перечитываю абзацы, повествующие о школьной поре. Чуть подправляю, добавляя сакраментальных деталей.

Так...

Ещё горячее, ещё опасней...

Так сладко дразнить себя этой мыслью, осознавая, что одного клика мышью теперь достаточно, чтобы...

Что я делаю?

"Дура, озабоченная дура".

Хорошо...

Так, ниже абзацем или двумя, я напишу первую букву своего имени. Если я выдержу, если я смогу продержаться секунд десять, но не достигну при этом пика и не нажму кнопку "Отправить", то добавлю к ней ещё одну букву, а если наберу имя целиком, то перейду на фамилию. Самое главное – не кликнуть по кнопке "Отправить" случайно, держа правую руку на компьютерной мыши, в то время как левая рука...

Ох, что со мною происходит?

О н – небо...

Меня зовут...

Юлия...

Ку...