– Ну, вот. Теперь будешь послушней. Будем ещё повторять, да не раз. Повторение, оно мать учения. Правда. Наташка? – Говорила Дарья Петровна стоявшей перед ней Марине.

– Приведи её в порядок, смажь её кровавые раны. Эка не видаль – порка! Всего – то десяток розовых полосок. Детей и тех порють, а тут мы такие нежные, крики, сопли. Я тебе рот – то затыкать буду. Жаль, что не знала, соседи, наверное подумали, что пыточная у меня. Да они и так думают.

Наташка, ты что смеёшся?

Переночуешь у меня. Спать будешь с Наташкой, раз тебя так лесбиянки интересуют.

Такая я к тебе сегодня Наташа. Не говори, что я к тебе не бываю добра.

А тебя, чтобы я больше в брюках не видала.

Меняй гардероб. Юбки повыше колен, чулочки. Ножки у тебя стройные и фигурка весьма ничего. Так, что нечего такой товар скрывать.

Да в трусах ко мне не приходи, здесь они тебе ни к чему.

Всю ночь Марина утопая в мягкой постели ласкалась в нежных руках, неумело пытаясь доставить удовольствие в ответ. Наконец, Наташка оседлав её голову и запустив пальчик в киску познакомила острый язычок со своей истекающей соком пиздёнкой.

Марина Сергеевна изменилась. Теперь она приходила на работу в обтягивающих фигуру коротких платьях да в узких юбках, подчёркивающих бёдра. В чулках и узких трусиках. Так велела ей Дарья Петровна.

Она стала спокойнее и не много рассеяннее. Дарья Петровна запретила ей играть с собой, пообещав за это жестоко выпороть, и от этого она задумавшись алела, вцепившись ухоженными ноготками в подлокотники кресла. На мужчин, заинтересованно глядевших на неё, она смотрела холодно и отстранённо, платя им той же монетой за долгие годы одиночества и тоски.

Сегодня она приехала раньше не предупредив. У дома Дарьи Петровны стояла машина. Из – за закрытой двери в соседнюю комнату доносились мужские охи и строгая ругань Дарьи Ивановны. Откуда – то появившись, Наташка увела её прочь и прикрыв дверь велела ждать. Спустя пол часа зарычав и обдав сизым дымом глядящие в вечность усталые окошки старых домов незнакомая машина унесла своего владельца прочь.

В комнату вошла Дарья. Отстегнула покачивающийся розовый член.

– Опять страпон в дерьме! Заставила бы его вылизать, да он за раз платит столько, сколько я у вас зарабатываю за месяц. А ты думала, я на зарплату с Наташкой живу? Почему пришла раньше не позвонив? Больше так не делай.

Она устало уселась в кресло, закинув ногу на ногу закурила.

– Нравиться тебе у меня? Довольна?

– Да.

– А почему не поздоровалась как положено? Неужели без наказания нельзя? – сказала она устало вздохнув.

Марина тут же опустившись на колени низко склонившись перед Дарьей Петровной.

– Ну – ка, встань и покажи, что там у тебя... – она небрежно ткнула пальцем ей в бедро.

Встав, Марина Сергеевна высоко задрав подол, обнажила стройные ноги в кружевных чулках и выбритый лобок.

– Правильно. Чистилась?

– Да. Всё как вы сказали.

– Ну и денёк, а еще Наташку пороть... Пойдём в баню, у меня баня знатная, – сказала она посмотрев на вспыхнувшую Марину.

Баня у Дарьи Петровны была просторна. Парилка, затем комнатка с большим джакузи и душем, была в ней ещё комната, украшенная большим столом и мягкими скамьями по стенам, оббитыми красной кожей. Стены потолок и пол были деревянными, что придавало уют и тишину.

Дарья распарившись попросила Марину похлестать её душистым веничком, и Марина Сергеевна лукаво поглядывая на Дарью принялась и зо всех сил охаживать её телеса.

Затем, охладившись, они уселись за стол, испить чистой водочки.

– Ты, Маринка, девушка, так тебе, значит, богом указано быть недотрогой. Девушкой и останешся. Но! – Она обняв её за плечи, что – то прошептала ей на ушко.

– Пойдём в бассейн, или как его там его – джакузи.

Приобняв Марину за талию она повела её к краю, они упали в воду выплеснув искорки брызг.

Дарья принялась целовать оробевшую Марину. Марина чуть упиралась, прижимаясь к крупному, горячему Дарьиному телу. Дарья грубо и властно овладевала ею, Марина же, не могла ей ни в чём отказать, зная, что за этим последует. Она лишь отворачивала лицо от её горячих губ, этим ещё более распаляя её.

– Понюхай это. Втяни в себя. Это мои пидаря позабыли.

Она протянула ей флакон. Марина припав к пузырьку, невольно повернулась к ней спиной. Позади неё Дарья торопливо надевала страпон.

Внезапно Марина почувствовала себя невесомой, её тело стало легким и расслабленным.

Что – то нажав уперлось в попын вход, ладони уверенно легли на бедра.

– Потужся, легче войдёт.

Повернувшись, Марина умоляюще уперлась в Дарью ладонью, пытаясь остановить толстого змея, желавшего забраться в неё. Но, это не остановило Дарью, ещё сильнее вдавившую в неё.

– Больно! Как больно! Марина нагнувшись тужась развела половинки, царапая их до крови ноготками, стремясь побыстрее впустить бесцеремонного, горячего, нахального толстого змея, туго вгодившего сквозь девственно тугое колечко. Ощутив ягодицами Дарьины бёдра, и полностью заполнившего её змея, Марина вцепилась в край джакузи, послушно замерев. Дарья задвигалась. Задремавший было в ней змей зашевелился. Марине стало жарко, а там – горячо, она принялась ласкать себя. Неумолимый змей заиграл в ней. То покидая её, то заполняя. Она задрожала, прикрыв глаза и заахав. Змей вдруг завертелся и она чувствуя в нутри, с другой стороны от змея, неизведанный ею и не доступный ему огонь, задрожала в экстазе.

Наконец, он вышел вон.

Она лежала в тёплой воде, поглядывала на лежащий поодаль страпон, ощущала к нему нежность и преданность.

– Самый узенький для тебя приберегла. Теперь поставим пробочку, пока зелье действует.

В неё вошло что – то большое и прохладное.

– Пойдем в спальню. Сегодня оставайся у меня.

Нагие они заспешили сквозь темнеющий закатом летний двор. Марина шла виляя и чуть покачиваясь. Попу украшал серый кругляш пробки.

Утром она проснулась от щебетания птиц и страстных стонов. Наташа, устроившись в ногах у Дарьи, доставляла ей острые оргазмы.

– Ступай, ступай. Да пробочек набери там, – она в изнеможении ткнула пальцем в полуприкрытую дверцу камода. Да не забывай их менять.

Марина Сергеевна заёрзала в кресле, попа призывно отозвалась легким жаром. Марина Сергеевна аккуратно меняя пробки расширялась, перед сном играя в попе тонким дилдо.

Пациент недоумённо смотрел на на долго задумавшегося врача.

– Так о чём я? Да, три раза в день и неприменно после еды.

Вчера её учили брать в рот. Она провела по лицу. Сводило одеревеневший рот, хотелось рвать, и не переставая приходилась ласкать себя под Наташкиным надзором.

Наконец, Наташка сжалившись вставила в не желавший широко раскрыться рот, пружинно открывший его расширитель, прижавший к низу прохладной металлической пластинкой одеревеневший язык.

– Ну, вот. Глубже, ещё. Носом дыши. – Дарья аккуратно входила привыкая её к оралу.

Марина Сергеевна проведя кончиком языка по губам задумавшись смотрела куда – то в даль, забыв об очередном пациенте.

Прошло пару месяцев и визиты к Дарье Петровне стали неотъемлемой частью её жизни, лучшей, яркой её частью. Остальной мир был лишь временем между визитами.

В свободное время Марина Сергеевна подрабатывала в частной клинике и вечером поехала на вызов.

Форд подвёз её к новенькому, только построеному дому. Она вошла во двор, в котором ещё лежали тут и там кирпичи и доски. Тёплый вечерний ветер расстрепал её. Входная дверь открылась, на пороге стоял высокий, спортивного вида мужчина средних лет.

– Проходите. Сергей Иванович, это я. Что – то расхворался. Температура.

– Я должна вас осмотреть.

– Пойдёмте в спальню. Дом ещё не полностью готов, а спальня в жилой зоне. Я надеюсь в ближайший месяц закончить строительство.

На втором этаже в просторной спальне Марина Сергеевна рассматривала уставленные на тумбочке коробочки лекарств. А Сергей Иванович смотрел на неё, он вовсе позабыл и о болезни и вообще обо всём.

Милая симпатичная женщина, блондинка с сероголубыми глазами, стройная, красивая – о такой он мечтал, пришла к нему в дом.