Гермиона почувствовала, как её заводят ласки Джинни, и мрачно подумала, что они с Джинни знают тела друг друга уже лучше, чем Гарри и Рон. Она знала, как чуть – чуть прикусить клитор Джинни, где нажать двумя пальцами во влагалище, в какой момент засунуть пальчик в зад, чтобы довести рыжую гриффиндорку до оргазма. Так же и Джинни умела приласкать Гермиону языком и пальчиками так, чтобы та быстро и бурно кончила. По негласному соглашению подруги не обсуждали эти новые навыки, как и вообще не обсуждали, что они невольно стали любовницами.

"Не так плохо на самом деле, – думала Гермиона. – Даже по – своему забавно побаловаться, хотя я вроде всегда была традиционной ориентации. С Джинни хорошо... ох, если бы мы это делали по своему выбору, а не по приказу Малфоя на его глазах!"

Малфой, впрочем, на гриффиндорок не смотрел – он ускорил темп и быстро просовывал свой член туда – сюда между сисек Тонкс. Он мял её огромную грудь, сжимал до синяков, крутил розовые соски. Его дыхание стало тяжёлым.

– Так, Нимфоманка, так, кузина! Грейнджер и Уизлетта хорошо трахаются, но ты тоже ничего. Будешь знать, как лезть в дела тех, кто выше тебя, – прошипел он. – О да!

Драко выстрелил струёй спермы, забрызгав сиськи Тонкс. Следующие залпы пришлись на подбородок, на шею, на живот. Вязкие мутные капли пятнали нагое тело бесчувственной ведьмы.

Кончив, он лёг на пол рядом со своей жертвой и перевёл дыхание, расслабившись в послеоргазменной истоме. Драко слышал, как со вздохами и стонами довели друг дружку до оргазма его рабыни, но ему лень было даже повернуть голову и посмотреть на них. Ему предстояло сегодня перевести план отца в финальную стадию, и перед этим хотелось чуть – чуть передохнуть.

Через пять минут Драко поднялся. Его рабыни задремали, не размыкая объятий. Джинни спала на плече Гермионы, зарывшись лицом в каштановые кудри подруги. Выглядели спящие в обнимку гриффиндорки так невинно и прелестно, что Драко даже решил дать им ещё пятнадцать минут поспать. В конце концов, пусть отдохнут, прежде чем их старая жизнь рухнет окончательно.

– Пожалуй, ты помогла мне, кузина, – в последний раз обратился он к пребывавшей в отключке Тонкс. – Маховик времени починен, и значит, мне пора действовать – и ты дала мне удобную возможность, – он стал стирать следы спермы с тела Тонкс.

ххх

Джинни снились кошмары – сны, полные секса и страха. Она и Гермиона лежали голые, и с ними занимались любовью Гарри и Рон – нежно, как в старые времена – потом Гарри и Рон стали меняться, и превратились в Драко и Люциуса. Те стали ебать гриффиндорок без жалость и передышки, и пизда Джинни горела, зудела и текла, когда её растрахивали по очереди оба Малфоя. Потом Джинни заметила, что их с Гермионой трахают прямо посреди Большого зала, на глазах у десятков людей. И когда Люциус и Драко спустили в гриффиндорок, все эти люди обступили их – жестокие лица, похотливые ухмылки, торчащие колом члены. И Джинни знала, что умолять бесполезно – она будет принимать все эти члены во все свои дырки, пока не сойдёт с ума, и после этого тоже...

Джинни проснулась в холодном поту. Она лежала на руке Гермионы, тесно прижавшись своим голым телом к такой же голой подруге. Гермиона во сне обнимала Джинни, будто пытаясь спрятать от новых ужасов, и её кудри щекотали нос рыжей гриффиндорки.

Джинни залюбовалась стройным, упругим, манящим телом Гермионы, и вдруг заметила новую татуировку – над пупком по подтянутому животику Гермионы тянулась надпись:

"Течная сука: еблась с домовиками и рабыней Уизлеттой".

Джинни приподняла голову, взглянула на себя и, конечно же, увидела такое же тату:

"Течная сука: еблась с домовиками и рабыней Грейнджер".

Когда Джинни пошевелилась, Гермиона тоже разлепила глаза. Джинни молча указала ей на татуировку, и Гермиона сморщилась в отвращении. Но тут же она нежно улыбнулась Джинни и пробормотала что – то ободряющее.

– Подъём, леди, – окликнул их Малфой.

Нехотя гриффиндорки встали.

– Жаль прерывать вас в интимный момент, но вам ещё предстоит очень важное дело, – загадочно улыбаясь, начал Драко. – Я решил пойти вам навстречу – мне почему – то кажется, что вас слегка расстраивает необходимость быть тайными шлюхами Хогвартса и торговать дырками за пару галеонов за спинами друзей.

– Ты удивительно догадлив, Малфой, – съязвила Джинни. – Что навело тебя на мысль, что нам не нравится быть "течными суками"?

– А, вы заметили татуировки, – сказал Малфой. – А что, там написана неправда? В любом случае, я забочусь о своём имуществе, так что отныне вам больше не придётся быть в таком двусмысленном положении. Вы больше не будете тайными шлюхами.

– В тебе проснулась совесть, ты аннулируешь контракт и отпускаешь нас на свободу? – вдруг спросила Гермиона и слегка истерично рассмеялась над собственным предположением.

Малфой захохотал в голос, да и Джинни тоже нервно захихикала. Так втроём они смеялись некоторое время.

– Ладно, повеселились и будет, – оборвал смех Малфой. – Грейнджер, зная меня, ты должна понимать вероятность своего предположения – более вероятно, что Дамблдор, Мерлин и Гриндевальд воскреснут и спляшут стриптиз в Большом зале.

– Попытка не пытка, – пожала печами Гермиона. Она старалась бодриться и подбадривать Джинни, хотя понимала – Малфой придумал для них что – то новое и наверняка чудовищное.

– Я сейчас смотаюсь в Хогсмид по делам. И достану ваших старых друзей разрушителей, – начал Малфой. – А вы пока быстренько приведёте себя в порядок, почиститесь, оденьтесь – десять минут на всё – пройдёте в кабинет директора и через камин свяжетесь с авроратом.

– Зачем? – резко спросила Гермиона.

– Ну должны же вы ответить за чудовищное надругательство над профессором Тонкс! Закон есть закон, – ответил Малфой. – Запоминайте внимательно, что будете и чего не будете говорить на допросе...

Он стал выдавать инструкции, не слушая отчаянных возражений гриффиндорок. Когда он остановился перевести дыхание, Джинни выкрикнула:

– Но нас запрут в Азкабан!

– Ты удивительно догадлива, Уизлетта, – Малфой вернул Джинни её реплику.

– И ты лишишься нас, Драко, ты не сможешь больше продавать нас своим уродам, – дрожащим голосом попыталась убедить Малфоя Гермиона.

– Ты как будто расстроена этим, Грейнджер, – сказал Малфой. – Тебе что, уже стала нравиться профессия бляди? Не удивлён. Впрочем, Поттер с Уизелом наверняка смогут рано или поздно вас отмазать, и вы вернётесь в Хогвартс. Кстати о Хогвартсе – когда вас будут конвоировать отсюда, вы обратитесь к зевакам и...

Малфой продолжил распоряжаться, пока Гермиона с Джинни не стали бледнее привидений. Вместо внятных возражений у них вырывались уже только отчаянные выкрики:

– Нет! Нет! Нет!

– Да! – прошипел Малфой, и фанатичный блеск в его взгляде показался гриффиндоркам страшнее взора василиска.

ххх

Аврору Джону Долишу было скучно. После ареста всех Пожирателей остальные криминальные элементы волшебного мира на время притихли, поэтому авроры уже месяц сидели почти без работы, проводя дежурства за картами и другими нехитрыми развлечениями.

"Раньше я мог умереть от руки преступника, – лениво думал он, – теперь я могу умереть со скуки. Как мне это надоело... Надо было слушать маму и учиться на бухгалтера".

Долиш даже подумал, что сейчас бы обрадовался какому – нибудь громкому преступлению. Убийство, или грабёж, или хоть изнасилование... Всё ж какой – то интерес.

Но когда разодетые как шлюхи Гермиона Грейнджер и Джинни Уизли связались с авроратом, он сначала посчитал всё какой – то глупой шуткой.

Через полчаса Джон Долиш знал – это не шутка.

– Я имею право знать, что с моим преподавателем, и как здесь оказались замешаны мои студентки! – выговаривала ему у двери кабинета ЗОТИ Минерва Макгонагалл.

– Профессор Макгонагалл, – ответил Долиш строгой ведьме, сдерживая раздражение, – мы разбираемся в ситуации, и сделаем заявление буквально с минуты на минуту. Подождите.

Профессор Макгонагалл поджала губы:

– Я буду в Большом зале. У нас сейчас ужин, и надо проследить, чтобы студенты сохраняли спокойствие. Немедленно сообщите, как только что – то выясните.

Долиш кивнул и вернулся в кабинет. Мимо него пронесли бессознательную Нимфадору.

– Бедная Тонкс, – сказал ему старый колдомедик. – Ей лечиться несколько месяцев. Сильное магическое истощение, ну а остальное ты сам видел, Джон.

Долиша передёрнуло. Как и многие другие авроры, он часто фантазировал о своей розоволосой коллеге – что она скрывает под мантией, как хорошо было бы увидеть её голенькой, помять её упругие сиськи, шлёпнуть по крепкой попке, а может, и засадить в тугую вагину по самые яйца...

Теперь Тонкс смог бы засадить только кентавр или великан. Её влагалище и анус превратились в две тёмно – красные бесформенные дыры, с видом чуть ли не на матку и желудок. Долиш подумал, что жёсткий фистинг – явно не его фетиш.

– Что с девицами? – спросил колдомедик, кивнув в сторону Гермионы и Джинни. Гриффиндорки сидели в углу обнявшись, будто оглушённые случившимся.

– С обеими случилась истерика, едва они стали признаваться, – сказал Долиш. – Пришлось отпаивать успокаивающим, чтоб они смогли говорить. В итоге обе полностью признались в изнасиловании.

– Это будет главный скандал в истории Хогвартса. Гермиона Грейнджер и Джинни Уизли, – покачал головой старый колдомедик. – Сложно поверить.

– Похоже, мы многого о них не знали, – сказал Долиш. – Эти девицы мне рассказали и о других своих... занятиях в Хогвартсе. Остальные их поступки в рамках закона, но не менее развратные.

– Ты проверил их на Империус, или на сучий мускат, или...

– Конечно. На всё, что можно вообразить, проверил, – прервал колдомедика Долиш. – Ничего похожего. Они всё сделали в здравом уме по собственной воле. Собственно, мисс Грейнджер и мисс Уизли хотят повторить своё заявление перед всей школой, прежде чем отбыть в Азкабан. Да, дело грязное, но, по крайней мере, простое.

ххх

Если бы Гермиона и Джинни могли убить себя, они бы это сейчас сделали.

К несчастью, Малфой запретил им и этот выход.

Каждый шаг давался Джинни с трудом – ватные ноги не слушались. Она знала, что после сегодняшнего нормальная жизнь никогда не вернётся к ней и Гермионе. Последняя надежда Джинни была на то, что у их грядущего представления будет немного свидетелей.

А потом они под конвоем авроров вошли в Большой зал, и сердце Джинни разорвалось – здесь на ужин собрался весь Хогвартс, и сотни учеников уставились на гриффиндорок. Джинни побелела и пошатнулась – Гермионе пришлось подхватить её, чтобы рыжая гриффиндорка не упала.

– Мы выдержим. Выдержим и отомстим, – шепнула Гермиона подруге. Джинни слабо улыбнулась – кажется, она не могла поверить в то, что сейчас произойдёт.

– Хотя бы Гарри и Рон этого не видят, – шепнула она Гермионе.

Под сотни любопытных шепотков конвой вышел на середину Большого зала, где его перехватила Макгонагалл.

– Аврор Долиш? – строго спросила она.