Я разделся, и она вручила мне ошейник. Пока я надевал его, она доставала из шкафа цепи и браслеты. Затем она подошла ко мне и тщательно заклеила мой рот несколькими полосами лейкопластыря. После этого надела мне на руки браслеты и приковала их к ошейнику. Я лёг на кровать, и она приковала мои ноги к противоположным углам изножья – но цепи были в этот раз достаточно длинными, и при желании я легко мог повернуться на бок. Довершила моё "облачение" цепь, соединившая мои руки вместе с ошейником с центральным столбиком изголовья. Прикованный к постели за лодыжки и шею, я мог шевелиться достаточно свободно, но вместе с тем не мог никуда деться – моя свобода была целиком и полностью в её руках. Стоя рядом с кроватью, она смотрела, как я ворочаюсь в своих цепях, и на её губах блуждала лёгкая улыбка. Наконец она развернулась и вышла из комнаты.

Через несколько часов я уже сожалел о своём согласии. Пиво уже давно выветрилось из моей головы, а сперма давно уже высохла на простыне рядом со мной. Мне хотелось в туалет и хотелось спать. Но я не мог двинуться и не мог уснуть – свет лампочки резал глаза, даже когда я отворачивался к стенке. Я даже пробовал звать её, но это, естественно, ни к чему не привело – мы оба знали, что из комнаты не проникает наружу ни единого звука. Я не испытывал ничего, кроме дискомфорта в набухающем мочевом пузыре, и раздражённо думал о том, что эти игры, по всей видимости, пора уже прекращать – слишком уж далеко всё это зашло.

И в этот момент она вошла в комнату, по – прежнему с улыбкой на губах. На ней не было ничего, кроме чёрных чулок – я даже не заметил, когда она успела взять их из шкафа. В руке у неё была жестяная больничная утка. Подойдя ко мне, она присела на кровать и нежно погладила меня по бедру.

– Писать хочешь? – спросила она.

– Я бы лучше в туалет, – сказал я, но из – под пластыря послышалось только неразборчивое "мплпммм".

– Не выдумывай, глупенький. – Она продолжала гладить меня. – Ты же здесь на всю ночь, мы же договорились.

Она подложила под меня утку и отошла к шкафу, принявшись что – то перебирать на его полках. Я подумал, что это, пожалуй, немного уже чересчур – но мне действительно очень хотелось в туалет, и, пожав плечами, я перевернулся на бок и совершил свою нужду. Она тут же подошла ко мне и унесла утку, после чего вернулась с влажной губкой и тщательно вытерла мне член.

– Ай умничка, – приговаривала она, поглаживая его. – Ай молодец. Видишь, как у меня тут хорошо?

– Ммммм, – только и мог сказать я. Меня начала даже немного возбуждать эта игра, и она сразу это заметила. Кинув губку на пол, она легла рядом и тесно прижалась всем телом, положив ногу в чулке на мою голую.

– Ты такой красивый, когда связанный, – сказала она и погладила меня по щеке. Я чувствовал на своём бедре её жёсткие волосы, пока она легонько тёрлась о него своим лобком. – Такой стройненький. Такой беспомощный. – Мой член уже снова стоял, и я, прикрыв глаза, тяжело дышал. – Знал бы ты, как мне хочется иногда войти и посмотреть, как ты терзаешь свой вкусненький член. – Она несколько раз лизнула его кончиком языка, и я тихонько простонал в заклеенный рот. – Как ты извиваешься в своих цепях и верёвках, и только и думаешь о том, чтобы кончить. – Она уже надевала на меня презерватив, сидя на моём бедре, и я чувствовал, какая она мокрая. – Тебе же нравится быть моим пленником? – Она осторожно ввела в себя член, коротко вздохнув от возбуждения, и начала совершать неторопливые движения взад и вперёд. – Тебе же нравится, когда я связываю тебя и оставляю здесь совсем беззащитного?

– Мммм, – согласно мычал я, закрыв глаза и отдавшись на волю ощущений.

– Какой же ты большой и твёрдый... ммм... какой же ты хороший...

– Мммм...

– Как же я люблю тебя свя... а – а... ах... связывать!

– Мммммм!. .

– Какой же ты голенький... миленький... сладенький... безза... а – а... а – а – а... . щщщщщ!. . ууууу!. ..

Она завыла, судорожно и с силой вгоняя меня в себя – толчок за толчком. Мы кончили одновременно. Мокрая от пота, тяжело дыша, она рухнула на меня, тоже вспотевшего и с наслаждением извивающегося в крепких, неумолимых цепях. Такого оргазма я не испытывал вместе с женщиной никогда. На минуту я даже забыл, где нахожусь и как меня зовут.

Отдышавшись, она привстала на локте и начала покрывать поцелуями моё лицо и тело. Её набухшие соски слегка касались моих рёбер. Затем она слезла с кровати, быстро сняла с меня презерватив и всё той же губкой снова обтёрла мой начавший уже опадать член. Я по – прежнему лежал неподвижно, не в силах отойти от произошедшего.

– Понравилось? – улыбаясь, спросила она, наклонившись близко к моему лицу.

Я истово закивал.

– Я же говорила, что скучать тебе не придётся, – сказала она, лизнула меня в губы и, поднявшись, направилась к выходу. – Спокойной ночи, маленький.

Она выключила свет и закрыла за собой дверь. Я снова остался один – без сил, в кромешной тьме, опустошённый и обездвиженный. Но теперь я был счастлив. Идея остаться связанным здесь на ночь бесспорно окупила себя с лихвой. Незаметно для самого себя я уснул, и, кажется, даже видел какие – то эротические сны.

Впрочем, не только сны развлекали меня. Этой ночью она приходила ко мне ещё дважды. Возбуждая меня ртом и руками, она снова трахала себя моим телом – и, чтобы привести его в боевое состояние, ей не нужно было долго трудиться. Это была ночь дикого, страстного секса, смешанного с запахом пота и звоном цепей. Думаю, во всём мире немало любителей связывания отдали бы что угодно, лишь бы поменяться со мной местами.

***

Проснулся я оттого, что левая нога затекла. Переменив позу, я понял, что спать уже не хочу, и открыл глаза. С тем же успехом я мог бы этого и не делать – вокруг царила абсолютная темнота, и я даже не сразу вспомнил, где нахожусь. Затем я кое – как потянулся со сна, насколько позволяли мне цепи, и стал ждать, когда придёт моё освобождение. Я даже примерно не мог сказать, сколько сейчас времени и какое время суток сейчас на дворе – ещё утро или уже самый разгар дня.

Минувшая ночь определённо была хороша. Я сладко зажмурился, вспоминая подробности. Кто бы мог подумать, что моя любительница связывания окажется такой заводной? И эти чулочки... Член мой уже стоял вовсю, и было трудно определить, от чего больше – от возбуждения или от желания совершить утренний туалет. Решив не портить удовольствие, я продолжал лежать не двигаясь. Посмотрим, думал я, что будет дальше. Почему – то я был уверен, что меня ещё ждут приятные сюрпризы.

В темноте время не двигалось. Я не знал, сколько прошло времени с момента моего пробуждения – полчаса или пять часов. Наконец я услышал, как открывается дверь, и зажмурился от яркого света, когда она включила лампочку.

На ней была свободная футболка и просторные штаны. Подойдя ко мне, она присела на кровать, улыбнулась и погладила меня по щеке.

– С добрым утром, – сказала она. – Выспался?

Я кивнул.

– В туалет хочешь?

Я кивнул ещё раз. Признаться, мне уже надоело быть связанным, и я с надеждой посмотрел на неё, ожидая, что она достанет ключи и отомкнёт мои цепи. Вместо этого она вышла из комнаты и снова принесла уже знакомую мне утку. Я недовольно нахмурился и помотал головой.

– Ну, ну, – успокаивающе сказала она, прилаживая утку под меня. – Ты же так хорошо вёл себя ночью, зачем упрямиться?

Я протестующе замычал что – то заклеенным ртом, но она лишь покачала головой. Затем наклонилась ко мне и начала медленно целовать мне лицо.

– Не упрямься, мой хороший, – ласково шептала она, продолжая целовать меня. – Будь умничкой, пописай в горшок. Сделай мне приятно. Ведь я же делала тебе приятно?

Я неохотно кивнул.

– Ну вот и ты сделай мне приятно. Сделаешь? Ты же такой зайчик, такая куколка. Пописай, я отвернусь.

Она встала и вышла из комнаты. Происходящее мне не очень – то нравилось. Пристраиваясь к судну и слушая, как струя журчит внутри него, я гадал, что такое на неё нашло. Никогда в разговоре со мной она не употребляла таких сюсюкающих интонаций, да и вообще казалась мне довольно робкой девушкой. Ну, если не считать способности валяться голой и связанной перед парнем, который втыкает в неё вибраторы. Ладно, посмотрим, что она задумала на сегодня.