В тот день я сильно устал на учебе, а дорога от Тотен Корт Роуд до Ред Бридж и вовсе вымотала меня. На выходе из метро меня встретил проливной дождь – за три месяца первый (тоже мне Англия... дожди). Дорога от метро до дома заняла бы у меня еще минимум 15 минут. Мокнуть не хотелось и, быстрыми перебежка, от одного навеса до другого, я добежал до единственного знакомого мне в Редбридже паба. Внутри меня встретили недовольные присутствием иностранца лица, угрюмый бармен, взявший с меня 4 фунта (вместо положенных в этом пабе 3) за пинту Бимиша и одна милая мордашка с испуганными глазками уставившая взгляд в телевизор по которому прокручивали повтор футбольного матча. Судя по отсутствующему взгляд, матч ее совершенно не интересовал. Я осмотрелся еще раз и понял, что куда важнее для нее было показать окружающим, что и они интересуют ее не больше матча.

Я подсел к ней за столик, не переводя при этом взгляда с телевизора.

– "не слишком приятно находиться в столь позднее время в истендовском пабе одной, верно?"

Говоря это, я продолжал таращиться в телевизор, но боковым зрением заметил, что она повернула голову в мою сторону. Я посмотрел ей в глаза и улыбнулся – уголки ее губ едва заметно дернулись, а взгляд ушел влево. Она представилась мне как Кристель. Её симпатичный акцент напоминал ломанный английский инспектора Клюзо из фильма "Розовая Пантера" (версия со Стивом Мартином). От нее веяло тонким ароматом качественного парфюма. "Christian Lacroix Eau Florale Blue?". Догадка оказалась верна. Я заставил ее улыбнуться, она облокотилась на стол, ее плечи немного опустились: она немного расслабилась. Расслабился и я, приняв более открытую и раскованную позу.

Мы говорили о погоде и кино, о первом за долгое время дожде и о том, как сам неприятный каприз погоды может обернуться приятной встречей и необременительной беседой.

Мы смеялись и шутили, ловили на себе чопорные взгляды и вновь заливались смехом. Я держал мизинец ее левой руки между указательным и средним, а снизу большим поглаживал подушечку ее нежного пальчика.

Мне нравилось чувствовать ее нежную ладонь в своей.

Бармен зазвонил в колокольчик и люди стали медленно расходиться. было уже около десяти вечера. Ей нужно было успеть на метро. Помогая ей надеть плащ, я слегка выгнулся вперед и вдохнул пьянящий аромат ее волос.

Всю дорогу до станции мы молчали. Мы уже подошли, а я все не выпускал ее руки. Она ласково провела ладонью по моей щеке, между нами как будто протянулась невидимая нить. Наши губы соприкоснулись. Мы целовались под моросящим лондонским дождем, но я чувствовал, что по щекам ее стекают отнюдь не дождевые капли. Я заглянул в ее глаза в последний раз и отпустил ее руку. Она смотрела на меня, ее губы были слегка приоткрыты, на правой щеке одиноко блестела слезинка. Кто – то должен был уйти первым. Я поднял воротник плаща, развернулся и зашагал в сторону дома. Я не оглядывался. И хотя мы больше не виделись, мне не было грустно. В тот день я понял, что, возможно, и любовь существует. В тот день я подошел к любви (по крайней мере, влюбленности – знаю, знаю – это не одно и тоже) так близко, как больше не подходил никогда.