Через час он так же неназойливо, между делом стал сыпать комплименты моей жене, целовал ей ручку, жал мне руку, поздравляя, как мне повезло. Не педалируя скользкую тему, он все же подчеркнул, что ему очень импонируют пары, которые так любят друг друга, что идут на разные эксперименты. Что он также хочет экспериментировать со своей женой, но она его не понимает и не поддерживает. И он хотел бы выслушать наши советы, как ему продвинуть жену в этом отношении, чтобы раскрепостить ее сексуально.

Гляжу, Катя моя приободрилась, начала даже философствовать на эту тему, давать советы. Тенгиз очень внимательно ее слушал, время от времени гладя ее по коленке и целуя ручку. Глазки у моей жены заблестели, она стала более откровенно кокетничать, строить глазки и призывно улыбаться. "Ну все, поплыла", – подумал я. Поэтому я даже не стал ее спрашивать: понравился ей Тенгиз или нет. И когда наш новый знакомый спросил: "Ну что, по домам или ко мне поедем?", то я ему без кокетства ответил:

– К тебе поедем, так славно посидели, надо продолжить знакомство. (И начались у главных героев нереальные бисексуальные игры! – прим. ред. )

Тенгиз с собой заказал корзину с фруктами, взял две бутылки шампанского, расплатился и мы поехали к нему в номер. Двухкомнатный люкс радовал свежим евроремонтом и очень приличной для гостиниц мебелью. Тенгиз включил спокойную музыку, из освещения оставил только торшер. Мы разговаривали, но чувствовалась какая – то легкая нервозность: перейти к делу никто не решался. Тогда Тенгиз уверенным жестом, но уважительно, поднял меня под локоть, сунул в руку пятитысячную купюру и сказал:

– Слушай, дорогой, съезди в ночной магазин, купи бутылку коньяка на свой вкус, а то мы с этого шампанского скоро уснем.

Я, далеко не бедный человек, почему автоматически взял купюру и пошел обуваться, лепеча что – то, типа: (Заведи себе русскую виртуальную любовницу – давалку! – добрый совет)

– Но ведь магазин далеко отсюда, минут двадцать в один конец:

– Ничего страшного, ты не торопись. Мы здесь будем, никуда не уйдем. Правда, Катенька?

– Правда, – ответила моя жена не своим голосом, как будто находилась под гипнозом.

Я вернулся где – то минут через сорок с двумя бутылками "Арарата" и какой – то закуской. Совершенно неожиданно меня задержали на рецепшне:

– Вы куда?

– Я к своей жене, – ответил я и понял, что сморозил глупость.

– А как фамилия жены? – строго спросила женщина – администратор.

– Да это не важно, какая у нее фамилия. Номер снят на нашего друга, Тенгизом зовут.

– И она там ночью с вашим другом? – усмехнулась женщина, – Хорошо, а как фамилия вашего друга?

Я понятия не имел, как его фамилия, но спорить с администратором не хотел. Сунул ей тысячную купюру, она не меняя выражения лица продолжила бурчать, но уже без агрессии:

– Напридумывают про жен, а сами проституток в номера таскают, потом простыни не отстираешь:

Пройдя кордон администратора, я поднялся на лифте на нужный этаж, подошел к номеру и постучал. Подождал, но дверь не открывалась. Постучал еще раз. Опять безрезультатно. Не мог же я ошибиться номером. Оглянулся по сторонам – никого нет, приложил ухо к двери и услышал знакомые предоргазменные стоны своей жены. Подождал еще пять минут и постучался уже погромче, опять припав ухом к двери и услышал сбивающийся на стоны катин голос:

– Нет, не останавливайся: Еще: Еще:

Но Тенгиз, похоже, и не собирался останавливаться, по крайней мере темп скрипа кровати от его мощного тела ни на секунду ни прервался. Я еще походил по коридору. Неожиданно открылась дверь соседнего с Тенгизом номера, оттуда вышел какой – то командированный подполковник, который на ходу недовольным голосом произнес:

– Что, земляк, не спится? Разве тут уснешь: Вон хачик снял какую – то русскую проблядь, она уже оборалась на его хую. Был бы я ее отец – прибил бы! Пойду на улицу покурю. Хочешь за компанию?

Я вежливо отказался, мечтая чтобы в этот момент Тенгиз не открыл свою долбанную дверь. Но дверь открылась только минут через десять, после очередного моего стука. В дверях стоял абсолютно голый, потный Тенгиз, который без одежды казался еще огромнее. Он поразил меня своей чудовищной волосатостью – все тело в курчавых черных волосах. Я даже не сразу обратил внимание на его угрожающей толщины член, который несмотря на то, что уже "висел", представлял собой внушительное зрелище. Головка его была темно – фиолетовой, тяжелой. Огромные яйца как – то очень низко висели, а густые волосы на них, как и весь член, были покрыты его спермой и соками моей жены.

– О, вернулся, дорогой, – как ни в чем не бывало начал Тенгиз, – Заходи, мы по тебе соскучились. А я пока душ приму.

Я прошел в комнату, где на кровати с раскинутыми ногами в одном чулке в порванном снизу доверху платье лежала моя жена. Она никак не прореагировала на меня и была в какой – то прострации. Из ее раздолбанного влагалища вместе с ее соками сочилась сперма. Я присел на кровать:

– У тебя все нормально?

– Да, – ее голос был какой – то далекий, потерянный.

– Почему у тебя платье порвано?

– Тенгиз порвал:

Я обратил внимание, что рядом с ней на кровати валяются ее порванные стринги:

– Тебе плохо?

– Нет, мне хорошо: Очень хорошо: Поцелуй меня:

Я начал нежно целовать свою жену, но ее помятое тело, пахнущее чужим мужчиной, сводило меня с ума и я начал страстно облизывать ее всю, с ног до головы. Задержавшись на секунду на ее припухших нижних губках, я уже не смог от них оторваться: такого вкусного коктейля мне никогда не приходилось пробовать. Я высасывал все соки из ее разверзнутой киски, а они все не кончались и не кончались. Катя застонала и обняла мою голову, плотнее прижимая к себе:

– Да, да:

Я ее облизывал, крутил головой в разные стороны, и все мое лицо покрылось этим удивительным нектаром из спермы и женского сока.

Тут возник такой же невозмутимый Тенгиз:

– Вот молодец, все подлизал, подчистил Катеньку, теперь ее опять можно ебать. Ведь ты же хочешь, чтобы я тебя еще отъебал, а?

– Да, хочу, – ответила Катя тем же странным голосом.

– Любишь мой хуй?

– Люблю:

– Ну скажи тогда, что больше всех на свете ты любишь мой хуй.

– Я люблю твой хуй: Больше всех:

Я не верил своим ушам, а когда оторвал голову от влагалища своей жены, то не поверил и собственным глазам: Тенгиз со словами "Ну попроси меня как следует, чтобы я трахнул тебя" протянул свою черную от волос ногу к лицу Кати, а она вцепилась в нее руками, открыла рот и стала облизывать его ступню, обсасывая пальцы.

– Ай, молодец, у тебя шлюшка, – Тенгиз обратился ко мне, – Видишь как любит ебаться, как просит мой хуй. Правильно, целуй мне ноги, я тебя сейчас еще ебать буду. Твой муж тоже молодец, все подчистил, теперь у тебя чистая пизда, даже в душ идти не надо.

Одновременное спокойствие Тенгиза, его уверенность в каждом движении и нарочито грубые слова сносили крышу не только Кате, но и мне. Мы никогда так не общались друг с другом (это было бы немыслимо!), а сейчас почему – то все это безумно возбуждало, хотелось просто подчиниться этому человеку. И поэтому когда он сказал "Дима, почему в одежде, раздевайся", я тут же поднялся с кровати и быстро скинул с себя одежду. Мой суперэрогированный член пульсировал, но даже в таком состоянии он проигрывал в размерах Тенгизу, особенно в толщине и диаметру головки. А самое главное, по сравнению с заматеревшим орудием грузина, мой белокожий нежный член выглядел как мальчишеская пиписька.

– Вот, молодец, какой послушный, – Тенгиз похлопал меня по плечу, – Слушайся меня, делай все как я скажу, и всем хорошо будет – и мне, и тебе, и моей новой шлюшке.

Мне резануло слух, что Тенгиз назвал мою Катю своей шлюшкой, но я был столь возбужден, и идея подчинения властному грузину была столь гармонична в данной ситуации, столь сладка и желанна, что я не стал акцентировать на этом внимание, а ждал новых указаний. Тенгиз тем временем оседлал лежащую на спине Катю и поднес свой до конца не возбужденный член к ее губам:

– Давай, пососи:

Ей даже не нужно было этого говорить, она сама, как голодный галчонок открыла рот и потянулась навстречу головке. Волосатый грузин двигал своей задницей прямо по расплющенным от его веса грудям моей жены, приподняв ее голову руками и ритмично вгоняя ей в рот свой член. Обернувшись ко мне, Тенгиз сказал:

– А ты чего стоишь? Лижи ей пизду и дрочи себя:

Я жадно вылизывал вновь от возбуждения потекшее соками влагалище моей жены и дрочил себя. Дрочил с остервенением, глядя на большущую задницу грузина, бесцеремонно расположившуюся на таком любимом и нежном теле моей Катеньки.

Я был так сильно возбужден, что тут же кончил. Тенгиз так удивился, что даже остановился:

– Ты что, уже все? Какой быстрый у тебя муженек, – он усмехнулся, стуча своим членом по губам Кати.

– Просто я перевозбудился, – я попытался оправдать свой конфуз, ведь раньше я никогда так быстро не кончал, разве что в детстве.

– Перевозбудился? Это хорошо, значит, нравится, когда с твоей женой обращаются как со шлюхой, и ей тоже нравится. Ладно, иди, подмойся.

Он сказал, именно, подмойся, а не помойся, как какой – нибудь бабе, но я опять это проглотил. Опозорился, тут уж не до выяснения отношений.

Когда я вышел из душа, то Катя стояла на четвереньках, а Тенгиз трахал ее сзади поочередно засовывая ей член то во влагалище, то в попу. Моя жена стонала и извивалась, повторяя:

– Еще, еще, еще:

Тенгиз посмотрел на меня и на мой висящий член и сказал:

– Ничего, сейчас быстро встанет. Я знаю, что тебе надо, сейчас шесть на девять будем делать. Давай подлезай под Катю, своей головой к ее пизде. На спину ложись, вот так. Катя, отсоси своему мужу, а он тебе лизать будет. Супруга молча взяла мой член в рот и замычала, так как Тенгиз не останавливал свою бешенную еблю. Его член ходил в ее размочаленном влагалище взад и вперед, как поршень в моторе. Потом он втыкал его ей в попу, и он легко, беспрепятственно входил, так как анус к этому моменту уже был так хорошо разработан, что даже не закрывался, когда Тенгиз менял дырки моей жены. От всего этого мой член стал набухать. Я приподнял голову, высунул язык и стал им теребить клитор. Огромные волосатые яйца Тенгиза ходили прямо по моему лицу, размазывая по мне его пот. Я чувствовал его запах, запах его выделений, который, смешиваясь с запахом моей любимой был чарующим, им хотелось задохнуться. Я был уже дико возбужден, и Катя, кусая мою плоть, с остервенением делала мне минет. Мне было больно и приятно. Я так же яростно принялся ее вылизывать, и уже не только яйца Тенгиза, но и его член касался моего лица, рта, языка: В один из моментов смены дырок моей жены он промахнулся мимо влагалища и попал прямо в мой рот. В этот момент я думал мой мозг лопнет от перевозбуждения: здоровенный хуй в моем рту! Я ж не гей, я люблю женщин, но: В тот момент мне почему – то очень захотелось быть не геем даже, а мужчиной, добровольно терпящим унижение от другого мужчины. Сосать чей – то член, что может быть унизительней? Но я падал в пропасть и не хотел останавливаться, а мечтал падать все ниже и ниже. И потому я вместо того, чтобы возмутиться, с благодарностью принял хуй Тенгиза в свой рот и разве что не проглотил его. Тенгиз, осознав казус, что он не во влагалище, а в моем рту, приостановился, внимательно посмотрел на меня, сделал еще несколько фрикций в меня, затем постучал своей горячей дубинкой по моему лицу и сказал: