Было лето, мне былоn лет, и я выпила порядочно спрайта, перед тем как мы отправились в магазин с 19 – летней двоюродной сестрой. Перед выходом сестра напомнила мне, что надо сходить в туалет, и сама пошла первая. Я стояла не босоножках, и решила не задерживаться после ней, ведь в новоотгроханном рамсторе есть собственный туалет. Ай да, я ж не пила тогда ещё пива, а спрайта выпила тогда ой как много. Жара, лето. Мне хотелось опустошить всю двухлитровую сладкую бутылку.

Итак, идём, асфальт, травка, деревья вокруг, машины ездиют. Я тогда носила белые трусики, и джинсовая юбка поверх них. И очень беспокоилась тогда, чтобы юбка была как можно выше, но чтобы тем не менее трусики не выглядывали из – под неё.

Итак, дошли, не успела я ещё войти в магазин, как мне вовсю хотелось ссать. Выпитый спрайт, средство для прочистки чайников от накипи, давал о себе знать. Сестру же невозможно было оторвать от витрин, хотя я сразу сказала ей о своей проблеме. Потом мы застряли в отделе UNITED COLORS OF BENETTON. Сестра примеряла на себе то один цвет то другой. Я тогда была худенькая, если можно так сказать, леденец на спичках, но с другой стороны не сознавала пока своих преимуществ. Надутый мочевой пузырь взял вверх над другими проблемами, мне совершенно не хотелось ничего примерять и прицениваться. Тем более что денег тогда у меня в распоряжении было мало. Мои ноги представляли собой не то букву икс, а скорее даже перевёрнутую букву игрек большую.

Я смотрелась на себя в зеркало в профиль и пыталась понять, насколько мой мочевой пузырь выпирает для окружающих. Но так и ничего не поняла. Зато ссать хотелось уже огого как. Пока сестра не могла там определиться, я села на скамейку.

Затем мы вместе пошли к туалетам. Сестра так ничего себе и не купила, кроме шипастой расчёски. С финансами у неё тогда тоже было туго. Мне уже представилось, что эта расчёска вполне бы могла быть в моём мочевом пузыре сейчас, и потянула сестру за рукав. И вот, блин, туалет оказался заперт на уборку! Об том красноречиво говорили две скрещенные палки в дверях. Я от отчаяния вся корчилась в промежности.

Как ни странно, уборщицы внутри тоже не было видно. Стояло только ведро с тряпкой, а сама она куда – то отлучилась. И тут я решила нассать в это ведро. (Девушки, которые хотят писать, а потом отчаянно писают – вот объект исследования этого рассказа! – прим. ред. )

По крайней мере терпеть уже не было сил, а до ведра было всего два шага. Сестра посмотрела на меня дикими глазами:

– Что... ты... делаешь? – при этом постаралась произнести как можно тише.

Я приподняла юбку, стянула вниз трусики, и раскорячилась над ведром. Струя с шумом полетела вниз из меня. Я старалась ещё правильно расположиться и не попасть на пол. Вход в туалет был сделан боком, поэтому несмотря на открытую дверь мои эти действия нельзя было увидеть снаружи, внутри тоже никого не было. Ещё кузина мне рассказывала потом, что в это момент мимо проходило несколько мальчиков, но они ничего не заподозрили: действительно можно было подумать, что это уборщица набирает шлангом воду в ведро.

Наконец я закончила, отряхнулась, и обнаружила, что уровень "воды" в ведре был на несколько сантиметров выше. Желаю классной помывки!

Моя сестра, а затем и я вслед за ней, обе мы начали дико хохотать. Я тем временем поправила и затянула юбку. Сестра тоже присела с надетыми штанами над ведром, он ей не хотелось.

Спотыкаясь об расставленные палки, мы выбрались из злополучного места. Потом мы ничего не боясь продолжили обзор шмоток дальше, я тоже купила себе заколку для волос, затем мы купили по мороженому, так как это наверно был единственный продукт, который можно было лизать не боясь поперхнуться от смеха.

Дома пластиковая зелёная бутылка с грохотом полетела в мусоропровод. Пока, Рамстор, больше так не буду, а то запалят. Я потом много раз посещала тот туалет, но уже действовала в штатном распорядке и расписании. Получалось это правда немного дольше по времени, хотя писать и выливать приходилось меньше.