Постепенно наша дружба с Наташей начала выливаться в серьезные отношения. Моя психика начала раздваиваться: с одной стороны, мое жуткое неодолимое влечение к пожилым женщинам, причем любого возраста и внешнего вида, и с другой стороны – Наташа, к которой я испытывал серьезные чувства, и которая могла бы быть моей путевкой в нормальную жизнь с нормальной сексуальностью. Наташа выглядела очень хорошо – красивое лицо, стройная фигурка, красивые ножки. Мне ее очень хотелось. Однако это было не то влечение. В зрелых женщинах есть нечто особенное, именно эта самая зрелость. От подобной двойственности моего либидо, я чувствовал, что становлюсь шизофреником.

К тому времени порнография уже не оказывала на меня прежнего действия. Я превратился в четко отлаженный механизм: вычислить, когда никого нет дома – забрать кейс – отмастурбровать – отнести кейс обратно. Механизм был идеальный, и ни у кого не было никаких подозрений. Из – за этой механизации онанизм потерял свою первичную привлекательность, и я начал уходить в депрессию. Все изменилось – правда, лишь на некоторое время – когда Маша, моя сестренка начала обзаводиться фаллоимитаторами и другими аксессуарами. В очередной раз, когда мы сидели перед экраном, Маша, голая в лаковых сапожках, уже стонала вовсю, вгоняя в себя свою любимую игрушку, в то время как я лишь уныло откатывал – закатывал крайнюю плоть моего обвисшего члена. Видя мои страдания, сестренка достала резиновый член поменьше и сказала: "давай сделаю тебе анальный массаж. Встанет моментально, обещаю".

Я согласился. Маша, очевидно уже грамотная в этом деле – как никак, в отличие от меня у нее уже была куча парней, о которых родители не имели понятия, обмазала мне сфинктер вазелином и начала медленно просовывать туда палец. Палец прошел легко, но оставил после себя странное неприятное чувство. Затем, по команде, я раздвинул ягодицы насколько мог, и Маша с силой вдавила резиновый член в отверстие. Растяжение сфинктера вызвало боль, однако терпимую. Я терпел, а Маша тем временем, вдвигала в меня член, изменяя угол наклона. Во мне проснулось нечто совершенно новое. Член тут же стал деревянным. Я задвигал тазом, пытаясь достичь оргазма, однако этого было недостаточно, и я перевернулся набок. Маша тут же приспособилась к новой позиции и задвигала член быстрее, нажимая на него все больше. Затем она взялась за мой член левой рукой. "Нет, " – прохрипел я и убрал ее руку, – "я сам". "Тихо!" – вдруг сказала Маша властным голосом, и снова взялась за мой член. Ее ручка принялась скользить по головке, вызывая у меня непередаваемые ощущения. Затем я кончил. Мой член выплюнул порядочное количество спермы, полностью залив Машину ладонь. Несмотря на это, член так и остался стоять, и просил еще.

– Так хорошо получается, потому что рука левая. Попробуй дрочить левой рукой, увидишь что получится. – сказала сестра.

Повернувшись к ней, я увидел, что она пробует мою сперму.

– Ты что делаешь, – с неприязнью сказал я и ударил ей по руке. Маша игриво улыбнулась.

Внезапно я понял, почему она всегда надевала сапожки и другие кожаные аксессуары, от которых я так балдею. Несмотря на всех ее парней, она хотела меня, того, кто открыл ей дорогу к сексу. "Ну что ж, " – подумал я, "то, что мы только что делали, тоже ведь секс. Хуже уже не будет". Мой член стоял колом. Не говоря ни слова, я схватил ее, резким движением придвинул к себе ее нежное тельце и попытался поцеловать.

– Что ты делаешь, – сказала она, убирая голову, и сильно морщась.

– Молчи! – сказал я грубо, и обхватил рукой ее затылок. Маша бросилась на меня, целуя и всовывая язычок по самое горло. Мы принялись интенсивно целоваться, настолько интенсивно, что мышцы на челюсти начали неметь, и наши зубы стукались периодически друг о друга. Затем Маша упала на кровать и повлекла меня за собой. Она взяла мой член и прислонила его к своей дырочке, я тут же вдавил его в Машу. Маша взяла меня за ягодицы, ловко всунула пальчик в отверстие и согнула его, вызвав резкую боль, и одновременно вызвав у меня сильное возбуждение. "Я... гондон... " – промычал я. "Не бойся, я на таблетках" – ответила сестра. Она начала рывками двигать мою талию, задавая темп. Должен сказать, что я до этого никогда не был в женщине. Что там говорить, я и целовался – то всего пару раз, с одной ходящей по всем рукам сучкой, лишь чтобы научиться. Мой член во влагалище моей n – летней сестренки чувствовался, как будто его отделили от тела и поместили в рай. Никогда моя рука не доставляла столько ощущений, сколько доставляло Машино влагалище, и никакой онанизм не сравнится с ее пальчиками, массирующими мою простату, и ее резвым язычком.

Таким вот образом, именно моя сестренка, а не Наташа, стала моей первой. После этого мы часто занимались сексом. Причем ни сексом, ни онанизмом я больше не занимался без предварительного анального массажа. Было здорово, масса новых ощущений. Маша превратилась в моего союзника, и мы много фантазировали вместе на самые извращенные темы. Я рассказал ей о своих чувствах к маме. Маша в ответ призналась, что хотела бы отца, и что идея секса с мамой ее тоже возбуждает. Я думаю, что Маша по – настоящему любит меня, и сделала бы все для меня.

Несмотря на мою новую сексуальную жизнь с Машей, мои депрессии со временем возобновились. Теперь, опробовав радости секса, мне как никогда хотелось маму. Наверное, даже больше, чем раньше. Кроме того, мне все еще недоставало секса со зрелыми женщинами. Я уныло пялился на своих учительниц, думая, с какой бы радостью я вылизал бы их влагалища. Я б лизал их, пока они не стали бы кристально чистыми, и после этого я лизал бы их дальше. Когда – то Андрюха показывал мне фотку, где кому – то удалось всунуть голову в женское влагалище (не знаю, может это монтаж, но фотку я видел своими глазами) – я бы с радостью оказался на его месте. Я бы никогда ничего другого бы не делал, с радостью лизал бы созревшие влагалища весь день напролет, с перерывом лишь на сон и на еду.

Под конец мне стало совсем плохо. Во время очередной глубочайшей депрессии я признался во всем Андрюхе. Андрюха хмыкнул и спросил, не идиот ли я – разве трудно достать пожилую шлюху? Вообще – то на самом деле это было нелегко – пожилых проституток мало, а пожилых проституток, которые согласились бы обслуживать 15 – тилетнего парня, еще меньше. Тем не менее, Андрюха пообещал найти такую. Однако, проблема возникла в том, что Андрюха требовал за свои услуги немалые деньги, плюс чтобы уломать проститутку денег надо было куда больше. Все же, идея окрылила меня, и я принялся копить. Однажды, после того, как мы с Машей наглотались пива, и под убойную порнуху она со всей дури оттрахала меня в мой уже разработанный зад, у нас начали появляться первые мысли о том, чтобы усыпить родителей наркотиками и трахнуть их, а затем отдаться на волю судьбы. Это казалось нам так романтично. Я спросил у Андрюхи, какой наркотик сгодился бы для такой цели, и смог ли бы он его достать. Андрюха устало посмотрел на меня, и предложил три на выбор: рохипнол, после которого из памяти выпадают происшедшие события, эфедрин, который довел бы мою маму до такого эротического экстаза, что она с радостью оттрахала бы меня во все отверстия, и закись азота, имеющая преимущество, что это – бесцветный газ, который нетрудно распылить в закрытом помещении. За наркотики Андрюха тоже требовал денег, которых у меня не было и не предвиделось.

Мои депрессии приходили и уходили волнообразно. Когда мне было совсем плохо, я думал о том, чтобы украсть денег и водворить в жизнь один из своих планов. После этого, однако, можно было сразу прощаться с жизнью. Когда мне было легче, я осознавал, что серьезно болен, и что мне срочно пора что – то делать. Андрюха периодически читал мне лекции о комплексе Эдипа и дефиците серотонина, приводящего к шизофрении, и советовал обратиться за помощью к психиатору. Однако это было равносильно самоубийству. Тогда я предпринял последнюю отчаянную попытку вернуться к нормальной жизни. Я сжег свою коллекцию видеокассет, стоивших мне огромных средств, накричал на сестру, запретив ей больше заниматься чем – либо подобным, и выкинул все ее игрушки. Затем одолжил у родителей сумму, чтобы устроить Наташе романтический вечер. Им нравилась Наташа, поэтому проблем с финансами не было. Мой отец был бизнесменом, и с самых ранних лет приучал меня к самостоятельности, поэтому я был необычайно развит для своих лет, и родители мне вполне доверяли.

Я все сделал правильно. Мы встречались уже долго, и я всегда был настоящим джентльменом. Теперь же пришло время укрепить сексом наши отношения. Я организовал столик в недорогом японском ресторанчике. Мы ели суши, и Наташа балдела, поскольку суши там были неплохие, а Наташа их никогда не пробовала. Под конец я прочитал ей романтический стих, честно признавшись, что выдрал его из интернета (на самом деле, его выдрал даже и не я, а Андрюха). Наташа раскритиковала интернет, но оценила мою прямоту и количество усилий, приложенных к его заучиванию наизусть. Затем мы обнялись за талию и пошли по набережной. Наташа была слегка веселая от вина, и судя по всему она была счастлива со мной. Глядя на нее, я тоже почувствовал себя счастливым, и мысленно поклялся себе, что никогда больше не вспомню о своих патологиях. Затем мы отправились в отель, где на ждала постель, усыпанная лепестками роз. Сидя на этой постели, я впервые поцеловал Наташу. Нежно и ласково, я лишь прикоснулся своими губами к ее губам. Наташа ответила на мой поцелуй. Ее глаза горели, а щеки пылали розовым огнем. Я нежно обнял ее и приготовился поцеловать по – настоящему. Вдруг она отстранилась.

– Извини, – сказала она, – я не уверена, что я готова на этот шаг. Ты же знаешь, что я еще девственница.

Я нежно погладил ее по лицу.

– Я люблю тебя. – сказал я. – Если ты не готова, я готов ждать столько, сколько понадобится. Я не хочу, чтобы ты делала это под давлением. Мы можем сделать это в другой раз, а сегодня просто провести сказочный вечер вдвоем.

Наташа улыбнулась и посмотрела на меня с любовью в своих больших черных глазах.

– Мы можем пойти погулять в парке, если хочешь, а затем я проведу тебя...

– Нет, – сказала она с улыбкой, помотав головой, – я решила. Я хочу тебя сейчас.

Я обнял ее и начал целовать, нежно – пренежно, стараясь не думать о сестре. Затем я снял ее платье, и моему взору предстала чарующая картина. Наташина идеальная фигура, ее загорелая кожа идеально гармонировали с ее длинными, черными волосами и черными глазами. Красивое кружевное белье на ней не скрывало практически ничего. Наверное, в этот момент во мне проснулось то, что называется любовью. Чистым, высоким чувством, которое так отличается от этого грязного, низменного разврата к старым, дряхлым телкам, которым я страдаю вот уже более года. Я ласково целовал ее нежную темно – коричневую кожу, и у меня промелькнула мысль, что кроме одной идеальной женщины в этом мире, мамы, есть еще одна – Наташа. И она одна способна излечить меня от моей нечисти.

– Будь осторожен, любимый. – прошептала она мне на ухо. Я натянул презерватив и лег в позицию.

– Не волнуйся, милая. – сказал я, и медленно, осторожно вошел в нее.

Наташа скривилась, и я тут же остановился.

– Ой, жжет. – сказала она. – Продолжай.

Наконец, я дошел до конца, и затем начал делать медленные поступательные движения. Мне было очень хорошо. Наверное, хорошо, как никогда раньше.

– Быстрее, мой хороший. – приказала мне богиня моей любви, и я начал двигаться быстрее, но вдруг разразился спермой.

– Извини. – сказал я голосом, полным стыда. Иногда я мог заниматься онанизмом целый час напролет, но теперь же не мог сдержаться и двух минут.

– Ничего, любимый, – сказала она, – мне было хорошо с тобой.

Она нежно поцеловала меня. Мы перевернулись набок, и начали нежно целоваться и ласкать друг друга. Наташа не постеснялась пробраться рукой мне между ног и ласково пройтись по моим первичным признакам. Чувствуя ее молодое, прекрасное тело, мой член снова стал крепнуть. Я взял Наташину ногу и закинул ее себе за талию.

– Наверное, я смогу еще раз. – сказал я ей, и снова вошел в нее. В этот раз все длилось куда дольше, я был хорош, и Наташа получила свой первый оргазм. Мы всю ночь напролет ласкали друг друга и занимались любовью. Уже на заре, полностью обессиленные после бессонной ночи, мы уснули в объятьях друг друга.