Как – то у одного умного писателя прочел фразу, смысл которой примерно "Пусть человек мил и воспитан в трезвом состоянии, но выпимши становится гомиком или антисемитом [автор, видимо, семит], следовательно, в трезвом виде он только умело маскируется!"

Случай это давний. С героями этой истории, имена которых я уже и не вспомню за давностью лет, я больше никогда и нигде не пересекался.

Время действия: в самом начале перестройки.

Место действия: большой промышленный город на берегу Волги.

О том, что я, оказывается, тоже еду на эту конференцию – узнал за день до отъезда! Вдруг поняли, что без меня – ну никак!

С трудом достали мне билет на тот же самолет, да и с размещением в гостиницу были трудности. Основные представители завода жили в "Интуристе" в номерах люкс, а я, как и прочий обслуживающий люд, был отправлен в старую гостиницу. Кроме меня в номере жило еще трое таких же простых советских инженеров. Дни и ночи подготовки к выступлению, когда я разглаживал плакаты, подклеивал разные отлетевшие и срочно мастерил утерянные в дороге элементы макетов – пролетели незаметно, и я честно уснул в зале сразу же после выступления наших, принятого, кстати, очень тепло и с интересом, как тогда говорили на официальном языке. Последний день конференции заканчивался банкетом для всех участников, но оказалось, что приглашение распространялось только на официальных участников, к которым я не относился – и я направился в свою гостиницу, чтобы с кайфом отоспаться.

Все мои сожители были в номере. Тоже, видать, не входили в число избранных. Ну, когда четыре мужика после изматывающих трех дней получают перерыв, который не знают чем занять в чужом городе, сразу же возникает вопрос "А не отметить ли благополучное окончание?", другими словами "А не послать ли нам гонца?" Честно говоря, я впервые рассмотрел их как следует, до этого мы только приветствовали друг друга и перебрасывались словом – двумя.

Итак, представляю.

Кроме меня в номере жил парень из Мурманска, высокий богатырь, "косая сажень в плечах" блондин, которого я буду называть, допустим – Мишей.

Парень из Казани, худощавый, чернявый, с большими выразительными глазами, большой модник, назову его Казиком. Еще в номере жил парень из Литвы, среднего роста, настоящий рыжий, назову его Лацисом. Тут же скинулись, и я с Мишей был откомандирован в поход по магазинам. Ага, нас так и ждали! Ведь на улице царили 80 – е с безумными очередями за всем! Однако, не смотря на свои внушительные размеры, мурманчанин оказался довольно резвым, и меня использовал только в роли мула, на которого нагружались бутылки и банки. Естественно, бутылок было гораздо больше! Рыбных консервов и банок с "заморской", баклажанной икрой было поменьше. По дороге я узнал, что ребята знакомы и даже дружны между собой, так как им приходилось уже встречаться в командировках.

У входа в гостиницу мы притормозили, мой сосед вытащил из пакета бутылку, засунул ее под полу пиджака и каким – то неуловимым движением в одно касание бутылка оказалась под полой пиджака швейцара, не поменявшего строго отсутствующее выражение лица, но отступившего от входной двери. Пропустив нас, он опять запечатал ее своим грузным телом!

– Мальчики, только пожар не устройте! – напутствовала нас дежурная по этажу, у которой осталась еще одна наша бутылка.

Стол в комнате уже перетащили на середину комнаты. Мы вывалили свои покупки на стол и Казик начал сервировку. Раскрасневшийся Лацис вывалился из душевой. Миша предложил мне принять душ, но я пропустил его вперед, а сам стал помогать раскупоривать банки, и затем уж сменил его в душе. Когда я вышел, на столе все уже было готово. Меня приветствовали радостными криками, и я присоединился к компании. Разлили по первой – и понеслось! Сказались последние трое суток, когда я толком и не спал, и не ел – и меня начало развозить! Я сразу полюбил весь божий свет и этих милых парней.

Все были оживлены, шутки и анекдоты проходили на ура, я давно не веселился так от души! Литовец с милым акцентом рассказывал забавные истории из жизни, казанец травил очень смешные анекдоты. Я как – то пропустил момент, когда перешли на голубую тематику. Демонстрируя широту взглядов, помнится, даже заспорил с Казиком о том, что они такие же люди, как и все! Мои скромные опыты были давно уже в прошлом, да и ничего и не было кроме опытов, а последние лет n я был исключительно гетеросексуалом, однако счел нужным защитить цветную братию от нападок натуралов.

Однако меня все сильнее засасывало в сон, и доспоривал я уже засыпая. Проспал я за столом минут двадцать, наверное! Проснулся и увидел следующую картину: Верхний свет погашен, горит только настольная лампа на одной из тумбочек.

Стол был отодвинут к стене, на пятачке, образовавшемся в середине комнаты, танцевал казанец под тягучую восточную мелодию из чьего – то кассетника, двое других жильцов хлопали в ладоши в такт музыки. Парень танцевал уверенно и умело. Мелодия закончилась, и он остался стоять посредине комнаты. Началась следующая, медленная мелодия и я решил отхохмить, по трезвянке мне бы конечно это в голову не пришло. А тут я вскочил со стула, подлетел к татарину, прищелкнул невидимыми шпорами и легким кивком пригласил его на танец. Он, в тон мне, слегка присел, изображая барышню из прошлых времен, а затем, придвинувшись ко мне, положил руки мне на плечи. Мои руки улеглись у него на талии, и мы "закружились" в танце. Послышался стук отодвигаемых стульев, и меня слегка толкнули в спину. Я оглянулся, рядом топтались в танце литовец с мурманчанином.

– Я тоже так хочу! – вдруг шепнул мой партнер. Я оглянулся, и челюсть моя слегка отвалилась. Эти двое ЦЕЛОВАЛИСЬ, целовались ВЗАПРАВДУ, взасос.

А чем мы хуже?! И прижал к себе партнера, обняв его плечи: наши губы встретились. Да, целоваться он умел! У меня даже закружилась голова, и я чуть не потерял равновесия, хорошо еще, что он меня поддержал.

Это был потрясающий поцелуй, ну и: я начал возбуждаться. Надо было остановиться, превратить все в шутку и бежать, бежать, бежать, но: Взглянув на лукаво улыбающегося партнера, я взял инициативу в свои руки, и начал по – настоящему целовать его. Какие уж тут танцы! Я прижал его к стене, взял его голову в свои руки и стал жадно целовать. Ни отпора, ни сопротивления я не почувствовал, наоборот, отвечая на ласки и целуя меня, он ерошил мои волосы, гладил по плечам. Затем он стал расстегивать пуговицы на моей рубашке, а я пытался стянуть с него свитерок.

– Мы опаздываем! – шепнул он мне, кивнув на соседей! Действительно, на той паре оставались только трусы.

Честно, я не знал, что делать дальше, я просто собезьянничал и стал расстегивать свои штаны, которые скрывали огромные, по колени, семейные трусы, море – то было по колено, на нем же под джинсами были кокетливые узенькие плавочки.

– Пошли – он затянул меня в санкомнату и стал снимать с меня мои последние сатиновые доспехи. А затем, усевшись на унитаз, притянул меня к себе!

– Какой большой! – услышал я его восторженный шепот, а потом просительное –

– Можно, я его поцелую?

Я только кивнул обалдело, поскольку меня туда никто еще не целовал, однако то, что последовало – только отдаленно напоминало поцелуй! Взяв мой член в руку, он поднес его ко рту, вытянув губы в трубочку, чмокнул его, а потом головка полностью влетела в его рот!

Да, делала мне минет жена, делала! Когда очень попросишь – но такого!!! Он положил мои руки себе на голову, а сам занялся и членом, и яйцами. Казик их облизывал, засасывая, дроча мне член, сам все больше и больше возбуждаясь. Вот он уже сосет мой член, который входит к нему в рот до половины, остальное у него в кулаке, а я все сильнее и сильнее надавливаю на его затылок.

– Подожди, не торопись! – он расстался с моим членом и вскочил, я остановился в недоумении.

– Трахни меня! – попросил Казик и, не дожидаясь ответа, развернулся, уперся руками в стену и выпятил зад. Одной рукой он отодвинул заднюю полоску плавок, на другую плюнул на руку и обильно смазал слюной свою дырочку! Этот вид секса мне был более знаком, не прошло и десяти лет, как я занимался им в последний раз. Я приставил %уй к дырочке, положил руки на его бедра и стал медленно прокладывать дорогу в парня. Тот застонал и попробовал дернуться, но я держал его цепко, продолжая свое движение вперед!

– Подожди, перестань, остановись!

Но разве меня остановишь! Он крутил задом, пытаясь освободиться, однако при этом все глубже и глубже нанизываясь на мой член! И вот мои яйца стукаются об его, он мелко дрожит и постанывает. А я начинаю движение назад! Вот почти весь член вышел, осталась только головка, как я с силой вгоняю его, и опять наши яйца стукаются! Казик стонал, матерился, и: умолял его отодрать еще сильнее. Пот ручьем катился по моему лицу, скатывался по плечам, лился ему на спину. Послышались хлюпающие звуки.

Еще несколько качков, в глазах моих потемнело, и ноги подогнулись, в члене знакомо и прекрасно заныло, я намертво припечатался к его бедрам, и только звук прерывистого дыхания двух загнанных коней звучал в тишине. Я обессилено упал на его спину. Прошло еще минуты две – три, и с мягким чпоком мой успокаивающийся член выпал из его дырочки.