... Слышались всхлипы, ойканье.

Она кричала "не надо", он кричал "терпеть".

Она терпела, терпела как могла.

Он издевался над ней, заставляя испытывать боль, злорадно ухмыляясь.... ..

Она лежала на большом столе, на животе. Он бил её ремнём, одна рука была привязана, а вторая пыталась закрыть красную распухшую попку. Он не смотрел не на что, и если так получалось, бил её по этой руке, рука дёрнулась, но опять под всхлипы закрыла попу.

Ему это надоело, капельки пота скатились с его лба, он перевернул её на спину, и привязал обе руки вместе и к столу, а ноги – каждую к углу стола, в немного раздвинутом положении. Он смахнул пот и улыбнулся ей. Она посмотрела на своего мучителя, и глаза налились слезами, они бесшумно скатились по щекам и замерли у шеи. Он смахнул их рукой, и опять сел около стола с девушкой на стол.

"Ты убьёшь меня?.. " – спросила девченка, смотря на него глазами полными страха.

"Нет, но я проучу тебя, сука. "

"Что я сделала?!"

"Молчать! А то нож в самую пизду со всего размаху воткну!" И он достал нож. У девченки началась истерика, и она безуспешно пыталась выбраться из верёвок. Он провёл плоской, холодной стороной своего ножа по её животу, а потом и ниже. Она задрожала.

Он коснулся кончиком её половых губок. Она была голой. Она ничего не сказала. Она зазжмурилась. Он нажал сильнее, она отреогировала, задрожав. Он нажал ещё сильнее, наблюдая за её реакцией. Она вскрикнула, и попвталась дёрнуть ягодицами.

"Больно?!" – издеваясь спросил он. Ответа не послышалось.

"Знай, – продолжал он, – будет ещё больнее, когда я разрежу твою нежную писю вдоль по дырке, затем поперёк, чтобы моему члену было легче входить. Затем я возму железную палку и с силой воткну её в тебя, а палка – пол – метра, пока она не войдёт до конца. Потом я резко выну её, и несколько раз воткну туда нож, причём с размаху. Будет ли тебе больно?!" "Умоляю, умоляю, не надо... Представьте, какая эта боль... Вы же не будете... " – захлёбывалась слезами девченка, которую, кстати, звали Леной.

"Я не буду делать ЭТОГО, и я оставлю тебя в живых, но я БУДУ трахать тебя, девственницу, во все возможные и невозможные дыры, я буду сечь тебя плёткой, ремнём, крапивой, а ты будешь говорить мне "спасибо", целовать орудие пытки, И называть господином, идёт?!"

"Я согласна... " – всхлипнула Лена.

"Сначала я проверю твои груди. "

Её груди, ещё совсем небольшие, ещё довольно маленькие, которыми она страшно гордилась, и её пушок на лобке, говорили о том, что ей ещё не больше четырнадцати. Ей и было n.

Он бил её плёткой, ремнём, и рукой по грудям, пока они не стали розово – красными.

Потом он начал их покусывать, а потом кусать так, что она вскрикивала и сжималась от боли после каждого раза, но потом прекратила. Она говорила "господин" уже непринуждённо, как насчтоящий раб.

Ему это нравилось, и он засосал её, всё розовую от плетей и ремней, в губы. Она не умела целоваться в засос, это был её первый раз. Она неумело ворочала языком, но не сопротивлялась.

"А будет больно при сексе?"

"Немного, но ты должна научиться терпеть, в жизни придётся это делать. Терпеть, но не плакать. Ты же не размазня!"

Он разделся, лёг на неё, сказал "расслабься", и "НЕ ДВИГАЙСЯ!" И он осторожно ввёл свой член в её влагалище. Пошла кровь, но вскоре прекратилась.

Она молчала, но зажмурилась от боли. Через минуту она разжала веки, по которым текла потёкшая тушь со слезой. Она сказала:"Всё... " и вздохнула. Он ждал этого слова, и после этого опять начал вводит и выводить свой длинный член. Она испытала оргазм, он был потный и мокрый, и пускал в девочку струи своей тёплой, липкой спермы. Потом он оделся отвязал её, помог одется, пошлёпал по попке. И отпустил.