Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 100060

стрелкаА в попку лучше 14716

стрелкаВ первый раз 6844

стрелкаВаши рассказы 6825

стрелкаВосемнадцать лет 5804

стрелкаГетеросексуалы 11160

стрелкаГруппа 17080

стрелкаДрама 4585

стрелкаЖена-шлюшка 5462

стрелкаЖеномужчины 2766

стрелкаЗрелый возраст 3861

стрелкаИзмена 16660

стрелкаИнцест 15455

стрелкаКлассика 702

стрелкаКуннилингус 4759

стрелкаМастурбация 3369

стрелкаМинет 16633

стрелкаНаблюдатели 10788

стрелкаНе порно 4219

стрелкаОстальное 1483

стрелкаПеревод 10799

стрелкаПереодевание 1763

стрелкаПикап истории 1260

стрелкаПо принуждению 13045

стрелкаПодчинение 10032

стрелкаПоэзия 1749

стрелкаРассказы с фото 4074

стрелкаРомантика 6978

стрелкаСвингеры 2730

стрелкаСекс туризм 917

стрелкаСексwife & Cuckold 4552

стрелкаСлужебный роман 2897

стрелкаСлучай 12065

стрелкаСтранности 3573

стрелкаСтуденты 4553

стрелкаФантазии 4193

стрелкаФантастика 4506

стрелкаФемдом 2341

стрелкаФетиш 4172

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3944

стрелкаЭксклюзив 555

стрелкаЭротика 2813

стрелкаЭротическая сказка 3056

стрелкаЮмористические 1878

Ботаник, который посмел
Категории: Ваши рассказы
Автор: kisa15
Дата: 21 ноября 2026
  • Шрифт:

еня зовут Алина, мне двадцать два, и вся школа знает: со мной лучше не связываться. Я красивая, я это знаю, и пользуюсь этим без зазрения совести. У меня есть парень — Кирилл, высокий, с широкими плечами и смазливым лицом, все подруги завидуют. Вот только в постели от него толку чуть. Член у него маленький, с палец, и как бы он ни старался, я лежу под ним и смотрю в потолок, считая трещины в побелке. От этого злость во мне копится, как пар в котле, и срываю я её на тех, кто не может дать сдачи, — на ботаниках. Они у нас в классе тихие, забитые, с вечно опущенными глазами. Я их гоняю, унижаю, и мне от этого становится легче. Ненадолго.

В тот день после уроков меня оставили дежурной, и в пару ко мне попал Толик — жирный, потный ботаник в очках, вечно жующий что-то из пакета. Я села за последнюю парту, закинула ногу на ногу и уставилась в окно, а ему бросила:

— Давай, убирай. Чтоб блестело.

Сама же ушла в свои мысли. Представляла, как возвращаюсь домой, как Кирилл лезет ко мне со своими ласками, а я отворачиваюсь. И как было бы, если бы у него был настоящий член — большой, тяжёлый, такой, чтобы я чувствовала его внутри каждую секунду. От этих мыслей внизу живота стало тепло, я прикусила губу и незаметно сжала бёдра.

Толик возился с тряпкой, пыхтел, двигал стулья. Потом подошёл и тихо сказал:

— Я закончил.

Я лениво повернула голову. Он стоял рядом, мокрый от пота, очки сползли на нос, а лицо — бледное, в красных прыщах, с жирным блеском на лбу. От него пахло потом и чем-то кислым. Меня передёрнуло от отвращения. Захотелось сделать ему больно, чтобы он унёс с собой это чувство — как я уношу домой свою неудовлетворённость.

— Раздевайся, — сказала я, не меняя позы. — Полностью. Жирный, противный, вонючий. Хочу посмотреть, что ты там прячешь.

Он замер, уставился на меня сквозь заляпанные стёкла. Я думала, он сейчас заплачет или начнёт отнекиваться. Но он медленно снял очки, положил их на соседнюю парту и стал расстёгивать рубашку. Пальцы у него дрожали, но он не остановился. Снял рубашку, майку — открылось белое дряблое тело с тёмными сосками, складки на животе. Потом расстегнул ремень, спустил брюки, и они упали на пол. Остался в одних трусах — серых, растянутых, с пятнами.

— Дальше, — процедила я.

Он стянул трусы.

И у меня открылся рот.

Между его толстых бёдер висел член, каких я не видела никогда в жизни. Даже не видела — не представляла, что такие бывают. Он был мягкий, но огромный — толстый, как моё запястье, и длинный, свисал вниз почти до середины бедра. Головка прикрыта кожей, яйца — крупные, тяжёлые, лежали на ляжках. Я смотрела и не могла отвести взгляд. Внутри всё сжалось — сначала от страха, потом от чего-то совсем другого. От возбуждения. Настоящего, острого, какого я не испытывала с Кириллом никогда.

Я сглотнула. Если он такой в спокойном состоянии, то какой он станет, когда встанет? От одной мысли у меня пересохло во рту, а между ног стало горячо и влажно.

— Подойди, — сказала я, и голос у меня сел.

Он шагнул ближе. Я протянула руку и взяла его член в ладонь. Кожа была горячая, мягкая, но под ней чувствовалась тяжесть. Я сжала пальцы — и он начал расти. Прямо у меня в руке, наливаясь кровью, твердея, поднимаясь. Я не успела опомниться, как одной руки уже не хватало — он распирал ладонь, выскальзывал. Я обхватила его двумя руками, и всё равно между пальцами оставалось ещё. Он твердел и жирнел, становился толще, длиннее, головка вылезла из кожи, блестящая, тёмно-красная. Я смотрела на него и не могла поверить, что это всё — у этого жалкого ботаника.

Внутри у меня всё горело. Трусики промокли насквозь, я чувствовала, как влага пропитала ткань. Я отпустила его член, откинулась назад, села на край парты. Задрала юбку, стянула мокрые трусики и бросила их на пол. Раздвинула ноги, не сводя с него глаз.

— Иди сюда, — сказала я тихо. — И трахни меня. Нежно.

Он стоял передо мной — голый, потный, с этим чудовищным членом, который всё ещё покачивался, не до конца опавший после моих рук. Я смотрела на него снизу вверх, раздвинув ноги, и чувствовала, как по внутренней стороне бедра ползёт капля. Мне было плевать, как это выглядит. Плевать, кто он. Сейчас существовало только одно — то, что висело между его ног и чего я хотела больше, чем дышать.

— Ну? — поторопила я, потому что он застыл, глядя на меня, как кролик на удава. — Я что, сама на него насаживаться должна?

Он шагнул между моих разведённых коленей. От него пахло потом, и раньше меня бы вывернуло, а теперь этот запах только подливал жара. Я обхватила его за шею, притянула к себе. Живот у него был мягкий, горячий, прижался к моему.

— Нежно, — повторила я ему в самое ухо. — Понял? Не вздумай рвать.

Он кивнул, сглотнул так, что кадык дёрнулся. Взял свой член рукой — и даже его собственная ладонь не сомкнулась вокруг. Подвёл головку к моему входу. Я замерла. Головка была горячая, скользкая от моей смазки, и когда он надавил, я втянула воздух сквозь зубы. Он входил медленно, сантиметр за сантиметром, и я чувствовала, как меня растягивает изнутри — до боли, до искр перед глазами, до сладкой судороги в пояснице.

— Господи... — выдохнула я, вцепившись ногтями в его потные плечи.

Он замер, дал мне привыкнуть. А потом начал двигаться — осторожно, плавно, как я и просила. Каждое движение отзывалось во мне волной, и я вдруг поняла, что впервые за долгое время не смотрю в потолок. Я смотрю на него. На его прыщавое лицо, на очки, оставленные на парте, на капли пота, стекающие по вискам. И мне не противно. Мне хорошо.

Я подалась навстречу, поймала его ритм. Парта скрипела под нами, где-то в пустом коридоре хлопнула дверь, но мне было всё равно. Я закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать, как он заполняет меня — целиком, до самого конца, так, как не заполнял никто.

Он двигался во мне — размеренно, глубоко, и с каждым толчком я чувствовала, как внутри нарастает что-то тёмное, горячее, почти болезненное. Парта подо мной ходила ходуном, край врезался в бёдра, но я только крепче обхватывала его ногами, притягивала к себе, ловила каждое движение. Влажный звук наших тел заполнял пустой класс, смешивался с его сбитым дыханием и моими стонами, которые я уже не пыталась сдерживать.

Я открыла глаза. Он был совсем близко — потное лицо, очки на парте, рот приоткрыт, взгляд расфокусированный, будто он сам не верил, что это происходит с ним. И от этого взгляда, от его растерянности, от того, как он старался быть нежным, хотя его тело требовало совсем другого, во мне что-то перемкнуло.

— Кончи в меня, — сказала я.

Голос прозвучал хрипло, ниже обычного, и я сама не сразу поняла, что произнесла это вслух. Он замер. Совсем. Член остался внутри, глубоко, распирая меня, но движения прекратились. Он уставился на меня так, будто я сказала что-то невозможное, будто я только что призналась, что умею летать.

— Что? — выдохнул он.

Я видела, как дёрнулся его кадык. Он смотрел на меня сквозь прилипшие ко лбу мокрые волосы, и в глазах у него было непонимание, смешанное с чем-то похожим на страх. Как будто он ждал, что я сейчас рассмеюсь, скажу, что пошутила, что это очередное издевательство.

— Ты слышал, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Кончи в меня. Я хочу, чтобы ты кончил внутрь.

Он моргнул. Губы у него дрогнули, он открыл рот, закрыл, снова открыл. Его ладони лежали на моих бёдрах, и я чувствовала, как они дрожат.

— Но... — начал он.

— Никаких «но», — оборвала я. — Я сказала. Давай.

Я сжала его внутри себя, намеренно, сильно, и он вздрогнул всем телом. Его член дёрнулся, и я почувствовала, как он стал ещё твёрже, если это вообще было возможно. Он всё ещё не двигался, только смотрел на меня, и в этом взгляде было столько всего — недоверие, возбуждение, растерянность, — что у меня перехватило дыхание.

— Алина... — прошептал он.

Он впервые назвал меня по имени. Не «ты», не как-то ещё — просто Алина. И от того, как это прозвучало, как он произнёс моё имя, будто пробуя его на вкус, у меня по спине побежали мурашки.

— Я не... — он запнулся, облизал губы. — А если ты забеременеешь?

Я усмехнулась, хотя внутри всё дрожало.

— А тебе не всё равно? — спросила я. — Ты же этого хотел. Ты же смотрел на меня, как на богиню, когда я тебе сказала раздеться. Вот тебе богиня. Кончи в неё.

Он зажмурился, и на секунду мне показалось, что он сейчас отстранится, выйдет, сбежит. Но вместо этого он снова открыл глаза, и в них было что-то новое — решимость, которой я раньше в нём не видела.

— Ты правда этого хочешь? — спросил он тихо.

— Я никогда в жизни не была так уверена, — ответила я, и это была чистая правда.

Он выдохнул — долго, с каким-то облегчением, будто всё это время держал воздух в лёгких. А потом начал двигаться снова. Сначала медленно, будто всё ещё не веря, будто ждал, что я передумаю. Но я не передумала. Я обхватила его ногами крепче, прижала к себе, впилась ногтями в потную спину.

— Сильнее, — сказала я. — Давай. Я хочу почувствовать.

И он дал. Он вбивался в меня так, что парта подо мной заскрипела, заходила ходуном, ударилась о стену. Я вскрикнула — не от боли, от удовольствия, от того, как он заполнял меня целиком, как его живот шлёпал по моему, как его пот капал на мою грудь. Я смотрела на него, на его лицо, искажённое напряжением, на его приоткрытый рот, на капли пота, стекающие по щекам, и не могла отвести взгляд.

— Да, — шептала я, — да, да, да...

Он наращивал темп, и я чувствовала, как внутри меня всё сжимается, как приближается что-то огромное, неотвратимое. Я вцепилась в него, как в единственную опору, и закричала, когда волна накрыла меня — острая, слепящая, выбивающая весь воздух из лёгких. Меня трясло, я выгибалась под ним, царапала его спину, и сквозь собственный крик слышала его сбитое дыхание.

А потом он замер, вжался в меня до самого конца, и я почувствовала, как он кончает. Горячая пульсация внутри, глубокая, заполняющая. Он застонал — низко, хрипло, уткнувшись лицом мне в шею, и его тело содрогалось, прижатое к моему. Я чувствовала каждую его судорогу, каждый толчок, и это было так, как я хотела. Так, как не было никогда.

Он оставался во мне ещё несколько секунд, тяжело дыша, придавив меня своим горячим телом к парте. Потом медленно вышел, и я почувствовала, как его семя вытекает из меня, тёплое, липкое, стекает по внутренней стороне бедра. Я лежала, раскинувшись на парте, и смотрела в потолок, пытаясь отдышаться.

Он стоял рядом, голый, потный, всё ещё тяжело дыша, и смотрел на меня — так, будто видел впервые. В его глазах было что-то, чего я раньше не замечала. Не страх. Не подобострастие. Что-то другое.

— Алина, — сказал он тихо.

Я повернула голову и посмотрела на него. На его прыщавое лицо, на очки, оставленные на парте, на его огромный, всё ещё влажный член, который медленно опадал.

— Что? — спросила я.

Он молчал. Просто смотрел на меня, и в этом взгляде было столько всего, что мне стало не по себе. Я села, поправила юбку, спустила её вниз, прикрыла бёдра. Его семя всё ещё вытекало из меня, и я чувствовала его на коже.

— Ничего, — сказал он наконец. — Просто... спасибо.

Я усмехнулась, хотя усмешка вышла кривой.

— Не за что, — сказала я. — Одевайся.

Он наклонился, подобрал с пола свои вещи, и я смотрела, как он одевается — неуклюже, торопливо, натягивая трусы на всё ещё влажный член. Потом он взял очки с парты, надел их, и снова стал тем самым Толиком — жалким, потным ботаником, на которого я раньше не взглянула бы дважды.

Но теперь я смотрела. И не могла отвести взгляд.

Он подошёл к двери, взялся за ручку, потом обернулся.

— Алина, — сказал он снова.

— Ну?

— Ты... — он запнулся, поправил очки. — Ты самая красивая, кого я видел.

Он замер у двери, так и не договорив, и я видела, как он мнётся, не зная, уйти или остаться. Его рука лежала на ручке, но он не нажимал. Стоял ко мне спиной, сутулый, в мятой рубашке, заправленной кое-как, и ждал чего-то. Может, разрешения. Может, ещё одного слова.

Я встала с парты. Ноги были ватные, между бёдер всё ещё липко и горячо, его семя стекало по коже, но мне было плевать. Я подошла к нему босиком — туфли остались где-то под партой — и остановилась вплотную. От него пахло потом, тем самым, который ещё десять минут назад вызывал у меня тошноту, а теперь кружил голову, как дешёвое вино.

Он обернулся, когда я оказалась совсем близко. Взгляд у него был испуганный, загнанный, как у зверька, который не знает, чего ждать от протянутой руки.

— Алина, я...

Я не дала ему договорить. Толкнула его в грудь — не сильно, но достаточно, чтобы он отшатнулся и вжался спиной в дверь. Дверь глухо стукнула о косяк. Он уставился на меня сверху вниз, и я видела, как дёргается его кадык, как он судорожно сглатывает.

Я прижалась к нему всем телом. Грудь к груди, живот к животу. Он был горячий, мягкий, и я почувствовала, как его член, ещё не до конца опавший, снова шевельнулся под тканью штанов. Я положила ладони ему на грудь, сжала рубашку в кулаках и подняла лицо.

— Я хочу ещё, — прошептала я ему в самые губы.

Он замер. Совсем. Даже дышать, кажется, перестал. Его глаза за стёклами очков стали огромными, как блюдца, и в них было то же самое недоверие, что и минуту назад, когда я попросила его кончить в меня. Как будто я каждый раз говорила ему что-то невозможное, что-то, что не укладывалось у него в голове.

— Что? — выдохнул он, и его дыхание обожгло мне губы.

— Я хочу ещё, — повторила я, не отводя взгляда. — Прямо сейчас. Здесь.

Он открыл рот, закрыл, снова открыл. Его ладони беспомощно висели вдоль тела, и я чувствовала, как он дрожит — всем своим большим, мягким телом, прижатым к двери.

— Но я только что... — начал он.

— И что? — я усмехнулась, провела ладонью по его груди вниз, к животу, ниже. — Думаешь, я не знаю, что у тебя там? Думаешь, он не встанет снова?

Я накрыла ладонью его член через штаны. Он был полувставший, тяжёлый, и под моей рукой начал наливаться снова — быстро, жадно, как будто только этого и ждал. Толик застонал сквозь зубы, запрокинул голову, стукнулся затылком о дверь.

— Алина... — простонал он.

— Что? — я сжала его сильнее, провела ладонью по всей длине. — Что, Толик?

— Ты же... ты же сама говорила — нежно...

— А теперь хочу по-другому, — сказала я, расстёгивая его штаны. — Хочу, чтобы ты трахнул меня так, как сам хотел. Без этих твоих «осторожно» и «плавно». По-настоящему.

Он смотрел на меня, и в его глазах что-то менялось. Тот страх, та растерянность, которая была там с самого начала, — она уходила, таяла, уступая место чему-то тёмному, голодному. Его руки наконец поднялись, легли мне на талию, сжали. Не грубо, но крепко. По-хозяйски.

— Ты правда этого хочешь? — спросил он, и голос у него стал ниже, хриплее.

— Я же сказала, — ответила я, вытаскивая его член из штанов. Он был уже твёрдый, горячий, и когда я обхватила его ладонью, он дёрнулся. — Хочу. Ещё. Тебя.

Он выдохнул, и в этом выдохе было что-то, чего я раньше в нём не слышала. Не робость. Не неуверенность. Что-то звериное, что-то, что он всё это время держал под замком.

Он развернул меня, прижал к двери спиной. Я вскрикнула от неожиданности, но не отстранилась. Наоборот — вцепилась в его плечи, притянула к себе. Он подхватил меня под бёдра, поднял, и я обхватила его ногами. Дверь за моей спиной дрогнула, когда он вжался в меня.

— Скажи ещё раз, — прошептал он мне в шею, и от его дыхания у меня побежали мурашки.

— Хочу ещё, — выдохнула я. — Трахни меня. Сейчас.

Он вошёл в меня одним движением — резко, глубоко, до самого конца. Я вскрикнула, вцепилась ногтями в его спину, и дверь за мной заходила ходуном. Он не стал ждать, не стал осторожничать. Он двигался во мне быстро, жёстко, так, как я и просила, и каждый толчок выбивал из меня воздух, каждый удар его бёдер о мои отдавался стуком в двери.

— Да, — шептала я, — да, вот так, да...

Он держал меня крепко, его пальцы впивались в мои бёдра, и я чувствовала, как он заполняет меня целиком, как его член ходит во мне, глубоко, жёстко, без всякой нежности. Я смотрела на него — на его потное лицо, на очки, сползшие на нос, на его приоткрытый рот, — и не могла поверить, что это тот самый Толик, который час назад дрожал передо мной, как осиновый лист.

— Ещё, — простонала я, — ещё, не останавливайся...

Он не останавливался. Вбивался в меня, прижимая к двери, и я чувствовала, как внутри снова нарастает та самая волна — острая, слепящая, неотвратимая. Я вцепилась в его волосы, дёрнула, и он застонал, уткнувшись лицом мне в шею.

— Кончи в меня, — прошептала я ему в ухо. — Опять. Я хочу.

Он зарычал — низко, гортанно, и я почувствовала, как он ускоряется, как его движения становятся рваными, отчаянными. А потом он вжался в меня до самого конца, и я закричала, когда волна накрыла нас обоих одновременно. Его семя снова заполнило меня, горячее, пульсирующее, и я сжималась вокруг него, выгибаясь, царапая его спину, не в силах остановиться.

Он держал меня ещё несколько секунд, тяжело дыша, прижав к двери. Потом медленно опустил, но не отпустил — его ладони всё ещё лежали на моих бёдрах, и я чувствовала, как дрожат его руки.

Я подняла голову, посмотрела на него. Очки совсем съехали, волосы прилипли ко лбу, рубашка насквозь мокрая. Он был жалкий, потный, растрёпанный. И всё же я не могла отвести взгляд.

— Вот теперь, — сказала я, переводя дыхание, — можешь идти.

Он моргнул, будто очнулся. Поправил очки, одёрнул рубашку, застегнул штаны. Потом посмотрел на меня — долго, внимательно, будто запоминал.

Он смотрел на меня, будто хотел что-то сказать, но слова не шли. Я хотела отойти от двери, шагнула — и ноги подкосились. Не удержалась. Осела на пол, прямо на холодный линолеум, юбка задралась, и я почувствовала, как по бедру снова ползёт тёплая капля.

Толик дёрнулся ко мне, как будто я не просто упала, а потеряла сознание.

— Алина! — он наклонился, подхватил меня под мышки, поднял, как пушинку. — Ты чего? Тебе плохо?

Он усадил меня на парту, заботливо, осторожно, будто я была стеклянная. Его руки дрожали, а в глазах за очками был настоящий испуг.

— Спасибо, — сказала я, переводя дыхание. — Мне очень приятно.

Он замер, не понимая, о чём я. А я смотрела на него — на его растрёпанный вид, на взмокшую рубашку, на то, как он всё ещё держит меня за плечи, боясь отпустить. И вдруг поняла, что не хочу, чтобы он уходил. Не сейчас.

— Хочешь, я сделаю тебе тоже приятно? — спросила я тихо.

Он моргнул.

— Что?

Я не ответила. Вместо этого сползла с парты, опустилась перед ним на колени — ноги всё ещё дрожали, но теперь это было неважно. Взялась за его ремень, расстегнула, потянула штаны вниз. Он стоял, не дыша, глядя на меня сверху вниз, и я видела, как его член снова наливается, поднимается, тяжёлый, толстый, с блестящей головкой.

— Я сделаю тебе незабываемый минет, — сказала я, обхватывая его ладонью.

Он выдохнул — рвано, со стоном, когда я провела языком по головке. Солёный, горячий, всё ещё мой. Я взяла его глубже, насколько смогла, и он вцепился пальцами в край парты за моей спиной. Я смотрела на него снизу вверх, не отрываясь, и чувствовала, как он дрожит под моими губами.


155   1  Рейтинг +10 [3]

В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению
  • вопрос-каптча

Оцените этот рассказ:

Оставьте свой комментарий

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Последние рассказы автора kisa15

стрелкаЧАТ +90