|
|
|
|
|
Красный алмаз Автор:
jeanbatist
Дата:
16 ноября 2026
I. Утро после В то утро, когда я развязал её в кабинете, она не сразу смогла встать. Я снял верёвки — по одной, от угла к углу, — и она осталась сидеть в кресле: руки на коленях, голова опущена, плечи вздрагивают. Я присел рядом. — Вика. Она подняла голову. Глаза красные, но улыбается — широко, глупо, счастливо, как человек, который только что проснулся после долгого сна и не верит, что всё это было наяву. — Я в порядке, — сказала она. — Правда. Я просто... — она выдохнула. — Дай мне минуту. Я дал ей минуту. Потом ещё одну. Потом взял на руки и отнёс на диван. И весь день она была как пьяная. Она ходила по дому и не могла остановиться. Обнимала меня со спины, когда я стоял у плиты. Целовала в шею, в плечо, в затылок. Прижималась всем телом и стояла так, молча, по минуте. — Спасибо, — говорила она. — Спасибо. Спасибо. — За что? — За то, что ты это сделал. За то, что не испугался. За то, что был рядом. Она варила кофе и напевала. Она мыла посуду и напевала. Она складывала детские вещи и напевала — тихо, себе под нос, — и я смотрел на неё и думал, что не видел её такой очень давно. — Я не знала, что во мне столько всего, — сказала она за обедом. — Я думала, что знаю себя. Каждый сантиметр. А оказалось — нет. — И что теперь? — Теперь? — она улыбнулась. — Теперь я хочу знать всё остальное. II. Вечер Дети уснули в девять. Мы лежали в постели — голые, под одним одеялом, — и она долго молчала, глядя в потолок. — Олег. — Мм? — Я хочу тебе кое-что сказать. Только не смейся. — Не буду. Она повернулась на бок, лицом ко мне. — Был один момент, — сказала она. — Когда мне было не по себе. Не больно. Не страшно. Просто... не по себе. — Какой? — Когда я кончала. — Она помолчала. — Я всё время думала, что могу... — она запнулась. — Ну, ты понимаешь. Что могу обкакаться. Я не засмеялся. Она посмотрела на меня и продолжила: — Я всё время напрягала анус. Изо всех сил. Чтобы ничего не случилось. И из-за этого не могла расслабиться до конца. Как будто половина меня кончала, а вторая половина стояла на страже. — И часто ты об этом думала? — Всё время. Каждую секунду. — Она вздохнула. — Я не могла отпустить. Понимаешь? Я хотела, а не могла. Я лежал и смотрел в потолок. Потом сказал: — А если попробовать пробку? — Что? — Маленькую анальную пробку. Она держит всё внутри. И тебе не придётся напрягаться. Ты сможешь расслабиться полностью. Она долго молчала. — Нет, — сказала она наконец. — Туда — нет. Я никогда... — она запнулась. — Я никогда этого не разрешала. И я боюсь, что будет больно. — Я сделаю очень мягко. — Олег. — Я обещаю. Если тебе будет больно — я остановлюсь. Сразу. Ты даже не успеешь сказать. Она смотрела на меня. Потом вздохнула. — Ладно, — сказала она. — Но если будет больно... — Я остановлюсь. — Хорошо. III. Следующее утро Утром я всё приготовил, пока она была в душе. Она вышла — в халате, с мокрыми волосами, — и остановилась на пороге спальни. Кровать была застелена чёрным винилом. В изножье лежала секс-подушка. На тумбочке — бутылка смазки на масляной основе, тягучей, с лёгким запахом миндаля, и маленькая бархатная коробочка. — Что это? — спросила она, кивнув на коробочку. — Открой. Она открыла. Внутри, на чёрном бархате, лежала пробка — небольшая, из гладкого металла, с круглым красным камнем на конце. Камень был тёмно-красный, как вино, и в утреннем свете в нём что-то двигалось, как будто внутри горел маленький огонь. — Олег... — Красивая? — Красивая, — сказала она тихо. — Но я всё равно боюсь. — Я знаю. Ложись. Она легла на живот. Я взял красные верёвки — те самые, из комода, — и привязал её запястья к изголовью, а щиколотки — к изножью. Не звездой, а иначе: руки вперёд, ноги вместе. Потом подсунул ей под бёдра секс-подушку — и её попка сама поднялась, отклячилась, оказалась выше спины. Она охнула. — Олег, я... — Тихо. Просто лежи. Я налил масла на ладони. Оно было тёплое — я подержал бутылку в горячей воде, пока она мылась, — и пахло миндалём. Начал с плеч. Медленно, глубоко, разминая. Потом спина — вдоль позвоночника, по лопаткам, — и она выдохнула и обмякла. — Хорошо, — сказала она. — Очень хорошо. — Это только начало. Я спустился ниже. Поясница. Бока. Потом — попка. Я налил ещё масла и положил ладони на её ягодицы, и она вздрогнула. — Расслабься. — Я пытаюсь. — Не пытайся. Просто дыши. Я разминал её медленно, кругами, и постепенно круги становились меньше, а руки — ближе к ложбинке. Она дышала всё чаще. Я чувствовал, как под моими ладонями ходят мышцы — сначала напряжённые, потом мягче, потом совсем мягкие. Я налил масла на пальцы и провёл по ложбинке — сверху вниз, один раз. Она дёрнулась. — Олег. — Тихо. Я вернулся. Ещё раз. И ещё. Каждый раз — чуть медленнее, чуть ближе. Потом положил подушечку пальца на её анус и просто подержал — не двигая, не нажимая. Она замерла. — Что ты делаешь? — Ничего. Просто держу. — Зачем? — Чтобы ты привыкла. Я держал. Секунду. Две. Три. Потом начал двигать пальцем — еле-еле, по кругу, — и она выдохнула, и я почувствовал, как её анус под пальцем начал расслабляться. Медленно, миллиметр за миллиметром, он открывался — как цветок, как будто сам, без всякого усилия с моей стороны. — Олег, — сказала она. Голос был странный. — Я чувствую. — Что? — Я чувствую, как он... открывается. Это... — она запнулась. — Это приятно. Я не думала, что будет приятно. Я взял пробку. Камень блеснул. — Сейчас будет холодно, — сказал я. — Металл. — Хорошо. Я приставил кончик к её анусу. Она напряглась. — Дыши. На выдохе. Она выдохнула. Я нажал — мягко, медленно, — и пробка вошла. Легко. Так легко, что я сам удивился. Она вскрикнула — коротко, удивлённо, — и замерла. — Больно? — Нет. — Она помолчала. — Нет. Совсем не больно. Я чувствую... наполненность. Странную. Но не больно. Я сел на край кровати и посмотрел. Вот это было зрелище. Она лежала на животе, растянутая между изголовьем и изножьем, и её попка была поднята высоко — подушка держала её, отклячивала, — и в ложбинке между ягодицами горел красный камень. Тёмно-красный, как вино, он блестел в утреннем свете, и от этого её тело казалось ещё более беззащитным и ещё более развратным. А ниже — там, где всё было открыто, — её киска была мокрая. Набухшая, припухшая, она блестела так, что я видел, как из неё тянется ниточка вниз, к винилу. Губки были растянуты, раскрыты, и дырочка — та самая, — была открыта так широко, что я видел её изнутри: тёмную, пульсирующую, готовую. Я провёл пальцем — один раз, снизу вверх. Палец вошёл легко. Слишком легко. — Олег, — сказала она. — Что ты... Я ввёл второй палец. Потом третий. Потом четвёртый — все четыре, до костяшек, — и она закричала. — О боже... — Смотри, — сказал я. — Ты даже не заметила. Я не добавил ни капли смазки. — Что? — Ты приняла четыре пальца без смазки. Ты вся течёшь. Она застонала и попыталась податься назад — насколько позволяли верёвки. Я начал двигать рукой. Медленно, глубоко, — и она принимала всё, до костяшек, и с каждым движением из неё вырывался чавкающий звук. — Ещё, — сказала она. — Ещё. Я ускорился. Большой палец лёг снаружи, на клитор, и она закричала. — Олег, я... — Давай. — Я не могу... — Давай. И она кончила. Из неё ударило — обильно, горячо, — мне на руку, на живот, на винил. Она выгнулась, насколько позволяли верёвки, и закричала так, что я услышал, как дребезжит что-то на тумбочке. Я вытащил пальцы. Она тяжело дышала. — Ещё, — сказала она. — Пожалуйста. Ещё. — Ты уверена? — Да. Всю. Я хочу всю. Я собрал руку в конус и приставил к её входу. Она была раскрыта так, что я вошёл почти без сопротивления — до запястья, одним движением. Она вскрикнула. — Стоп? — Нет. — Она выдохнула. — Нет. Продолжай. Я сжал руку в кулак. — Олег... — сказала она. — Что ты... — Ты просила. — Да. — Она застонала. — Да. Работай. Как отбойным молотком. Пожалуйста. И я начал. Кулак ходил в ней тяжело, ритмично, — и с каждым ударом из неё вырывался звук, от которого у меня звенело в ушах. Она кричала, не сдерживаясь, и верёвки натягивались так, что кровать скрипела. — Ещё! — кричала она. — Ещё! Не останавливайся! Я не останавливался. И тут её накрыло. Сквирт ударил фонтаном — не вниз, а в стороны, — и брызги разлетелись по всей кровати: по винилу, по подушке, по стене. Мне попало в лицо — горячо, солоно, — и я на секунду зажмурился, а когда открыл глаза, она всё ещё кончала, и вторая волна шла за первой, и третья за второй. Я держал кулак и смотрел, как она бьётся. Как трясутся её бёдра. Как пальцы на связанных руках сжимаются в кулаки. Как красный камень в её попке покачивается в такт. — Хватит, — прошептала она наконец. — Хватит. Пожалуйста. Я вышел — медленно, осторожно, — и она обмякла на кровати. А у меня стоял так, что было больно. Я не удержался. Взял её за бёдра — она была раскрыта, огромная, влажная, хлюпающая, — и вошёл. По самые яйца. Одним движением. Она вскрикнула. — Олег! — Тихо. — Ты... — она выдохнула. — Ты весь внутри. Я чувствую тебя всего. Я начал двигаться. И почти сразу понял: слишком свободно. Она была растянута так, что мой член ходил в ней, как в тёплой воде, — и я не чувствовал того, что должен был чувствовать. Тогда я потянулся к тумбочке и взял вибратор. — Что ты... — начала она. — Тихо. Я приложил вибратор к клитору и включил. И вошёл снова — одновременно. Она закричала так, что я услышал, как в соседней комнате что-то упало. Два ствола. Я и вибратор. Я двигался в ней, и вибратор жужжал, и она металась в верёвках, и из неё текло так, что винил под нами стал скользким, как лёд. — Олег! — кричала она. — Олег! Я не могу! Я не могу больше! — Можешь. — Я... — Можешь. И она кончила ещё раз — четвёртый, пятый, я сбился со счёта, — и я почувствовал, как меня самого подхватывает. Я вышел. Взял её за волосы — мягко, но твёрдо — и повернул лицо к себе. — Открой рот. Она открыла. Я кончил ей на лицо. На щёку, на губы, на подбородок, — и часть попала в рот, и она облизала губы и посмотрела на меня снизу вверх, и в этом взгляде было столько всего, что у меня подкосились ноги. Я сел на край кровати. Она лежала связанная, тяжело дышащая, с моей спермой на лице, и улыбалась. — Ещё, — сказала она. — Что? — Ещё. — Она повернула голову. — Не развязывай. И не выключай. Вибратор всё ещё жужжал — я оставил его у неё между ног, — и она выгибалась от каждого толчка. — Вика. — Пожалуйста. — Она посмотрела на меня. — Я хочу ещё. Я хочу, чтобы ты снова был внутри. Рукой. Я выключил вибратор. Вытащил его. И вставил руку. Кулак вошёл сразу. Легко. Без сопротивления, без смазки, без подготовки — она была раскрыта так, что приняла его, как будто так и надо. Она выдохнула — длинно, счастливо, — и закрыла глаза. — Вот, — сказала она. — Вот так. Не убирай. Я сидел на краю кровати, с рукой внутри неё, и смотрел, как она лежит — растянутая, связанная, с красным камнем в попке, с моей спермой на лице, — и думал, что утро только началось. 82 Оставьте свой комментарийЗарегистрируйтесь и оставьте комментарий
Последние рассказы автора jeanbatist![]() |
|
© 1997 - 2026 bestweapon.one
Страница сгенерирована за 0.005654 секунд
|
|