Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 99844

стрелкаА в попку лучше 14699

стрелкаВ первый раз 6833

стрелкаВаши рассказы 6806

стрелкаВосемнадцать лет 5791

стрелкаГетеросексуалы 11145

стрелкаГруппа 17031

стрелкаДрама 4555

стрелкаЖена-шлюшка 5414

стрелкаЖеномужчины 2761

стрелкаЗрелый возраст 3832

стрелкаИзмена 16612

стрелкаИнцест 15416

стрелкаКлассика 699

стрелкаКуннилингус 4753

стрелкаМастурбация 3362

стрелкаМинет 16611

стрелкаНаблюдатели 10764

стрелкаНе порно 4193

стрелкаОстальное 1473

стрелкаПеревод 10792

стрелкаПереодевание 1758

стрелкаПикап истории 1256

стрелкаПо принуждению 13024

стрелкаПодчинение 10005

стрелкаПоэзия 1746

стрелкаРассказы с фото 4057

стрелкаРомантика 6961

стрелкаСвингеры 2721

стрелкаСекс туризм 913

стрелкаСексwife & Cuckold 4519

стрелкаСлужебный роман 2890

стрелкаСлучай 12032

стрелкаСтранности 3569

стрелкаСтуденты 4548

стрелкаФантазии 4190

стрелкаФантастика 4496

стрелкаФемдом 2327

стрелкаФетиш 4169

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3936

стрелкаЭксклюзив 553

стрелкаЭротика 2811

стрелкаЭротическая сказка 3049

стрелкаЮмористические 1869

Когда уйдем со школьного двора
Категории: Восемнадцать лет, В первый раз, Эротика
Автор: Корж
Дата: 16 ноября 2026
  • Шрифт:

Это было мильён лет назад.

Девятый класс.

Электролиты бурлили во мне не переставая.

Вокруг было столько девчонок, загорелых ног, челок, наметившихся грудок, попок, косичек, что хоть из дома не выходи. И вдруг все они воплотились в одной. В однокласснице. В соседке по парте. Которую я знал если не тыщу лет, то с первого класса точно. Как в кино: «ты вот так вдруг увидишь и реку, и деревья, и девушку, и то, как она улыбается. Кажется, что ты и раньше всё это видел тысячу раз, но в этот раз вдруг остолбенел, внезапно поражённый — как невообразимо прекрасна и эта девушка, и эти деревья, и эта река, и то, как она улыбается. Это обыкновенно означает, что тебя настигла любовь». И недоумение, как же я не замечал ее веснушек, ее звонкого смеха и мягкого голоса, взгляда ее ренуаровских глаз, ее волос, пахнувших детским шампунем «кря-кря», ее чистоту и свежесть. Ее коленей, в конце концов.

В общем, что называется, втюрился.

Правда там был «конкурс», пацаны вились вокруг нее, и я как–то все же решился, пригласил девушку в Концертный зал. Вполне возможно, это был культпоход — не помню, но я пришел к ней домой, и она встретила меня в таком красивом платье и, бережно взяв меня под руку, отправилась со мной «в концерт». Правда, виться вокруг нее не перестали, но она меня стала как–то выделять из толпы. А позже вообще сменила свою компанию на мою и видеться вне школы мы стали гораздо чаще, остальные обломались - даже драться не пришлось. Хотя нет, раз пришел на дом к одному из ее бывших ухажеров, дал в челюсть, он сказал, что все понял, бить меня не будет и драка на этом кончилась.

Часами простаивали мы в подъезде, не имея сил расстаться, и болтали обо всем на свете. Правда, только до того момента, когда я решился поцеловать ее и тогда разговоры закончились — оставаясь наедине, мы набрасывались друг на друга и яростно целовались так, что она скрывалась за дверью своей квартиры с опухшими губами и каким-то совершенно безумным взглядом. Как она позже призналась, от борьбы с собственным мучительным пламенеющим либидо.

Я помню, как она впервые пригласила к себе в гости. Народу — полный дом: папа, мама и старшая сестра. Помню ехидный взгляд ее сестры, пока она, подталкивая меня в спину, вела в свою комнату, помню улыбку ее мамы: у дочки роман! Папе было по фигу. Помню полумрак, диван, теплоту ее бедра, когда она села рядом, помню музон, что тихонько играл — она обожала тогда Смоков: «What Can I Do» и прочие дела. Помню, как поцеловал ее, как гудели колокола в голове, и перехватывало горло, и говорил с хрипотцой. Впрочем, и она тоже. Помню ее припухшие губы, такие темно–вишневые в полумраке комнаты. Помню свитерок ее толстой вязки, уютно–домашний, такой короткий, что легко обнажал полоску тела и я, как бы случайно, мизинцем старался дотронуться до горячей кожи ее, когда обнимал. Помню, как стеснялся, как стыдно было при мысли, что она обо мне подумает... Но хотелось жутко. А она. Она была моей юностью, всем, без чего эта юность не могла пройти. Только тогда я этого не понимал. Она была не просто первой моей любовью, но первой в смысле физическом. Я не только молчаливо обожал ее, еще и мучительно хотел. Хотел всю, целиком, ее дивное, спортивное тело, ее долгие прохладные ноги — она была великолепно сложена, годы занятий спортивной гимнастикой оказали волшебное влияние. «Я желал ее тем местом за небом, где начинаются слезы, тем кусочком горла, где ломающийся голос раскалывает слова», — Доктороу знал, о чем писал. Какие дикие мысли и фантастические образы проносились в голове моей, когда я держал ее в объятиях, целовал ее губы, шею, глаза, мочки ушей, когда отзывалась она в ответ дрожью тела, прерывистым хрипловатым дыханием, как мечтал прикоснуться к стройным ногам ее, бедрам, положить ладонь на плоский живот и скользнуть ниже, прикоснуться к груди ее, подмышкам, обнять за попу, сжав в ладонях ягодицы. Но то были лишь образы, которые проносились и пронеслись, и ничего подобного я так и не посмел себе позволить, ошибочно мня себя джентльменом и страшно опасаясь ее обидеть такими своими неуклюжестями. Ботаник, в общем.

Только однажды я решился проникнуть под резинку ее домашних брючек, под резинку трусиков, скользнув по плоскому, дрожащему животику самыми кончиками похолодевших пальцев, ощутил как горела ее кожа, и она вдруг резко перехватила мою руку:

— Не нужно – прошептала она. - Я и без того с ума схожу.

Однажды летним жарким днем она пригласила меня на пикник в лесопарк за окраиной поселка. Корзинка с бутербродами и шипучкой, плед – все как полагается. Долго бродили, выискивая уютную полянку и чтоб не на солнце. Наконец, нашли. В глубине леса, вдали от тропинок. Мне было страшно неловко, я не знал, как себя вести. Особенно после того, как она расстегнула и сняла вдруг сарафан, оставшись в ярко-красном купальнике и босоножках. Жадные, взасос, поцелуи обессиливали, а близость ее почти обнаженного тела толкнул меня на безумства. Я обнял ее и моя дрожащая рука потянулась к ее груди, к стягивающему грудь лифчику. Она не препятствовала. Я торопливо нащупал между чашечек застежку и одним движением расстегнул его. Взгляду открылась нежная кожа ее чудесных грудок с чуть припухшими розовыми сосками, а она неспешно легла спиной на плед, закрыв глаза. Склонившись, я ощутил нежный, дурманящий аромат ее тела и провел языком по напрягшемуся соску. В этот момент неподалеку затрещали кусты, я отпрянул от ее тела, оглядываясь, она тоже резко поднялась, прикрыв груди руками. Тревога оказалась ложной. Если кто-то и проходил мимо, то далеко, да и вряд ли заметил нас. Но момент был безнадежно испорчен, она подняла и застегнула лифчик. Как-то молча и быстро мы собрали пожитки и, не глядя друг другу в глаза, отправились назад.

Несмотря на неловкость произошедшего, стояния в подъезде продолжились. Яростные поцелуи тоже, но любые попытки нырнуть ладонью к ее груди она мгновенно пресекала, опасаясь не справиться с собой.

— Девочки тоже хотят! Ты не знал? Ну, так знай. Пригодится на будущее, - с озорным блеском в глазах сообщила она.

Беззаботная школьная пора кубарем катилась к завершению. Позади последний звонок, выпускные экзамены, после успешной сдачи которых наша классная дама поинтересовалась у меня, что это я балбесничал целый год. А какая тут учеба? Учебу я благополучно забросил – в голове была только она. Ее ресницы, губы, ее взгляд, ее тихий смех. Это было как наваждение какое-то.

С трудом взяв себя в руки, стал упорно готовиться к выпускным экзаменам. И, в общем, к вящему удивлению не только своему, но и некоторых учителей, вполне сносно их сдал. Даже химию, которых оказалось целых две – органическая и не очень. Но на аттестат это особо не повлияло.

В актовом зале, он же столовая, после обязательного «Школьного вальса» Дунаевского и относительно свежего из «Розыгрыша», учителя и завуч наговорили общих слов и вручили эти самые аттестаты зрелости и медали разного металлического достоинства. Громогласно вызванный̆ по имени-фамилии выпускник поднимался на сцену и под звуки туша получал заветный документ. Речи-напутствия сменялись ответными словами благодарности. А в рекреациях школы родительский комитет уже накрыл столы для выпускников: бутерброды, пирожные, торты, газировки, чай. Под строжайшим секретом разлили по полбокала шампанского. После нервотрепки выпускных и от возбуждения происходящим, как-то не елось и ни пилось. А когда из актового зала, он же столовая, где уже расставили по периметру ненужные более стулья, приглашенный ансамбль, настраивая инструменты, грянул вдруг «Дым над водой», без вокала, правда, девчонки в бальных платьях и пацаны в костюмах и галстуках один за другим потянулись в зал, на дискотеку.

Из-за стола мы вышли последними, захватив ее пакет с ковбоем, и отправились вслед за всеми, но не в актовый зал, где все громче звучала музыка, а на этаж выше, где было темно и тихо. Она взяла меня за руку и повела за собой. Двери кабинетов были закрыты, но нам должно было повезти. И повезло. Самый дальний по коридору кабинет физики оказался открытым, и мы быстро вошли внутрь.

— Иди сюда - сказала она и потянула меня за руку в глубину утонувшего в сумраке класса.

Я огляделся, взял стул и затолкал ножку в дверную скобу, надежно заперев дверь. Мало ли.

Она повернулась ко мне лицом. Уличные фонари высветили чуть заметный в сумраке азартный огонек в глазах и немного растерянную улыбку. Не сговариваясь, бросились друг на друга и слились в жадном, долгом поцелуе, как бы пошло это не звучало. Длились секунды, года, столетья. Я отпустил ее медовые губы и стал тихо целовать шейку, ушко, покусывая мочку, ощутив трепетание ее тела.

— Когда ты будешь учится в институте, я не буду тебе нужна.– прошептала она, расстегивая пуговки на платье.

Я хотел возразить, но она положила палец на мои губы.

— Поцелуй – хрипло велела она и, задрав лифчик вверх, выпустила на волю свою чудесные нежные грудки.

Я приблизил свои губы к ее, горячим и высохшим от возбуждения.

— Там – прошептала она и нажала ладонью мне на затылок. Неудобно скрючившись, я склонился над

ее телом и осторожно поцеловал упругий сосочек. Поцеловав несколько раз обе груди, я стал лизать затвердевшие соски. Она негромко стонала, выгнувшись мне навстречу, и гладила ладонью мои волосы. Я облизывал, посасывал, чуть покусывал ее сосок, а другую грудку нежно мял ладонью, слыша ее тяжелое прерывистое дыхание. Мягко отстранив меня, она повернулась спиной.

— Я решила, пусть это будет сегодня. Сейчас.

И медленно - медленно потянула вверх подол своего красивого платья, неспешно открывая красоту ее стройных ног.

Я замер. Я никак не ожидал.

Дрожащими руками я стянул до коленок ее трусики.

— А ты знаешь, что делать? - вдруг забеспокоилась она.

Я пробурчал что-то невнятное. Как бы мне хотелось казаться опытным любовником... Но откуда?

Она выгнула спинку, чуть приподняв упругие, спортивные ягодицы. Осторожно просунув руку между нашими телами, я взял член в руку и попытался войти в нее. Но не смог. Набухшие губки ее влагалища были сжаты. И я беспомощно тыкался и не мог понять, как проникнуть внутрь. Пауза затягивалась, а паника нарастала. Наконец, поводив гудящим от напряжения членом вверх-вниз, я почувствовали, как нежные губки под моим нетерпеливым напором слегка раздвинулись и чуть пропустили в себя головку. Медленно и осторожно я раздвигал членом устье ее лона, пока не почувствовал преграду.

— Я боюсь, - прошептала она.

— Я тоже, - прохрипел я в ответ.

— Ну, давай же, пока не передумала.

Я резко двинул тазом, разом врываясь в сокровенную глубину ее тела. Она вскрикнула. Так громко, что мы оба от неожиданности замерли, а она больно сжала ладонями мои предплечья. Я не вполне осознал, что порвал пленочку ее девственности, но очутившись внутри нее, ощутил безмерное блаженство, невыразимый кайф от этого первого своего проникновения, когда мой член горячо охватила со всех сторон ее узкая плоть мягко, нежно и сильно. Я подумал, что кончу через мгновение.

— Тихо, подожди. Больно-то как.

Я и так уже понял, что не стоит продолжать и осторожно вынул торчащий член. Желание и треск в яйцах разрывали меня вдребезги, но я опустил подол ее платья и сделал шаг назад. Она выпрямилась. Прижала руку к низу живота. Потом извиваясь змейкой стянула с колен трусики. Открыла свой пакет, достала другие, а испачканные спрятала.

Оторопев от произошедшего, я глупо спросил:

— Ты всегда носишь запасные?

— Только когда решила, что дам тебе сегодня. Даже если не попросишь. Отвернись.

Я отвернулся и, слыша шорох ее платья, сам стал заправлять рубашку в брюки, заметив, что запачкал кровью низ сорочки. Ладно, дома застираю.

— Ты прости, - она коснулась моего плеча, - Я не ожидала, что будет так больно.

Мы сели на парту, прижавшись друг к другу. Казалось, возбуждение спадает. Еще бы член не торчал так, не нужно было б прикрываться.

— А ты-то чего боялся?

— Не понял.

— Ну, ты ведь сказал: «я тоже». Чего боялся?

— Что не смогу, - стесняясь, выдавил я.

— Ты им, по-моему, стенку мог бы запросто прошибить. Ну, по моим ощущениям, - она улыбнулась. – Пойдем в зал?

Она коснулась губами моей щеки и мы, крадучись, выбрались из кабинета.

Ныл низ живота, казалось, яйца просто лопнут. От отчаяния я просто стал искать, где бы облегчить себя рукой. Туалет – не вариант, там пили портвейн. Предложили и мне. Я выпил полстакана, но легче не стало. Кабинеты были закрыты, почти все. В один я вошел было, но тут же вышел – там уже кто-то копошился, перешептываясь. В спортзале гуляли учителя, во дворе школы дозором бродили дежурные родители с горящими во тьме глазами. Вернуться в кабинет физики даже в голову не пришло.

— Суп, ключи от пионерской комнаты у тебя? - я подошел к приятелю, как и я давно вышедшему из пионерского возраста, но так и не вернувшему ключи от пионерского гнезда.

— Ну, а тебе что?

— Значит, надо.

— Занято там. Поздно, - ухмыльнулся он.

Я постарался успокоиться, усилием воли переключиться на что-то постороннее, но унять как-то стояк, разрывавший ширинку, не сумел. Тогда я вернулся в актовый зал. Там, в который уже раз, бушевал шлягер про ежедневно меняющуюся моду, а она стояла в окружении подруг, хохотала над чем-то и поглядывала на меня.

— Следующий номер нашей программы песня «Там, где клен шумит»!

Я подошел к стайке одноклассниц и пригласил на танец кого-то, кто был ближе. Через пару минут ее тоже пригласили. Сознание двоилось, я ловил на себе ее быстрые взгляды и не понимал, обеспокоенные или рассерженные. Музыка кончилась, наша пара распалась, и я обреченно побрел в туалет. Там пили портвейн и я надеялся отвлечься.

Она догнала меня на лестничном марше, тронула за локоть и шепнула: «Пойдем».

Мы вновь поднялись на третий этаж, осторожно прошли по темной рекреации в самый конец, туда, всё в тот же физический кабинет. Она потянула дверь, и та тихо отворилась. Мы вошли внутрь.

— Запри дверь.

Стараясь не греметь, я привычно затолкал ножку стула в скобу дверной ручки.

— Подойди.

Я повиновался. Она обвила мою шею руками и наши губы вновь ласкали друг друга то нежно, то жадно, взасос. Ее явно бил озноб, не от холода – лето на дворе. Трясло ее от возбуждения. Меня, впрочем, тоже. С трудом оторвавшись от ее губ, я заглянул в глаза, в темени кабинета источавшие какую-то удивительную нежность и свет, льющийся из-под пушистых ресниц. Я молча сжимал ее в объятиях.

Она чуть отстранилась и прошептала.

— Давай продолжим. Только осторожно.

Я оторопел.

Она повернулась и легла грудью на переднюю парту, подвернув подол своего нарядного платья.

— Ну же, - она нетерпеливо покрутила попкой. Справившись с оцепенением, я подошел ближе, взялся за подол платья и потянул его вверх. Взгляду открылись ее долгие, немного расставленные ножки, дивные полушария попы в знакомых уже почти прозрачных трусиках, спинка. Я завернул подол повыше и потянул трусики книзу, к лодыжкам.

— Ты не боишься? – прошептал я.

— Молчи. Больнее не будет. Наверное.

***

Спустя много лет я спросил свою жену:

— Слушай, а почему непременно в школе? На выпускном?

— Хотела, чтобы хоть какое-то приятное воспоминание от школы осталось. Ну. ... Вот. Осталось.


801   3  Рейтинг +10 [10]

В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению
  • вопрос-каптча

Оцените этот рассказ:

Комментарии 2
  • Volatile
    Мужчина Volatile 8794
    16.11.2026 13:23
    Ну, это же здорово, когда одна и на всю жизнь. Наверно. У меня была интрижка в выпускных классах, но я сознательно не стал форсировать, а потом и совсем сбежал, ибо все поворачивалось слишком серьезно (есть такие девушки, на которых написано: "брак"). А она через полгода уже и замуж вышла за однокурсника, а к следующему лету и родила. Короче, пронесло.
    Но рассказ сочный, честный, от души.

    Ответить 0

  • feanor82
    feanor82 4254
    16.11.2026 13:30
    Рожать деток до окончания учёбы в универе - это не очень круто. У обоих учёба пойдёт лесом.

    Ответить 0

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Последние рассказы автора Корж

стрелкаЧАТ +1742