Дождь барабанил по крыше старого деревянного дома, загоняя меня внутрь на все выходные.

Я приехал к матери в родную деревню отдохнуть от столичной суеты, но, кажется, попал в самое пекло.

В гостиной пахло пирогами и чем-то еще, плотным и сладковатым – духами моей мамы, Катерины, и ее младшей сестры, тети Ирины.

– Ой, Ванечка, мокрый совсем! – мама встретила меня в дверях, и я невольно задержался взглядом на ее фигуре, плотно обтянутой простеньким, но почему-то чертовски сексуальным домашним платьем.

В сорок пять она выглядела на тридцать: высокая, стройная, с упругими бедрами и… и грудью, которая, казалось, вот-вот вырвется из-под тонкой ткани. Ее пепельные волосы были собраны в небрежный пучок, от которого отлетали прядки, обрамлявшие скулы и полные губы.

– Давай раздевайся, чайку горячего попьешь, – пропищал голосок из кухни.

Тетя Ира вышла, вытирая руки об полотенце. Она была того же склада, что и мама, только еще более… выпуклая. Ее огромная грудь четвертого размера ( "силиконовая" по слухам.Об этом в деревне ходили легенды) гордо выпирала под майкой с глубоким вырезом, а короткие шорты обливали круглую, упругую задницу.

В тридцать восемь она была дважды разведена и, как шептались, не прочь завести нового «дружка».

Вечер прошел за разговорами, вином и этими бесконечными, томными взглядами, которые они на меня бросали.

Мама то и дело наклонялась за чем-нибудь, давая мне полюбоваться глубокой ложбинкой между грудями, а тетя Ира как бы невзначай касалась моей руки или колена своей мягкой, надушенной ладонью.

Воздух сгущался, становился тягучим, как мед.

– Знаешь, Ваня, а ведь ты стал таким мужчиной, – протянула мама, наливая мне еще коньяку.

Ее глаза, цвета спелой сливы, блестели в полумраке комнаты, освещенной только торшером и телевизором.

– Сильным. Красивым.

– Да уж, племянничек, не мальчик уже, – поддакнула тетя Ира, перекидывая ногу на ногу.

Ее бедро, бледное и полное, на мгновение полностью открылось моему взгляду. Я отвел глаза, чувствуя, как кровь приливает к паху. Это было неправильно. Грешно. Но запретность только подстегивала желание.

– Может, спать? – пробормотал я, вставая. В голове гудело от алкоголя и навязчивых мыслей.

– Подожди, – мамина рука легла мне на плечо, удерживая. Ее пальцы были прохладными и цепкими. – Поможешь мне кое-что донести до спальни. Коробку старую.

Я кивнул, не в силах отказать. Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. В ее комнате пахло тем же пудровым ароматом, что и внизу, только концентрированнее, гуще. Она поставила коробку в угол и обернулась ко мне. Мы стояли близко. Слишком близко.

– Сынок… – она выдохнула, и ее дыхание, теплое и спиртовое, коснулось моего лица. – Ты ведь чувствуешь, да?

Я не успел ответить. Ее губы, мягкие и влажные, прижались к моим. Сначала нежно, пробуя, потом страстнее, требовательнее. Я застонал, забыв про все на свете. Ее язык проник в мой рот, жаркий и умелый. Руки обвили мою шею, а затем одна из них опустилась ниже, на мой живот, и нащупала твердый бугорок в штанах.

– Мама… – прошептал я, разрывая поцелуй.

– Тс-с-с, – она приложила палец к моим губам. – Никаких слов. Только чувства. Сегодня ты не мой сын. Ты – мужчина. А я – женщина.

Она отвела меня к кровати и мягко толкнула на край. Потом, не сводя с меня горящего взгляда, медленно, с театральной паузой, стянула свое платье через голову. Под ним не было ничего. Только она.

Ее тело было ослепительным: высокая, упругая грудь с крупными, темно-розовыми сосками, тонкая талия, плавно переходящая в округлые бедра. Лобок был аккуратно подстрижен, и сквозь светлые волоски просвечивала розовая щель.

– Ложись, – приказала она тихо.

Я повиновался. Она опустилась рядом на колени и принялась расстегивать мои джинсы. Ширинка расстегнулась с характерным звуком.

Она стянула с меня все, включая боксеры, и моя полная, напряженная до боли эрекция предстала перед ее глазами.

– Красивый, – прошептала она с восхищением в голосе и обхватила член пальцами. Ее ладонь была прохладной и скользкой – она предварительно нанесла на нее крем с тумбочки.

Медленно, с легким нажимом, она повела рукой вверх-вниз по моему стволу, от основания до вздувшейся головки, с которой уже сочилась прозрачная капля. Я закинул голову на подушку, сдерживая стон.

– Мамочка… – простонал я снова, но теперь это слово звучало не как обращение к родителю, а как сладострастный титул, имя богини, которая сейчас владела мной.

– Я хочу его, – сказала она хрипло. – Весь.

И, не отпуская мой член рукой, она наклонилась и взяла его в рот. Губы обхватили головку, горячий, влажный язык заскользил по нежной плоти. Она засасывала, словно хотела вытянуть из меня душу, глубоко принимая член в глотку, закатывая глаза от наслаждения. Ее рука продолжала работать у основания, а другая ласкала мои яйца, перекатывая их в мошонке.

Я был на грани, но она вдруг остановилась, вынула член изо рта с громким чмоком и подняла на меня взгляд.

– Не так быстро, сынок. У меня для тебя есть задание.

В этот момент дверь в спальню тихо открылась.

На пороге стояла тетя Ира. Она тоже была раздета догола. Ее великолепная грудь, огромная и неправдоподобно упругая, с каменными темными сосками, казалось, парила в воздухе. Брюнетка-пизденка - как грубо называли ее местные мужики, была полностью выбрита, и ее полные, сочные половые губы были влажными и припухшими.

– Играете без меня? – хихикнула она, подходя к кровати.

– Как раз кстати, – сказала мама, вставая. Она подошла к сестре и обняла ее за талию. Две обнаженные, роскошные женщины стояли передо мной, и мой член снова дернулся в ожидании.

– Ванечка, вот твое задание. Подойди сюда.

Я поднялся, чувствуя себя одновременно игрушкой и властителем этой странной оргии. Мама легла на кровать на спину, раздвинув ноги. Ее влагалище, розовое и уже смазанное естественной смазкой, блестело в свете ночника.

– Подойди и стань на колени между моих ног, – скомандовала она. – А ты, Ирка, ложись сверху на него.

Тетя Ира с хищной улыбкой легла на меня сверху, когда я опустился на колени у маминых ног. Ее тяжелые груди придавили мою спину, а влажное лоно коснулось копчика. Она прижалась губами к моему уху и прошептала:

– Лижи ее, племянничек. Лижи свою мамочку хорошенько. Покажи, какой ты ласковый.

Я замер, глядя на мамину киску, которая была в сантиметрах от моего лица. Пахло ею – мускусно, сладко, по-взрослому. Это был аромат запретного плода, смешанный с дорогими духами.

– Лижи, – повторила мама, и в ее голосе слышалась нетерпеливая дрожь. – Я хочу твоего язычка.

Я подавился слюной и наклонился. Сначала я просто коснулся губами ее наружных половых губ, мягких и теплых. Потом провел кончиком языка по всей щели, от заднего прохода к клитору. Она вздрогнула и тихо застонала. Вкус был солоноватым, терпким, незнакомым и безумно возбуждающим. Я нашел маленький, твердый бугорок клитора и принялся ласкать его круговыми движениями языка, сначала нежно, потом быстрее, настойчивее.

– Да-а-а… вот так, сынок… – мама закинула голову на подушку, ее руки вцепились в мои волосы, прижимая мое лицо к ее промежности. – Глубже… засовывай язык глубже…

Я послушался. Раздвинул ее половые губы пальцами и проник языком внутрь влагалища. Оно было горячим, тугим и обжигающе влажным.

Я водил языком внутри, выписывая круги, потом сосредоточился на клиторе, засасывая его и пощипывая губами. Она кричала теперь без стеснения, ее бедра подрагивали, поднимаясь навстречу моему рту.

Тем временем тетя Ира, лежащая на мне сверху, не теряла времени даром. Она скользнула рукой между наших тел, нашла мой торчащий, облитый мамиными слюнями член и взяла его в рот, но уже с другой стороны, снизу. Ее движения были яростными, ненасытными. Она сосала меня, одновременно массируя яйца, и все это время мамина мокрая, разгоряченная киска терлась о мое лицо.

Я был в ловушке между двух огней, между двух жарких, похотливых женских тел.

Я лизал мать, пока ее сестра сосала мне. Запахи, вкусы, звуки – все смешалось в один пьянящий, греховный коктейль. Я чувствовал, как мамино тело напряглось, ее внутренние мышцы сжались вокруг моего языка.

– Я сейчас… сейчас кончу… – выдохнула она прерывисто.

Я удвоил усилия, яростно работая языком по ее клитору. Она взвыла, ее тело изогнулось дугой, и из влагалища хлынула теплая волна сока, которой я жадно глотнул, захлебываясь и продолжая лизать ее дрожащую плоть.

Пока она приходила в себя, тетя Ира вылезла из-под меня и перевернула маму на живот.

– Теперь моя очередь сверху, – заявила она, усаживаясь маме на спину, прямо перед моим лицом. Ее огромная, набухшая от возбуждения вульва была прямо передо мной. – Лижи, племяш. Вылижи меня начисто.

Не дав мне опомниться, она схватила мою голову и притянула к своему лобку.

Ее вкус был другим – более резким, пряным. Ее клитор был крупнее, и она сразу же начала тереться им о мой нос и губы, требуя грубой, быстрой стимуляции.

Я впился в нее ртом, сосал ее половые губы, вгонял язык в дырочку, которая уже была широко открыта от возбуждения. Она стонала громко, по-бабьи, ругалась матом и дергала мои волосы.

Мама, лежащая под ней, повернула голову и смотрела на это с блаженной улыбкой.

– Хороший мальчик… мамин хороший мальчик… – бормотала она.

Тетя Ира закричала, ее тело затряслось в мощном оргазме, и она буквально прилипла к моему лицу, заливая его своими обильными выделениями. Я захлебнулся, но не отстранился, продолжая пить из нее, пока ее судороги не стихли.

Она отползла, тяжело дыша, и повалилась рядом. Мама перевернулась на спину и потянула меня к себе.

– А теперь, сынок, – прошептала она, глядя на мой член, который все еще стоял колом, облитый слюной и соками двух женщин. – Теперь ты войдешь в свою маму. Как настоящий мужчина.

Она раздвинула ноги шире, взяла мой член в руку и направила головку к своему входу.

Он скользнул по влажным складкам, нащупал отверстие и… медленно, с сопротивлением, стал погружаться внутрь. Ощущение было неописуемым. Горячая, тугая, шелковистая плоть обхватила меня, приняла меня внутрь себя. Это было запретно, богохульно и невероятно сладко.

– О-о-х… – выдохнула она, когда я вошел полностью. Ее глаза закатились. – Сынок… мой мальчик…

Я начал двигаться. Сначала медленно, осторожно, потом все быстрее и жестче. Ее ноги обвились вокруг моей поясницы, пятки впились в ягодицы. Она поднимала бедра навстречу каждому толчку, ее грудь прыгала в такт нашим движениям. Тетя Ира, наблюдая за этим, ласкала свои груди и играла пальцами со своей еще влажной киской.

Стены комнаты эхом вторили нашим стонам, шлепкам кожи о кожу, влажным звукам проникновения. Я чувствовал, как нарастает давление внизу живота.

– Кончаю… мама, я сейчас… – зарычал я, ускоряясь.

– Внутрь, – приказала она, глядя мне прямо в глаза. Ее взгляд был мутным от страсти. – Кончай в свою мать. Наполни ее своим семенем.

Ее слова стали последней каплей. Спазм пронзил меня от основания члена до кончиков волос. Я вогнал его в нее до упора и зарычал, выпуская горячие, густые струи спермы глубоко в ее матку. Она встретила мой оргазм своим, сжимаясь вокруг члена судорожными толчками и крича в подушку.

Я рухнул на нее, чувствуя, как ее грудь приминается под моей грудной клеткой, как ее сердце бешено колотится в унисон с моим. Запах нашего секса, пота и спермы висел в воздухе.

Через некоторое время я откатился на бок. Рука тети Ирины легла мне на бедро, тяжелая и влажная. Она лениво провела пальцами по моему потному торсу, оставляя липкие дорожки.

– Ну что, племяш, размялся? – ее голос был хриплым от недавних криков. – А тетя еще не до конца удовлетворена. Видишь?

Она взяла мою руку и приложила к своей промежности. Половые губы были распухшими, горячими, и из щели сочилась свежая смазка. Мой член, который начал успокаиваться, дрогнул и снова начал наливаться кровью.

Мама лежала на спине рядом, ее глаза были закрыты, губы растянуты в блаженной улыбке. Ее живот и внутренняя поверхность бедер были испачканы белыми каплями моей спермы, которая медленно вытекала из ее растянутого влагалища.

– Он устал, Ирка, – пробормотала она, не открывая глаз. – Дай ему передохнуть.

– Передохнуть? – тетя фыркнула. – Да он еще даже не начал по-настоящему. Я столько лет на него смотрела, пока он в городские уезжал и обратно приезжал. Такой вымахал… А ты его одна пользовать собралась?

Она перекинула ногу через мои бедра и оседлала меня, не дожидаясь ответа. Ее огромые груди уперлись мне в грудь, а влажное, широкое лоно коснулось моего члена. Головка скользнула между ее половых губ, но она не дала ему войти сразу.

– Не торопись, – прошептала она, глядя мне в глаза. Ее радужки были почти черными от возбуждения.

– Ты же взрослый мальчик. Умеешь ублажать женщину. Покажи тете, на что способен.

Она начала медленно тереться о мой член, водя им вдоль своей щели, смазывая его своими соками. Ее движения были плавными, чувственными, бедра крутились, описывая восьмерки. Я схватил ее за упругие ягодицы и помог ей, поднимая таз навстречу. Воздух снова наэлектризовался.

Мама открыла глаза и приподнялась на локте, наблюдая. Ее взгляд был томным, одобряющим.

– Дай ему, Ира, – тихо сказала она. – Дай ему все, что он заслужил.

Тетя ухмыльнулась и, наконец, опустилась на мой член.

Ее влагалище было другим – не таким тугим, как у мамы, но более жадным, обволакивающим. Она приняла меня медленно, сантиметр за сантиметром, и я почувствовал, как ее внутренние мышцы сжимают мой ствол, словно пытаясь высосать его.

– О да… вот так… – она закинула голову, и ее длинные темные волосы рассыпались по спине. – Какой он у тебя большой, племяш… Настоящий конь…

Она начала двигаться вверх-вниз, сначала не спеша, глубоко погружая меня внутрь и почти полностью вынимая. Потом темп ускорился. Ее груди прыгали перед моим лицом, и я не удержался, взял один темный, набухший сосок в рот. Он был твердым, как камень. Я покусывал его, лизал, а она стонала все громче.

– Да, соси, детка, высасывай из тети все соки! – она гладила меня по голове, прижимая к своей груди.

Ее движения стали яростными, почти отчаянными. Она насаживалась на меня с такой силой, что кровать скрипела и билась о стену. Я держал ее за бедра, помогая, чувствуя, как внутри меня снова копится напряжение. Вид ее разгоряченного лица, полуприкрытых глаз, открытого рта – все это сводило с ума.

Мама тем временем подползла к нам сбоку. Она легла рядом и начала ласкать мое лицо, шепча что-то нежное, пока я сосал грудь ее сестры. Потом ее пальцы опустились ниже, нашли наши соединенные тела и начали играть с тетиным клитором, который торчал из смазанных складок.

– Кончай, Ирка, – дышала мама ей в ухо. – Кончай на члене моего сына. Покажи ему, какая ты ненасытная.

Тетя закричала, ее тело задергалось в судорогах, и она буквально прилипла ко мне, зажав мой член в своей судорожно сжимающейся киске. Волны ее оргазма били через ее тело в меня, и я не выдержал. С глухим рыком я взметнул бедра вверх, вгоняя член в нее до самого основания, и выплеснул в ее нутро новую порцию спермы. Она встретила это с восторженным воплем, продолжая сжиматься вокруг меня.

Мы лежали, тяжело дыша, сплетенные в один потный, липкий узел.

Тетя Ира медленно сползла с меня, и мой член выскользнул из ее разинутого влагалища с мягким хлюпающим звуком. Из нее потекла смесь наших соков.

– Ну что, – выдохнула она, запрокидывая волосы. – Не зря приехал, племянничек?

Я только слабо улыбнулся в ответ. Силы покидали меня. Но мама, кажется, еще не насытилась зрелищем. Она облизнула свои пальцы которыми только недавно гладила промежность своей сестры, притянула меня к себе и поцеловала долго, глубоко, заставляя почувствовать на своем языке её вкус.

– Теперь спи, – приказала она мягко. – А утром… утром мы придумаем, чем еще тебя развлечь.

Она погасила свет.

Я лежал между ними, ощущая кожей тепло их тел, слыша их ровное дыхание. С одной стороны прижималась мама, ее грудь мягко упиралась мне в бок. С другой – тетя Ира, ее нога заброшена поверх моего бедра. Я уткнулся лицом в мамины волосы, пахнущие пудрой и сексом, и провалился в беспокойный, тяжелый сон.

Утро застало меня от жесткого толчка в бок.

Я открыл глаза. Солнечный свет пробивался сквозь щели ставней, пылинки танцевали в лучах. Тетя Ира сидела на кровати, уже одетая в короткий шелковый халатик, который распахнулся, открывая ее великолепные ноги и часть бедра.

– Подъем, солнышко! – щелкнула она меня по носу. – Уже десять. Мамка внизу кофе варит и яичницу жарит. Вставай, заждались уже.

Я сел, чувствуя ломоту во всем теле.

Вчерашняя оргия оставила следы – синяки на бедрах от их пальцев, царапины на спине. Мой член мирно почивал между ног, но при воспоминаниях тут же начал подавать признаки жизни.

– Глаза не лопнут? – тетя рассмеялась, увидев мой взгляд на ее расстегнутом халате. – Небось, опять захотел? Вечером, вечером… Сейчас кушать надо, силы восстанавливать.

Она шлепнула меня по голой заднице и выпорхнула из комнаты.

Я медленно поднялся, нашел свои разбросанные по полу джинсы и футболку и оделся. Внизу пахло кофе, жареным беконом и чем-то домашним, уютным.

Мама стояла у плиты в том же домашнем платье, что и вчера, только, кажется, еще более помятом. Она обернулась ко мне, и на ее лице расцвела теплая, немного смущенная улыбка.

– Привет, сынок. Выспался?

– Вроде да, – пробормотал я, садясь за стол. Мне было странно смотреть ей в глаза после того, что происходило ночью.

Она поставила передо мной тарелку с яичницей и подошла сзади. Ее руки легли мне на плечи, губы коснулись макушки.

– Не парься, – прошептала она так тихо, что только я мог услышать. – Все хорошо. Ты сделал свою маму очень счастливой.

Это признание сняло часть напряжения. Я потянулся к кофе. Тетя Ира тем временем уселась напротив, развалившись на стуле и демонстративно раздвинув ноги так, что под коротким халатом была видна полоска темных волос на лобке.

– Так, – сказала она деловито, откусывая кусок тоста. – Надо планы на день строить. Дождь кончился, солнце. Можно на речку сходить. Искупаться.

Мама села рядом, ее бедро коснулось моего под столом.

– Идея неплохая. Только нашу речку все знают – там вон тот загиб, за леском, где никто не ходит. Уединенное место.

В ее голосе слышались неприкрытые нотки интриги. Я понимал, о чем она. И мое тело отзывалось на эту мысль мгновенным возбуждением.

После завтрака мы собирались недолго. Мама надела просторное сарафанное платье и широкополую шляпу, тетя Ира – откровенный бикини под парео, которое то и дело спадало, открывая ее почти голые ягодицы. Я взял старое полотенце и корзинку с бутербродами, которую мама собрала «на перекус».

Дорога до речки шла через поле, потом через небольшой лесок. Солнце припекало, воздух был влажным после вчерашнего дождя.

Я шел сзади, и вид двух женщин, идущих впереди, их покачивающихся бедер, обнаженных плеч, был лучшей эротической картинкой. Они шептались, смеялись, иногда оборачивались, чтобы бросить на меня многозначительный взгляд.

Заветный загиб речки оказался действительно уединенным: высокие кусты скрывали его от посторонних глаз, а песчаный бережок был мелким и теплым. Вода блестела на солнце, прозрачная и, судя по всему, прохладная.

– Ну что, раздеваемся? – тетя Ира сбросила парео одним движением. Ее бикини состояло из двух крошечных треугольников, которые почти не скрывали ее пышные формы. Соски оттопыривались под тонкой тканью.

Мама была скромнее: она сняла платье, оставшись в простых черных трусиках и лифе. Но и это не скрывало ее соблазнительных изгибов. Они вошли в воду, смеясь, брызгаясь. Я остался на берегу, не решаясь снять шорты.

– Чего замер? – крикнула мама. – Боишься, что мы тебя съедим?

– Он не боится, он стесняется, – хихикнула тетя Ира.

Она вышла из воды, ее тело было покрыто блестящими каплями. Бикини стало практически прозрачным от воды, и я ясно видел очертания ее темных сосков и густую растительность на лобке.

– Давай, племяш, покажи, как ты вырос.

Она подошла ко мне и сама расстегнула пуговицу на моих шортах. Шорты упали на песок. Мой член, уже полувозбужденный, оказался на виду. Тетя Ира присела на корточки и взяла его в руку.

– О, уже готов к работе, – проворковала она, поглаживая по длине. – А вода прохладная… надо его согреть.

И, недолго думая, она взяла мой член в рот прямо здесь, на берегу. Ее губы обхватили головку, язык заскользил, и я вздрогнул от контраста – горячий рот на фоне прохладного утреннего воздуха.

Мама вышла из воды и наблюдала, стоя рядом, лаская свою грудь через мокрый лиф.

– Ира, не торопись, – сказала она, но в ее голосе не было запрета, только томное любопытство. – Давай его ко мне. Я хочу чувствовать его на солнышке.

Тетя Ира с неохотой отпустила мой член, блестящий от ее слюны. Мама подошла, сняла лиф и трусики и легла на разложенное на песке полотенце. Ее тело на солнце казалось еще более совершенным – золотистым, гладким, с темными сосками и аккуратной светлой полоской волос между бедер.

– Ложись на меня, – сказала она, расставив ноги. – Хочу тебя под солнцем.

Я лег между ее ног, чувствуя под собой теплый песок и ее горячее тело. Мой член нащупал вход, уже влажный и готовый.

Я медленно вошел в нее, и она тихо застонала, запрокидывая голову на полотенце. Солнце слепило мне глаза, нагревало спину. Я начал двигаться, и этот ритм был медленным, почти ленивым, но от того не менее страстным.

Тетя Ира не осталась в стороне. Она легла рядом с маминой головой и наклонилась, чтобы поцеловать ее, пока я трахал ее сестру. Потом ее рука потянулась к моим яйцам, лаская их, а другая рука играла с мамиными грудями.

Это было не так яростно, как ночью, но более осознанно, сладострастно. Каждый толчок, каждый стон был наполнен солнечным светом и запахом речной воды. Я видел, как мама смотрит на меня снизу, ее глаза полны любви и похоти одновременно, как тетя Ира лижет ее сосок, а потом мой.

Скоро я почувствовал знакомое нарастание. Мама почувствовала это тоже.

– Кончай на солнышке, сынок, – прошептала она, обнимая меня за спину. – Кончай в маму.

Я ускорился, песок летел из-под моих коленей, и с последним толчком я излился в нее, чувствуя, как ее тело содрогается подо мной в ответном оргазме.

Мы лежали, дыша, пока тетя Ира не нарушила тишину:

– Ну что, отдохнули? А теперь моя очередь. На этот раз я сверху.

И она потянула меня за плечо, перекатывая на спину на песок, и оседлала, не давая опомниться, снова погружая меня в пучину страсти под жарким деревенским солнцем.

Мой член, мягкий после недавнего оргазма, болезненно напрягся, когда тетя Ира, не церемонясь, опустилась на него сверху. Песок сыпался мне за шиворот, солнце слепило глаза, а ее влагалище, растянутое и жадное, обхватило меня горячей влажной хваткой.

– Ах ты мой жеребчик уставший, – прошипела она, начиная двигать бедрами медленно, почти садистски. – Ничего, тетя тебя взбодрит.

Она поднялась почти до самой головки, затем снова опустилась, принимая меня целиком, и я видел, как ее живот напрягается от усилия. Ее огромные груди прыгали у меня перед лицом, и я инстинктивно потянулся к ним губами, но она отстранила мою голову рукой.

– Не-е-т, – протянула она сладострастно. – Сначала ты потрудишься. Лижи меня.

И она резким движением переместилась ко мне на лицо, развела половые губы пальцами и села прям на нос.

Это было унизительно и дико возбуждающе. Я высунул язык и провел им по её анусу. Она застонала, ее движения стали резче.

– Вот так… хороший мальчик… – она гладила меня по голове, прижимая мое лицо к своему телу.

Мама тем временем приподнялась на локте и наблюдала за нами с томной улыбкой. Она все еще лежала на полотенце, ее ноги были раздвинуты, и из ее влагалища медленно вытекала моя сперма, смешиваясь с песком.

– Ирка, дай ему, – лениво проговорила она. – Посмотри, как он уже весь красный от натуги.

– Еще не время, – отрезала тетя. Она сменила позицию, развернувшись ко мне спиной и продолжая сидеть на мне сверху. Теперь перед моим лицом оказалась ее круглая, покрытая каплями пота и песком задница.

– Лижи меня сзади, племяш. Вылижи всю.

Я повиновался, чувствуя себя инструментом для их удовольствия. Я впился языком в ее промежность, скользя от ануса к влагалищу, чувствуя на вкус смесь ее соков, и пота.

Она громко застонала и ускорила движения, ее ягодицы хлопали о мои бедра.

– Да-а-а! Вот так! Глубже языком! – она кричала, уже не стесняясь, ее голос разносился по пустынному берегу.

Внезапно она замерла, ее тело напряглось, и я почувствовал, как ее внутренние мышцы судорожно сжались.

Она кончила, издав длинный, прерывистый стон, и ее соки хлынули в мой рот.

Но на этом она не остановилась. Сделав несколько глубоких вдохов, она слезла с меня и перекинув ногу, вставила мой член в себя и снова начала двигаться, теперь уже с яростной, ненасытной энергией.

– Теперь… теперь твоя очередь, – выдохнула она, поворачиваясь ко мне лицом. Ее глаза были безумными от страсти.

– Кончай в тетю. Наполни меня.

Она яростно насаживалась на меня, ее ногти впились в мою грудь. Давление внизу живота нарастало с невероятной скоростью. Мама подползла ближе и взяла мой член в руку, помогая сестре, лаская набухшие яйца.

– Давай, сынок, – шептала она мне в ухо. – Покажи тете, какой у меня сильный мальчик.

Я не выдержал. С хриплым криком я взметнул бедра вверх, вгоняя член в тетю Иру до самого основания, и почувствовал, как горячая сперма вырывается из меня, заполняя ее. Она встретила мой оргазм новым, еще более мощным конвульсивным сжатием, крича и царапая мне кожу.

Когда она наконец сползла с меня, я лежал на песке, совершенно обессиленный, глядя в ослепительно синее небо. Мое сердце бешено колотилось. Из ее влагалища на мои бедра стекала белая струйка.

– Ну вот, – сказала тетя Ира, тяжело дыша и падая на песок рядом. – Теперь можно и в воду. Облиться.

Мама легла с другой стороны, положив голову мне на плечо. Ее рука легла на мой живот.

– Устал? – спросила она тихо.

Я кивнул, не в силах вымолвить слово.

– Ничего, – улыбнулась она, целуя меня в щеку. – Ты справился прекрасно.

Мы немного полежали, потом, одна за другой, зашли в воду. Прохладная речная вода обжигающе коснулась разгоряченной кожи, смывая пот, сперму и песок.

Я нырнул с головой, пытаясь прийти в себя. Когда вынырнул, увидел их: они стояли по грудь в воде, обнимаясь и целуясь. Мама ласкала грудь сестры. Это зрелище снова заставило мое сердце екнуться.

После купания мы перекусили бутербродами, молча, наслаждаясь тишиной и усталостью в мышцах. Солнце начало клониться к западу, отбрасывая длинные тени.

– Пора возвращаться, – сказала мама, собирая вещи. – А то соседи заметят, что нас долго нет, начнут сплетничать.

Путь обратно был тихим. Я шел сзади, глядя на их спины, на следы от загара на коже, на песок, который еще оставался в складках их одежды. Внутри меня бушевал вихрь противоречивых чувств: стыд, возбуждение, усталость и какая-то странная, почти собственническая гордость.

Дома нас ждал прохладный полумрак и тишина. Мама сразу пошла наверх, сказав, что хочет прилечь. Тетя Ира задержалась внизу, на кухне.

– Помой посуду с утра, племянничек, – бросила она через плечо, направляясь в душ. – А потом приходи ко мне. Надо поговорить.

Я послушно вымыл тарелки и сковородку, ощущая каждым нервом пустоту и напряжение в доме. Разговора я боялся. Боялся того, что сейчас прозвучит.

Поднявшись наверх, я постучал в дверь комнаты тети Иры.

– Входи, открыто! – донесся ее голос.

Она сидела на краю кровати, завернутая в полотенце. Волосы были мокрыми от душа. В комнате пахло ее резкими, цветочными духами.

– Садись, – кивнула она на стул.

Я сел, опустив глаза.

– Смотри на меня, – приказала она. Я поднял взгляд. Ее лицо было серьезным, без привычной хищной ухмылки.

– Ты понимаешь, что все это значит?

Я пожал плечами.

– Я… не знаю.

– Это значит, что ты наш, – четко проговорила она.

– Твоя мать и я. Мы тебя хотим. И мы будем тебя иметь. Регулярно. Пока ты здесь, и даже когда уедешь, будешь приезжать к нам. Это наш маленький секрет. Самый грязный и самый сладкий.

Ее слова повисли в воздухе. Я чувствовал, как по спине пробегают мурашки.

– А если я… не захочу? – рискнул я спросить.

Она рассмеялась сухо.

– Не захотишь? Детка, посмотри на себя. Ты уже не можешь без этого. Твой член твердеет при одном нашем взгляде. Ты кончал в собственную мать. Ты лизал свою тетю на берегу реки при свете дня. Ты наш. Прими это.

Она встала и подошла ко мне. Полотенце упало на пол. Она была обнаженной, влажной от душа, и ее тело все еще было возбужденным – соски торчали, на лобке поблескивали капли воды.

– И чтобы ты не сомневался… – она опустилась передо мной на колени и расстегнула мои шорты. Мой член, будто подтверждая ее слова, уже был наполовину готов. Она взяла его в руку. – Мы будем напоминать тебе об этом каждый раз. Каждый час, если понадобится.

И она взяла его в рот, нежно, почти ласково, без той ярости, что была на берегу. Это был медленный, чувственный минет, полный обещаний и угроз одновременно. Ее язык выписывал сложные узоры на моей головке, губы сжимались у основания, одна рука ласкала яйца, а другая легла мне на бедро, сжимая его.

– Ты наш, – повторяла она, вынимая член на секунду. – Наш мальчик. Наша игрушка. Наш любовник.

Я застонал, не в силах противостоять. Мои руки сами потянулись к ее голове, вцепились в мокрые волосы. Она засасывала меня глубоко, до самого горла, заставляя меня выгибаться на стуле.

Кончил я быстро, с тихим стоном, выпуская сперму ей в рот. Она проглотила, не моргнув глазом, и вытерла губы тыльной стороной ладони.

– Вот и договорились, – сказала она, поднимаясь. – А теперь иди к маме. Она ждет.

Я вышел из ее комнаты на шатких ногах. Дверь в мамину спальню была приоткрыта.

Я вошел. Она лежала на кровати в полумраке, в одном тонком шелковом халатике.

– Подойди, сынок, – тихо позвала она.

Я лег рядом. Она обняла меня, прижала мою голову к своей груди. Я слышал стук ее сердца.

– Тетя Ира все сказала? – спросила она.

– Да.

– И ты понял?

– Кажется, да.

Она нежно поцеловала меня в лоб.

– Не бойся. Это любовь. Просто… другая. Очень плотская, очень грешная. Но это любовь. Мы с сестрой всегда все делили. И тебя разделим. Ты будешь принадлежать нам обеим.

Ее рука скользнула под мои шорты, нашла мой мягкий член и принялась нежно ласкать его, пока он снова не начал наливаться кровью.

– Видишь? – прошептала она. – Твое тело уже согласилось.

Она откинула одеяло и снова легла на спину, раздвинув ноги. Халат распахнулся, открывая все ее прелести.

– Сейчас я хочу просто нежности, – сказала она. – Ложись между моих ног и ласкай меня языком. Медленно. Долго. Без оргазма. Просто чтобы чувствовать тебя.

Я опустился между ее бедер и снова погрузился в знакомый, запретный мир ее запахов и вкусов.

Я лизал ее медленно, внимательно, как она и просила, чувствуя, как она расслабляется под моими ласками, тихо постанывая.

Это была другая сторона нашей связи – не яростная, не животная, а почти нежная, интимная. И от этого она казалась еще более порочной.

Так я и заснул, в конце концов, прямо там, между ее ног, уткнувшись лицом в ее лобок, пока ее пальцы нежно перебирали мои волосы.

Я спал глубоко, без снов, пока темнота за окном не сменилась ночной тьмой, и я не почувствовал, как чьи-то руки осторожно перекладывают меня на подушку, а чьи-то губы целуют в висок. В комнате было тихо, только слышалось равномерное дыхание двух женщин, спящих по обе стороны от меня.

Их тепло, их запах окружали меня плотным коконом. И я понимал, что сопротивляться бессмысленно. Я действительно был их.

Навсегда.