Шум в клубе был оглушительным, но за толстым стеклом приватной комнаты он превращался в приглушенный, ритмичный гул. Соня прислонилась к прохладному стеклу, следя взглядом за мельтешением тел на танцполе. В руке она вертела бокал с мятным лимонадом — алкоголь она не признавала принципиально. Ее компания, пара подруг с факультета международных отношений, вовсю зажигала в соседней VIP-зоне, но Соне вдруг захотелось тишины и простора. Вернее, иллюзии простора в этом золотом заточении.

Она была здесь не для того, чтобы кого-то ловить. Просто отрывалась после защиты очередного курсового — на этот раз по римскому праву. У нее было две специальности: юрфак и, как шутили завистники, «все языки мира». На самом деле — семь. Она говорила на них так же легко, как дышала. Родители, чьи имена регулярно мелькали в колонках светской хроники и финансовых отчетах, с детства вбили ей в голову простую истину: твое имя — это твой щит, но твой ум — это твое оружие. Добивайся всего сама. И она добивалась. Стипендии, гранты, подработки переводчиком в престижных бюро — ее жизнь была выстроена как шахматная доска, где каждая фигура стояла на своем месте.

Музыка сменилась, зазвучал медленный, чувственный трек. Соня, поймав себя на том, что отбивает такт каблучком лаковой лодочки, решилась. Поставила бокал, скинула с плеч легкий шелковый плащ, открыв стройные плечи и изящную линию ключиц в простом черном платье-футляре, и вышла на танцпол.

Ее тело само начало двигаться, растворяясь в музыке. Глаза были полуприкрыты, губы слегка приоткрыты в расслабленной улыбке. Она чувствовала на себе взгляды, но игнорировала их, погруженная в собственный кайф. И вдруг — тепло. Кто-то обнял ее сзади, мягко, но уверенно, положив ладони на ее плоский живот.

Она замерла на долю секунды, инстинкт приказал отстраниться, но тело уже отреагировало иначе — прижалось спиной к твердой мужской груди. Он был высокий, его дыхание коснулось ее шеи.

– Прости, – его голос был низким, бархатистым, с легким, почти неуловимым акцентом. – Не могу устоять.

Она обернула голову и увидела его. Темные, чуть растрепанные волосы, умные серые глаза, смотрящие прямо и без тени наглости. Уголки губ приподняты в полуулыбке. Он был одет неброско, но безупречно: темные джинсы и просторная рубашка с закатанными до локтей рукавами, открывавшими предплечья с проступающими венами.

– Не у многих хватает наглости так делать, – сказала она, не пытаясь вырваться. Его руки лежали на ней спокойно, почти невесомо.

– Я не из многих, – ответил он, и его руки чуть сжали ее талию. – Медляк. Не позволите?

Она не успела ответить, как он плавно развернул ее в своих объятиях лицом к себе. Одна его рука осталась на ее пояснице, другая взяла ее руку. Они закружились. Он танцевал легко, уверенно ведя ее. Соня, привыкшая всегда все контролировать, вдруг позволила это сделать ему. Смотрела в его глаза, искала подвох, наигранность — не находила. Был только прямой, жгучий интерес.

– Соня, – представилась она, когда музыка стихла, но он не отпускал ее.

– Саша.

Он не стал тянуть, предложил объединить их небольшие компании. Его друзья, двое таких же с виду неприметных, но невероятно уверенных в себе парней, оказались занятными собеседниками. Они пили виски, обсуждали что-то из области квантовой физики, а потом перешли на последние тенденции в кибербезопасности. Саша говорил меньше всех, но когда вставлял реплику, все замолкали и слушали. Его знания были пугающе глубокими. Он говорил о хакерстве не как о преступлении, а как о высшей форме искусства, игре разума.

– Моя страсть, – сказал он просто, глядя на Соню. – Женщины... Они слишком предсказуемы. Код — нет. В нем всегда есть сюрприз.

Соня лишь улыбнулась. «Не любит женщин»? Он явно не смотрел сейчас на нее так, как будто женщины его не интересуют. Его взгляд скользил по ее губам, шее, линии декольте, и в нем читалось откровенное, животное желание.

Он отвез ее домой на своем, как она позже узнала, скромном на вид, но невероятно технологичном электрокаре. Дошел с ней до крыльца элитного особняка в охраняемом поселке.

– Я знаю, где ты живешь, – сказал он неожиданно. – Вернее, знаю этот район. Хороший выбор. Максимальная приватность, безупречная безопасность. Я ценю это.

– А я еще не знаю, где живешь ты, – парировала Соня.

– Узнаешь, – пообещал он и, наклонившись, поцеловал ее в щеку. Губы были мягкими, чуть шершавыми, а дыхание пахло мятой и чем-то дорогим, древесным. – Спокойной ночи, Соня.

Дальше были недели переписок, которые плавно перетекли в свидания. Он никогда не давил, не настаивал, но его интерес был непоколебим. Он водил ее в странные места: в закрытые хакерспейсы, на лекции по криптографии, в рестораны, где официантами были роботы. Он был гением, и это было очевидно. И он был безумно богат, но никогда этого не показывал. Деньги, казалось, были для него просто удобным инструментом, как отвертка для мастера.

Первый раз они занялись сексом на его вилле с видом на ночной город. Все было так, как она читала в романах: лепестки роз, шампанское, нежные поцелуи. Но когда дело дошло до главного, Саша сбросил маску учтивого кавалера. Он был грубоват, требователен, безжалостно откровенен в своих желаниях.

– Расслабься, – прошептал он, когда она лежала под ним, вся дрожа от ожидания и первого в жизни страха перед близостью. – Я научу тебя. Ты же любишь учиться?

И он учил. Его пальцы, длинные и ловкие, привыкшие летать по клавиатурам, теперь исследовали каждую складку ее тела. Он находил такие места, о которых она и не подозревала. Знал, когда нужно быть нежным, а когда — вскрикнуть от неожиданной, приятной боли. Он раздвинул ее ноги так широко, как только мог, и долго смотрел на ее розовую, уже влажную от возбуждения киску.

– Красивая, – хрипло констатировал он, проводя большим пальцем по узкой щели, едва касаясь бугорка клитора. – Совершенная система. Сейчас я протестирую ее на уязвимости.

И он протестировал. Его язык был горячим и плоским, он вылизывал ее, начиная от самого низа, от узкого, нетронутого ануса, и до самого клитора, который сразу набух и зарокотал пульсирующей болью желания. Он засовывал язык глубоко внутрь ее влагалища, потом сосал ее половые губы, потом снова возвращался к анусу, смачивая его слюной. Соня стонала, впиваясь пальцами в простыни, ее тело выгибалось дугой.

– Пожалуйста... – вырвалось у нее.

– Пожалуйста, что? – он поднял голову, его подбородок блестел от ее соков.

– Войди в меня. Сейчас.

Он ухмыльнулся, встал на колени между ее ног. Его член был огромным, темно-багровым, с мощной, пульсирующей головкой. Он направил его к ее входу, потерся несколько раз, заставляя ее сходить с ума, и одним долгим, неумолимым движением вошел в нее до самого основания.

Боль была острой, но быстро растворилась в волнах нарастающего удовольствия. Он не начинал двигаться сразу, дал ей привыкнуть к его размеру, к ощущению невероятной наполненности. Потом он начал. Медленно, глубоко, выходя почти полностью и снова вонзаясь в нее с мокрым, хлюпающим звуком. Его яйца шлепались о ее промежность. Он смотрел на то, как его член исчезает в ее тугой, розовой дырочке, и на его лице было выражение глубочайшего сосредоточения, как будто он взламывал самую сложную программу.

– Ты тугая, как девственный код, – прошептал он, ускоряя темп. – И мокрая... так мокрая. Вся для меня.

Он перевернул ее на живот, поднял ей таз, вошел сзади, и это было еще глубже, еще животнее. Его шлепки по ее ягодицам отдавались горячей волной по всему телу. Он одной рукой держал ее за бедро, а другой дрочил ее клитор, доводя до первого в жизни оргазма, который прокатился по ней сокрушительным цунами, заставив кричать в подушку.

Кончил он ей на спину, горячими, густыми струями спермы, которые растеклись по ее позвоночнику и попке. Потом слизнул все, не оставив ни капли.

После этого он предложил ей переехать к нему. Соня, еще не очнувшись от головокружения новых чувств и невероятного секса, согласилась.

Их совместная жизнь была похожа на сказку. Он был внимателен, щедр, изобретателен в постели. Каждый раз находил новые способы ее возбудить, довести до исступления. Он мог привязать ее к кровати и часами ласкать языком, пока она не умоляла его взять ее. Мог взять грубо, в душе, прижав к холодному кафелю, так что на ее груди оставались синяки от его пальцев. Он обожал смотреть, как она кончает, и требовал этого по несколько раз за ночь.

Разоблачение случилось за месяц до ее дипломной защиты. Она искала в его кабинете на вилле какой-то документ и наткнулась на папку с логотипом ее университета. А внутри — фотографии, отчеты, и на самом верху — служебное удостоверение. Александр Николаевич Волков. Ректор.

Она стояла, сжимая в руках пластиковую карточку с его серьезным лицом, и не могла понять, как не узнала его. Но она и не могла узнать. Молодой, прогрессивный ректор, нанятый по контракту, вузом почти не управлял, появлялся редко, предпочитая цифровое пространство. Его фото мелькало в новостях, но он выглядел на них строго, в очках, с собранными волосами. Не тот Саша, который мог часами есть ее киску на кухонном столе.

Он вошел в кабинет и все понял с первого взгляда.

– Сюрприз, – сказал он просто, прислонившись к косяку.

– Ты... мой ректор, – выдавила она.

– Да. И это создает определенный конфликт интересов. Особенно сейчас, перед твоей защитой диплома.

– Ты что, думаешь, я буду шантажировать тебя? Или ты меня? – в ее голосе зазвучали стальные нотки, те самые, что она оттачивала на судебных дебатах.

Он подошел к ней, вынул удостоверение из ее оцепеневших пальцев и отложил в сторону. Притянул ее к себе.

– Я думаю, что ты лучшая студентка за последнее десятилетие. И твой диплом будет блестящим. Потому что ты его заслужила. А то, что происходит между нами здесь... – его рука скользнула под ее юбку, нащупала влажную уже безо всяких прелюдий ткань трусиков, – это здесь и останется. Между мной и тобой. Между ректором и его лучшей студенткой. Между мужчиной и женщиной.

Он разорвал ее белье одним резким движением и загнал в нее два пальца. Она вскрикнула, ухватившись за его плечи.

– Но ты же... не любишь женщин, – прошептала она, чувствуя, как по внутренней поверхности бедер стекает ее сок.

– Я не люблю женщин, – согласился он, начиная двигать пальцами внутри нее, растягивая ее узкий проход. – Я люблю тебя. Ты не женщина. Ты — исключение. Гениальный код, который я никогда не смогу взломать до конца. И это сводит меня с ума.

Он посадил ее на край массивного дубового стола, столкнул юбку к талии, оторвал от груди блузку, защелку бюстгальтера ловко расстегнул одним движением. Его рот захватил ее сосок, зубы сжали его, заставив выгнуться от смеси боли и наслаждения. Его пальцы продолжали долбить ее киску, а другой рукой он расстегнул свои брюки, выпустив на свободу огромный, уже готовый член.

– Защита диплома... – успела выдохнуть Соня. – Я...

– Защитишь на «отлично». Я уже читал твою работу. Это шедевр. А сейчас, – он приподнял ее за бедра, нацелился головкой члена в ее растянутое, мокрое отверстие, – сейчас будет защита твоего влагалища. От моего члена. Докажи, что ты лучшая и здесь.

Он вошел в нее стоя, прямо в кабинете, и это было дико, унизительно и невероятно возбуждающе. Она сидела на краю стола, а он, ректор университета, ее научный руководитель по факту, вгонял в нее свой толстый член, шлепая его основанием по ее половым губам с громким, влажным звуком. На столе лежали его документы, папки с делами вуза, а он трахал ее, свою студентку, как последнюю шлюху, придерживая за шею и целуя так жадно, как будто хотел поглотить.

Кончил он ей глубоко внутрь, выдохнув ей в рот стон облегчения. Сперма вытекала из нее обратно на стол, капала на паркет.