Тёплая, липкая ладонь легла ему на лоб. Александр открыл глаза. Над ним склонилась Марго, её рыжие волосы падали шелковичными прядями на его лицо, смешиваясь с запахом секса и дорогих духов.

– Проснись, наша игрушка, – её голос звучал ласково, но в нём чувствовалась стальная нотка. – У тебя выходной, но график развлечений расписан.

Он медленно приподнялся на локтях. Его тело ныло приятной, глубокой усталостью, мышцы были мягкими, а внизу живота тлело знакомое, покорное возбуждение. Он был голый на огромной кровати, а вокруг, словно роскошные, опасные птицы, двигались девушки – Лиза, Стефания, Жасмин, Кира. Они уже были одеты в лёгкие домашние халаты, но под тканью угадывались те самые, уже знакомые ему очертания их тел, те выпуклости, которые за ночь он научился так хорошо ощущать внутри себя.

– Сегодня у нас культурная программа, – объявила Лиза, потягиваясь. Её халат расстегнулся, открыв упругую грудь и плоский живот. – «Купол». Ты знаешь такое место?

Александр смущённо покачал головой. Жасмин, смеясь, провела прохладными пальцами по его спине.

– Элитный приватный клуб, милый. Только для особых гостей. И для особых развлечений.

Его быстро привели в чувство: душ, где с него смыли остатки прошлой ночи сильные, намыленные руки нескольких девушек, лёгкий завтрак, который он ел, сидя на коленях перед Лизой и глядя на её длинные ноги. Его одели – но не в его старый костюм, а в узкие чёрные брюки из тончайшей кожи и облегающую майку из сетки, которая сквозила, открывая соски и пресс. Одежда подчёркивала его бесправное положение, делала его объектом.

– Прекрасно, – оценила Стефания, обводя его взглядом. – Хорошо показывает товар.

Лимузин ждал их у подземного входа. В салоне пахло кожей, дорогим алкоголем и их духами. Александр сидел на низком сиденье, а они – Лиза, Марго, Кира и Стефания – расположились вокруг, словно охранницы или хозяйки. Их руки не забывали о нём: то погладят по волосам, то проведут по шее, то сожмут его член через тонкую кожу брюк, заставляя его вздрагивать и стонать.

– В «Куполе» тебя ждёт испытание, – сказала Лиза, её голубые глаза холодно сверкали в полумраке салона. – Там соберутся наши... подруги. Единомышленницы. Они захотят убедиться, что наша новая игрушка действительно так хороша, как мы говорим. И ты должен будешь их убедить.

Александр кивнул, глотая слюну. Страх смешивался с предвкушением. Он уже принадлежал им, и мысль о том, чтобы быть выставленным на показ, быть использованным на глазах у других, сводила с ума.

«Купол» оказался огромным пространством под стеклянной крышей, где днём, должно быть, лился солнечный свет, а сейчас царил приглушённый, интимный полумрак. В центре зала была круглая площадка, освещённая мягкими спотами, окружённая низкими диванами и креслами. И на этих диванах сидели женщины. Десятки женщин. Все невероятно красивые, с безупречным макияжем, в вечерних платьях, костюмах, некоторых в вызывающе откровенных нарядах. Но теперь, зная правду, Александр видел то, что раньше упустил бы: лёгкую угловатость в некоторых движениях, ширину плеч под тонким шёлком, уверенность во взгляде, которую редко встретишь у рождённых женщин. Весь этот роскошный, блестящий мир был их миром.

Разговоры смолкли, когда их группа вошла в зал. Все взгляды устремились на Александра. Он почувствовал, как под этим оценивающим, голодным вниманием по его коже побежали мурашки, а член напрягся, отчётливо вырисовываясь под облегающей кожей.

– Дорогие, – голос Лизы, низкий и властный, легко заполнил пространство. – Разрешите представить. Александр. Наше новое приобретение. И сегодня он весь ваш.

Лёгкий возбуждённый гул пронёсся по залу. Кто-то ахнул, кто-то одобрительно улыбнулся, поправляя браслет на запястье.

– Покажи им, на что ты способен, мальчик, – прошептала Марго ему на ухо и слегка подтолкнула вперёд, к освещённой площадке.

Он ступил на мягкий ковёр в центре, чувствуя себя гладиатором на арене. Десятки пар глаз пожирали его. Лиза, Стефания, Кира и Марго остались у края, наблюдая.

Жасмин, подойдя к нему, без церемоний расстегнула пряжку на его брюках и стянула их вниз вместе с нижним бельём. Его член, уже полностью готовый, упруго выпрямился на всеобщее обозрение. Раздались одобрительные возгласы, щелчки каблуков.

Первой вышла на площадку незнакомка – высокая брюнетка в алом платье с глубоким вырезом. Она медленно, с хищной грацией обошла его кругом.

– Милый, – сказала она, и её голос звучал как шёлк, натёртый песком. – Лиза хвалит твою покорность. Покажи.

Она подошла вплотную и, не отрывая от него взгляда, опустилась на колени перед его членом. Но вместо того, чтобы взять его в рот, она лишь облизнула свои губы, а затем подняла на него глаза.

– Я хочу видеть, как ты сам себя предлагаешь. Возьми мой член. Сделай это красиво.

Она ловким движением подобрала полы платья, и Александр увидел, как из-под тонкого кружева её трусиков выдвигается её собственный, внушительный член. Он был толстым, с крупной, блестящей от смазки головкой.

Александр, повинуясь незримому приказу, опустился перед ней на колени. Его руки дрожали, когда он взял её член в ладони. Он почувствовал его пульсацию, тепло. Зал замер, наблюдая.

– Соси, – просто сказала женщина, и он послушно открыл рот.

Он уже знал эту науку. Принял в рот сначала головку, обвёл её языком, почувствовав солоноватый вкус преякулята, затем, подавшись вперёд, стал принимать её глубже. Она положила руку ему на затылок, но не стала торопить, позволяя ему работать самому. Глубокие, мерные движения головы, посасывающие звуки, его слёзы, выступающие на глазах от напряжения – всё это было частью шоу. Зрительницы шептались.

Когда он почувствовал, как её член задрожал у него на языке, она вынула его, похлопав его по щеке.

– Хорошо. Но это только разминка.

Следующей была пара: две стройные блондинки в одинаковых чёрных корсетах. Они подошли, держась за руки.

– Мы хотим его одновременно, – сказала одна из них, и в её руке мелькнул флакон с лубрикантом. – Рот и задница.

Александра мягко, но неотвратимо положили на спину на мягкий ковёр. Кто-то подложил ему под голову подушку. Первая блондинка встала над его лицом, направляя свой аккуратный, розовый член к его губам. Вторая, смазав прохладным гелем его задний проход и свой собственный толстый, прямой член, устроилась у него между ног.

– Расслабься, игрушка, – прошептала она, и острый наконечник упёрся в его расслабленное отверстие.

Он открыл рот для члена над собой, и в тот же миг в его задницу вошло инородное тело. Боль была уже знакомой, быстрой, переходящей в глубокую, растягивающую наполненность. Он застонал, и звук был тут же заглушён членом, продвинувшимся глубже в его глотку.

И началось. Они двигались не в унисон, а в своём ритме, создавая внутри него безумную, хаотичную симфонию толчков. Член в заднице бился глубоко, ударяя по его простате, заставляя его собственный член выстреливать струйки смазки на живот. Член во рту то скользил по языку, то глубоко входил в горло, заставляя его давиться и хрипеть. Зал взорвался аплодисментами и одобрительными криками. Женщины подходили ближе к краю площадки, некоторые уже расстегнули блузки, лаская собственную грудь или наматывая пряди волос на пальцы.

Лиза, наблюдая со стороны, курила тонкую сигарету, довольная улыбка играла на её губах. Её голубые глаза блестели холодным триумфом.

Блондинки кончили почти одновременно. Сперма, тёплая и густая, хлынула ему в горло и одновременно заполнила его задницу, растягивая её изнутри. Он глотал, захлёбываясь, чувствуя, как жидкость вытекает из него обратно, когда член покидал его тело. Его живот и бёдра были залиты липкой белизной. Он лежал, беспомощный, разряженный, но его член всё ещё стоял, болезненно твёрдый, требуя продолжения.

Но зрительницы ещё не насытились зрелищем. Следующей вышла женщина постарше, с аристократичными чертами лица и собранными в строгую причёску седыми волосами. На ней было элегантное платье-футляр, которое она сейчас медленно расстёгивала.

– Я слышала, он умеет подчиняться приказам, – сказала она, и её голос звучал как ледяная вода. – Заставь его вылизать меня. После того как все закончат.

Общий смешок, полный понимания и предвкушения, пронёсся по залу. Александр смутно понял, о чём речь, но у него не было сил думать.

Серая дама подошла и, не снимая платья, лишь приподняв его, встала над его лицом, широко расставив ноги. Перед его глазами оказалась её промежность: гладко выбритая, настоящая женщина, с влагалищем и половыми губами,. От неё исходил тонкий, пряный аромат дорогой пудры и возбуждения.

– Позже, – сказала она, глядя на него сверху вниз. – Сначала пусть удовлетворит остальных.

И начался настоящий поток. Его ставили на колени, и к нему подходили одна за другой, подставляя ему свои члены – толстые и тонкие, длинные и короткие, гладкие и с выступающими венами. Он обслуживал их ртом, руками, позволяя им использовать его лицо как инструмент для своего удовольствия. Его заставляли лизать яйца, сосать до самого горла, глотать сперму, которую некоторые выстреливали прямо ему в глотку, а другие размазывали по его щекам и лбу. Его задница не оставалась без работы: то одна, то две сразу входили в него, трахая его в разных позах – то сзади, то положив на спину и высоко закинув его ноги. Каждый новый оргазм, который потрясал его тело, казался сильнее предыдущего, хотя к его собственному члену почти не прикасались. Он кончал просто от насилия, от унижения, от ощущения себя общественной собственностью, от аплодисментов и одобрительных возгласов.

Наконец, когда последняя гостья, истончённая платиновой блондинка с членом, как у божества, вынула его из его разорённой задницы и, кончив ему на спину, отошла, наступила тишина. Александр лежал лицом вниз на ковре, весь в поту, сперме и синяках, едва дыша. Воздух в зале гудел от возбуждения и разряженной страсти.

Тогда седая дама медленно подошла к нему снова. Она уже сняла платье и стояла над ним в одном нижнем белье – кружевном комплекте цвета слоновой кости.

– Теперь, мальчик, – произнесла она ледяным тоном. – Твой финальный акт. Выползай.

Он, дрожа всеми конечностями, заставил себя встать на четвереньки. Его спина протестовала, мышцы горели.

– Ко мне.

Он пополз к ней, как собака, чувствуя, как смесь спермы и лубриканта стекает по его внутренней стороне бёдер. Она села на край низкого дивана, откинулась и широко развела ноги. Всё её величие, вся её холодная власть были направлены сейчас на него. Взорванный, переполненный другими телами, он теперь должен был совершить акт, казавшийся самым интимным и самым унизительным одновременно.

– Лижи, – приказала она. – Вылижи всю. Покажи, как благодарен за то, что тебя допустили в наш круг.

Он опустил голову между её бедер. Запах был другим – не как от члена, а более сладковатый, сложный, женственный. Он провёл языком по складкам её вагины, чувствуя её упругость и тепло. Она вздрогнула и тихо застонала – первый признак потери контроля. Он работал языком старательно, как его учили с членами: ласкал, водил круги, сосредоточился на чувствительном бугорке клитора. Он вводил язык в её влагалище, насколько мог, чувствуя её сужающиеся вокруг него мышцы. Зал замер, наблюдая за этой сценой – развратной и в то же время странно интимной.

Её стоны стали громче, руки впились в его волосы. Она стала двигать бёдрами, встречая его язык. И когда её тело затряслось в оргазме, она прижала его лицо к себе так сильно, что он едва мог дышать, и он чувствовал, как её внутренности сжались вокруг его языка в серии спазмов.

Она откинулась, тяжело дыша, и оттолкнула его голову.

– Достаточно, –

Она выдохнула, и в её голосе впервые появилась мягкая, усталая нота. Александр отполз от неё на коленях, его лицо блестело от её сокровенной влаги, смешанной с остатками спермы других женщин. Он сидел на пятках, опустив голову, чувствуя, как последние капли переживаемого унижения стекают по его душе, оставляя после себя лишь пустое, покорное блаженство.

В зале на мгновение воцарилась тишина, а затем её сменили сдержанные аплодисменты — не бурные, а уважительные, благодарные. Женщины обменивались взглядами, кивали. Он доказал. Он прошёл.

Лиза подошла к нему первой. Её рука, прохладная и уверенная, легла ему на мокрые от пота волосы.

– Встань, – сказала она негромко, но так, что слово прозвучало как приказ.

Он поднялся, пошатываясь. Ноги плохо слушались, но он устоял. Все двадцать его... хозяйок? Наставниц? Владелиц? — окружили его плотным кольцом. Их лица, такие разные и такие одинаковые в своём холодном совершенстве, смотрели на него с новым выражением — не только с голодным любопытством, но и с долей признания.

– Ты хорошо справился, – констатировала Лиза. Голос её был лишён похвалы, в нём просто констатировался факт. – Теперь ты официально наш. Полностью. Поздравляю.

Марго сзади обняла его за талию, прижалась губами к его потному плечу.

– Наша общая игрушка, – прошептала она. – И мы будем очень ревнивы. Никаких чужих глаз больше. Только мы.

Его снова повели, но уже не так, как раньше — не как вещь, а скорее как ценный, уставший трофей. Они обтерли его влажными салфетками с запахом апельсина и мяты, накинули на плечи длинный, мягкий чёрный халат, который пах кедром и Лизой. В лимузине он сидел уже не на отдельном сиденье, а между Марго и Кирой. Его голова лежала на плече у Киры, её пальцы медленно расчёсывали его волосы. Он почти дремал, убаюканный равномерным гулом двигателя и тёплой усталостью во всех членах.

– Куда мы? – спросил он сипло, не открывая глаз

.– Домой, – ответила Лиза с переднего сиденья. – Наш дом. Твой дом теперь тоже.

Он не стал спрашивать, что это значит. Он просто кивнул, погружаясь в полудрёму, где смешивались образы: вспышки членов на фоне тёмного бархата, вкус спермы на задней стенке глотки, ледяной приказ седой дамы и странная, почти нежная теплота её влагалища на его языке.

Машина остановилась не у стеклянной башни «Аргуса», а у неприметного, но роскошного особняка в закрытом посёлке. Фасад был выдержан в стиле модерн, окна затемнены. Внутри пахло старой древесиной, воском для паркета и всё теми же дорогими духами.

– Это наше убежище, – пояснила Стефания, проводя его через холл с камином. – Здесь живём мы. И теперь будешь жить ты. У тебя будет своя комната. Вернее... наша с тобой комната.

Его отвели на второй этаж, в просторное помещение с высокими потолками. Это была не комната в обычном понимании. Скорее, нечто среднее между спальней и будуаром. В центре стояла огромная круглая кровать на низком постаменте, застеленная чёрным шёлком. Стены были обиты тёмно-бордовым бархатом, на одной из них висели наборы изящных, но прочных кожаных ремней и мягких наручков. В углу располагалась глубокая ванна, уже наполненная парящей водой с лепестками роз. Но самым поразительным был прозрачный шкаф-купе, в котором висели вещи — та самая кожаная униформа, в которую его одевали сегодня, а также несколько других нарядов: короткие шорты-слипы из сетки, узкие бриджи из латекса, даже нечто вроде корсета для мужчин.

– Твой гардероб, – улыбнулась Жасмин, открывая дверцу. – Для разных мероприятий и настроений.

– А это... – Марго провела рукой по набору ремней на стене, – на случай, если захочешь почувствовать себя по-настоящему связанным. Или если мы захотим.

Александр молча осматривался. Страха не было. Было спокойное, почти философское принятие. Он продал душу, тело, волю. И взамен получил... это. Роскошную клетку. И двадцать богинь в качестве тюремщиц и любовниц.

– Иди, прими ванну, – мягко, но не допуская возражений, сказала Лиза. – Мы придём к тебе позже. Сегодня ты заслужил отдых. Спокойный.

Он кивнул и, скинув халат, ступил в горячую воду. Она обожгла его кожу, смывая остатки вечера — липкую сперму, пот, запах чужих духов и власти. Он откинулся на краю ванны, закрыл глаза. В голове не было мыслей. Только ощущения: тепло воды, покалывание в разгорячённых мышцах, лёгкая болезненная пустота в заднем проходе, приятная тяжесть в члене.

Он не слышал, как вошли. Просто почувствовал, как вода колыхнулась, и открыл глаза. В ванну, не спеша, погружались Марго и Кира. Они были обнажены, их тела под водой казались ещё более скульптурными и нереальными. Марго села напротив него, её рыжие волосы намокли и потемнели, прилипнув к груди. Кира устроилась сбоку, её тёмная кожа контрастировала с белизной мраморной ванны.

Никто не говорил. Марго взяла губку, намылила её и медленно, тщательно стала мыть его грудь, плечи, шею. Её движения были нежными, почти материнскими. Кира массировала его ноги под водой, её сильные пальцы разминали уставшие икры и бёдра. Это была не ласка, ведущая к сексу. Это был ритуал очищения и обладания. Они мыли свою вещь.

– Ты сегодня был прекрасен, – тихо сказала Марго, касаясь губами его ключицы. – Когда ты ползал к Марине — этой седой суке — на коленях... у меня кончили просто от вида.

– Она одна из старейших и самых уважаемых, – добавила Кира, её пальцы скользнули выше по его бедру, к паху, но лишь слегка коснулись основания его члена. – То, что она позволила тебе это... знак высшего доверия. Ты больше не посторонний. Ты наш.

Александр молчал, лишь кивнул, наслаждаясь прикосновениями. Его член, ожидая привычного насилия, начал медленно наполняться кровью, поднимаясь в тёплой воде.

– Ах ты, ненасытный, – прошептала Кира, наконец обхватив его рукой. Но она не стала дрочить его, а лишь нежно гладила, ощущая пульсацию. – Сегодня не для этого. Сегодня — только это.

Она наклонилась и взяла его член в рот не для глубокого минета, а просто, чтобы почувствовать его вкус, тепло, чтобы обвить языком головку. Это было похоже на поцелуй, только ниже. Марго в это время целовала его в губы — долго, сладко, с языком, её мокрые груди прижимались к его груди.

Он кончил быстро, почти без предупреждения, судорожно выбросив сперму в тёплую воду, в её рот. Кира не отстранилась, а проглотила, не переставая смотреть ему в глаза.

После ванны они укутали его в огромное полотенце и уложили на чёрную шёлковую простыню. Кровать была огромной, и он лежал один посередине, чувствуя себя маленьким мальчиком в логове великанш. Марго и Кира вытерлись и легли по бокам, не прижимаясь, просто присутствуя.

Он заснул почти мгновенно, и его сон был глубоким и без сновидений.

Его разбудил не звук, а ощущение. Чужая тяжесть на груди. Он открыл глаза. В предрассветном полумраке комнаты, освещённой лишь ночником в форме полумесяца, над ним склонилась Лиза. Она сидела верхом на нём, её бёдра сжимали его талию, но не для секса. Она просто смотрела на него, её пепельные волосы были распущены и падали серебристыми волнами на её плечи и на его грудь. Она была обнажена. Её член, в спокойном состоянии всё ещё внушительный, лежал на его животе тёплым, тяжёлым бруском.

– Ты спишь, как убитый, – сказала она тихо. Голос её в тишине комнаты звучал глухо, без привычной стальной опоры.– Лиза... – начал он.– Молчи.

Она положила ладони ему на грудь, её длинные пальцы растопырились, будто измеряя его.– Ты знаешь, что мы все прошли через ад, чтобы стать такими? – спросила она негромко, не ожидая ответа. – Гормоны, операции, боль, насмешки, отчуждение. Мы построили этот мир — красивый, холодный, сильный — чтобы спрятаться. Чтобы быть вместе. И чтобы владеть.

Она наклонилась ниже, её губы почти коснулись его.– Ты — первое, что мы себе позволили из внешнего мира. Не вещь. Не игрушку. А... дополнение. Ты понял?

Он посмотрел в её голубые глаза, в которых в этот миг не было ни капли привычного льда, лишь странная, уязвимая серьёзность.– Я понял, – прошептал он.– Хорошо.

И тогда она сделала то, чего он никак не ожидал. Она не стала его трахать, не приказала ничего. Она просто опустилась рядом, обняла его за плечи и притянула к себе, устроив его голову у себя на груди. Её рука легла ему на волосы.– Спи, – сказала она. – Завтра на работу. И у меня для тебя будет новое задание.

Он прижался лицом к её упругой груди, чувствуя запах её кожи, и снова уснул. В последний момент перед погружением в сон он почувствовал, как её член, лежащий рядом с его бедром, слегка подрагивает, будто в беззвучном рыдании или от сдерживаемого желания.

Утро началось с привычного, но теперь уже знакомого хаоса. Его разбудил запах кофе. В огромной кухне-столовой за столом уже сидело несколько девушек в домашней одежде — шелковые халаты, спортивные брюки, кто-то просто в нижнем белье. Запахло яичницей с беконом и свежей выпечкой.

– А, наше сокровище проснулось! – крикнула Жасмин, подмигивая ему. – Садись, кормить будем. Силы понадобятся.

Его посадили на стул, и Стефания положила перед ним полную тарелку. Он ел под их взглядами — теперь уже не оценивающими, а почти домашними. Они болтали о работе, о новых проектах, о планах на вечер. Он был частью этого круга — немой, но принятый.

После завтрака Лиза, уже в своём безупречном рабочем костюме, отвела его в сторону.– Сегодня твои обязанности меняются, – сказала она деловым тоном. – Ты больше не просто курьер и подавальщик кофе. Ты будешь помогать мне с документами. И... с персональными поручениями. Понял?

– Понял, – кивнул он.– И ещё. Вечером у нас запланирована внутренняя проверка. Будут задействованы только свои. Ты будешь центром внимания. Готовься. Отдыхай днём.

На работе в «Аргусе» всё было и так, и не так. Девушки относились к нему по-прежнему чуть снисходительно, но теперь в их взглядах читалась иная интимность, знание. Когда он нёс Лиза кофе, она, разговаривая по телефону, не глядя, положила руку ему на пояс, а её пальцы на секунду задержались у ширинки его брюк. Он вздрогнул, и она едва заметно улыбнулась.

День прошёл в бумажной рутине, которая показалась ему подобием нормальности. Но под ней пульсировало постоянное, фоновое возбуждение — ожидание вечера.

Вечером, вернувшись в особняк, он застал лишь часть «коллектива». В гостиной собрались Лиза, Марго, Кира, Жасмин, Стефания и ещё пять девушек, которых он знал меньше — Алиса, Вера, Полина, Ульяна и София. Все они были в разных вариациях домашней или слегка игривой одежды.

– «Внутренняя проверка», – объяснила Лиза, – это наш внутренний ритуал. Раз в месяц. Проверяем нашу игрушку на... сохранность качеств. И обновляем чувства.

В центре гостиной уже лежал толстый мат, а рядом стояла небольшая тележка с предметами. Александр увидел там знакомые наручники, флаконы с лубрикантом, но также и новые вещи — какие-то вибраторы, свечи, кожаные плётки с мягкими хвостами.

– Раздевайся, – скомандовала Стефания. – И встань на колени в центре.

Он повиновался. Воздух в комнате был тёплым, пахнущим вином и кожей. Десять пар глаз смотрели на него с разными выражениями: у Лизы — холодная концентрация, у Марго — игривый интерес, у Киры — спокойная оценка.

– Первый тест: послушание без принуждения, – сказала Лиза. – Марго, начни.

Марго вышла вперёд. Она была в коротком чёрном шелковом халатике, который ничего не скрывал. Её член уже был в полуэрекции.– Сашенька, – томно произнесла она. – Я хочу, чтобы ты сам, без моих рук, взял меня в рот и довёл до конца. Но с условием: ты не можешь касаться себя. И не можешь кончить сам. Понял?

Он кивнул, его собственное тело уже откликнулось на вызов. Он переместился на коленях к ней, взял её теплеющий член в руку, чтобы направи

Он взял её теплеющий член в руку, чтобы направить к губам, но Марго качнула головой.

– Без рук. Только рот. Покажи, как ты научился.

Александр замер, затем медленно наклонился. Его губы нащупали гладкую головку, уже влажную от преякулята. Он облизнул её, почувствовав знакомый солоноватый вкус, затем, подавшись вперёд, взял член в рот без помощи рук. Это было сложнее — нужно было балансировать, чтобы не упасть, и контролировать глубину. Он начал работать челюстью и языком, всасывая, скользя вперёд-назад. Его руки, сложенные за спиной, сжимались в кулаки от напряжения.

Марго закинула голову и тихо застонала. Её пальцы вцепились в его волосы, но не управляли им, лишь поощряли. Остальные наблюдали молча, лишь по тяжёлому дыханию некоторых было понятно, как их возбуждает это зрелище.

– Хороший мальчик, – выдохнула Марго. – Глубже... да, вот так...

Её член пульсировал у него на языке, увеличиваясь в размерах. Александр чувствовал, как его собственное желание раскаляется, как яички ноют от потребности, но он помнил правило — себя трогать нельзя. Он сосредоточился на ней, на её стонах, на её вкусе. Он ускорил темп, используя всё, чему научился: давление языка снизу, лёгкие посасывающие движения щёк, касание нёба.

– Я сейчас... – предупредила Марго, и её бёдра дёрнулись вперёд.

Он приготовился, не отстраняясь. Тёплая, густая сперма ударила ему в горло, он сглотнул, потом ещё, и ещё, пока она не опустошилась, тяжело дыша. Он высвободил её мягкий член изо рта, на его губах остались белые капли.

– Отлично, – холодно констатировала Лиза. – Тест на выдержку. Кира, твоя очередь.

Кира подошла. Она была в узких кожаных легинсах и облегающем топе. В руках у неё была одна из тех плёток с мягкими кожаными хвостиками.

– Встань, повернись к стене, расставь ноги, – приказала она.

Александр повиновался. Он стоял лицом к тёмной стене, чувствуя, как воздух касается его оголённой спины и ягодиц.

– Ты не должен издавать ни звука, – сказала Кира. – Сколько ударов вытерпишь молча, столько и получишь награды позже.

Первый удар был лёгким, почти ласковым — кожаные полоски шлёпнулись по его ягодицам, вызывая лишь тепло. Второй — сильнее. Третий — Кира замахнулась пониже, и хвостики оставили жгучую полосу по задней поверхности бёдер. Он вздрогнул, но сжал зубы. Удары сыпались методично, не слишком жестоко, но настойчиво, каждый раз на новом месте — по пояснице, по лопаткам, по икрам. Его кожа горела, но боль была странно приятной, она смешивалась с унижением и ожиданием. Он молчал, лишь его дыхание стало прерывистым. Его член, болтающийся между ног, был твёрдым как камень.

– Двадцать, – наконец сказала Кира, прекращая. – Неплохо. Теперь можешь обернуться.

Он обернулся. Его глаза были влажными от слёз, которые он сдерживал. Кира смотрела на него с одобрением.

– Награда, – сказала она и опустилась перед ним на колени.

Она взяла его член в рот, но не стала делать глубокий минет. Она просто обхватила его губами и языком, лаская головку, пока он не застонал, не в силах сдержаться. Она тут же отпустила.

– Не сейчас. Позже, – улыбнулась она, и в её глазах вспыхнула искра азарта.

– Тест на адаптивность, – объявила Жасмин. – Сейчас мы будем менять тебя, как перчатки. Алиса, Вера, приготовьтесь.

Две девушки, которых он знал меньше — хрупкая брюнетка Алиса и более коренастая, с короткой стрижкой Вера, — вышли вперёд. Алиса держала в руках пару мягких кожаных наручников, соединённых цепью.

– Ложись на спину, – сказала Вера, её голос был низким и хрипловатым.

Когда он лёг, Алиса закрепила наручники на его запястьях, пристегнув цепь к прочному кольцу, вмонтированному в пол. Он оказался растянут, беспомощен. Вера тем временем надела на свои руки кожаные перчатки без пальцев и взяла большой флакон с лубрикантом.

– Мы будем тебя растягивать, – пояснила она. – Готовься.

Алиса устроилась у его лица, её тонкий, изящный член уже был готов. Она направила его к его губам, и он автоматически открыл рот. Вера в это время смазала его задний проход и свой собственный, толстый и короткий член. Без предупреждения она вошла в него сверху, опустившись всем весом. Он ахнул, но звук был заглушен членом Алисы, которая двинулась вперёд.

И началось. Они двигались в разном ритме, не давая ему привыкнуть. Только он начинал подстраиваться под глубокие, медленные толчки Веры, как Алиса ускорялась, заставляя его давиться. Потом они менялись — Вера начинала яростно долбить его снизу, а Алиса замирала, позволяя ему отдышаться, лишь посасывая её головку.

Его тело было полем битвы, а они — двумя армиями, штурмующими его с двух сторон. Его собственный член, прикованный невозможностью дотронуться, стоял столбом, извергая капли смазки на живот.

Через некоторое время их сменила другая пара — Полина и София. Полина была высокой блондинкой с членом невероятной длины, София — миниатюрной шатенкой с кудрями и крупными, чувственными губами. Они освободили его от наручников, но не дали передышки.

– На колени, между нами, – приказала Полина.

Он опустился на колени. Полина встала перед ним, София — сзади. Они дали ему команду одновременно обслуживать оба члена ртом и руками. Он сосредоточился на члене Полины, взяв его в рот, в то время как его руки, по команде, должны были дрочить Софию. Он работал ртом, лаская длинный ствол Полины, в то время как его пальцы скользили по члену Софии, стараясь найти нужный ритм. Это было сложно — концентрация разделялась, тело пыталось слушаться двух хозяйк сразу.

– Быстрее, – стонала София, двигая бёдрами навстречу его руке.

– Глубже, – требовала Полина, её пальцы впивались в его волосы.

Он пытался угодить обеим, чувствуя, как его разум плавится от перегрузки. Потом они поменялись — София встала перед ним, а Полина устроилась сзади, снова войдя в него без предупреждения. Теперь он сосал Софию, пока его трахали сзади. Его тело гнулось, подчиняясь, и он чувствовал себя инструментом в опытных руках.

Так продолжалось, пары сменялись, каждая со своими требованиями, своими темпами, своими извращениями. Его заставляли лизать яйца после того, как кончали в его рот, его использовали как подставку для того, чтобы тереться о его лицо, его задницу растягивали до предела, входя в него по двое одновременно — сперва Вера и Ульяна, члены которых, хотя и не самые крупные, вместе заполняли его до тошноты. Он рычал от переполненности, слезы лились градом, но он не просил остановиться. Его оргазмы приходили сами, без прикосновений к члену — когда Полина и София кончали в него одновременно, или когда Ульяна, яростно трахая его сзади, кричала и заполняла его кишку горячей спермой.

Наконец, когда он лежал на мате, весь в поту, сперме и лубриканте, едва дыша, к нему подошла Лиза. Она была единственной, кто до сих пор не участвовал.

– Последний тест, – сказала она тихо. – Выносливость духа.

Она принесла со стола небольшую вибрационную яйцо с пультом.

– Открой рот, – приказала она.

Он открыл. Она положила яйцо ему на язык.– Держи. Не глотай, не выплевывай. И не кончай, пока я не разрешу.

Затем она повернула его на живот, смазала его разгорячённый анус и без прелюдий вошла в него своим огромным, твёрдым членом. Она начала двигаться медленно, почти нежно, но с каждым толчком её движения становились жёстче, глубже. В то же время она взяла пульт и включила вибратор у него во рту.

Мощная, низкочастотная вибрация заполнила его рот, отдаваясь в челюсти, в череп. Он застонал, и звук был искажён вибратором. Лиза трахала его сзади с методичной, безжалостной силой, её удары били точно по простате, заставляя его члена выстреливать струйки смазки на мат. Вибрация во рту сводила с ума, мешая сосредоточиться, смешиваясь с ощущениями от её члена внутри. Она ускоряла темп, её пальцы впивались в его бёдра, её дыхание стало тяжёлым.

– Кончай, – вдруг приказала она хрипло. – Сейчас же.

Его тело, доведённое до предела, взорвалось оргазмом, который вырвался из него с немым криком. Сперма выплескивалась мощными толчками, пачкая мат под ним. В тот же миг Лиза, сдавленно зарычав, кончила внутри него, её член пульсировал, заполняя его горячим семенем. Она выключила вибратор, позволив ему выплюнуть яйцо, и медленно вынула свой член.

Она опустилась рядом с ним, тяжело дыша. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием всех присутствующих.

Через некоторое время Лиза прикоснулась к его мокрой спине.– Всё, – сказала она. – Проверка пройдена. Ты выдержал.

Его освободили, помогли встать. Десять пар рук обнимали его, целовали, вытирали его тело влажными салфетками. В их прикосновениях не было больше вызова — только обладание, принятие.

– Теперь ты полностью наш, – прошептала ему на ухо Марго, пока они вели его в спальню. – Навсегда.

Его уложили в огромную кровать, и на этот раз они все легли вокруг — не для секса, а просто чтобы быть рядом. Их тела, тёплые и пахнущие кожей, потом и спермой, окружали его плотным кольцом. Он лежал в центре, чувствуя их дыхание на своей коже, и закрыл глаза.

Он был дома.