Я ещё не знал, но уже хотел

Глава 6. Разговор

Сергей зашёл в прихожую, и на секунду мне показалось, что время остановилось. Он был крупным — я это знал, — но вблизи, в свете прихожей, он казался ещё больше. Не толстым, а именно крупным, широким в плечах, с крепкой шеей и руками, которые не помещались в карманы джинсов. Он снял куртку, повесил её на крючок, и я заметил, как уверенно он это делает — как человек, который знает, что его здесь ждут.

— Спасибо, что пригласили, — сказал он, и голос у него был спокойный, низкий, без всякой показной крутости. — Я, честно, не был уверен, что вы решитесь.

— Я тоже, — честно ответил я.

Он усмехнулся — коротко, без злобы, — и протянул мне бутылку вина. Я взял. Наши пальцы на секунду соприкоснулись, и я почувствовал, какие у него тёплые руки.

Катя вышла из кухни. Она надела то самое платье — тёмно-синее, с открытыми плечами, — и волосы распустила, как я любил. Увидев её, Сергей не изменился в лице, но что-то в его глазах стало мягче. Он не смотрел на неё как на кусок мяса. Он смотрел на неё как на женщину, которую знает. И это было хуже всего.

— Привет, — сказала она тихо.

— Привет, — ответил он.

И в этом коротком обмене было столько всего — близости, памяти, недосказанности, — что я почувствовал себя лишним. Как будто я стоял в дверях своей собственной квартиры и смотрел на двух людей, у которых была своя история.

— Проходите, — сказала она, справившись с собой. — Ужин почти готов.

Мы сели за стол. Я — во главе, она — напротив, Сергей — между нами, сбоку. Я специально так посадил, чтобы не оказаться напротив него, чтобы не смотреть ему в глаза весь вечер. Но это не помогло: я всё равно чувствовал его присутствие, как чувствуешь жар от открытого огня.

Первые минуты были натянутыми. Мы говорили о работе, о погоде, о каком-то фильме, который все трое не смотрели. Катя подливала вино, я подкладывал еду, Сергей хвалил её стряпню. Всё было вежливо, правильно — и абсолютно фальшиво. Мы все трое играли роли: я — гостеприимного мужа, она — заботливую жену, он — благодарного гостя. А под этим слоем вежливости было что-то другое. Что-то, что ждало.

После второй бутылки разговор стал проще. Сергей рассказал, что работает в строительной компании, что любит горные лыжи и что у него была собака, которая умерла два года назад. Он говорил спокойно, без хвастовства, и я поймал себя на том, что он мне нравится. Не как соперник, не как «бык», а как человек. И это было странно.

Катя смеялась над его шутками. Она разрумянилась, ожила, и я видел, как она смотрит на него — не как на любовника, а как на мужчину. Она смотрела на него так, как когда-то смотрела на меня. И я чувствовал, как во мне поднимается что-то — не злость, а принятие. Я знал, что она его хочет. И я знал, что разрешаю ей это.

А потом Сергей поставил бокал и сказал:

— Я вижу, вы ещё не готовы.

Мы оба замерли. Он сказал это не с обидой, не с вызовом, а спокойно, как констатируют факт. И от этого спокойствия мне стало стыдно.

— Я не о том, что вы не хотите, — продолжил он, глядя на меня. — Я о том, что вы ещё не решили. Ты смотришь на неё, потом на меня, потом снова на неё. Ты пытаешься понять, что чувствуешь. И это нормально. Но пока ты не поймёшь, я буду лишним.

— Я... — начал я, но он меня перебил.

— Не надо. Не говори сейчас. — Он встал. — Я пойду. Не потому, что обиделся. Потому что я не хочу, чтобы это было так. Я хочу, чтобы это было правильно. Для всех троих.

Катя смотрела на него с каким-то странным выражением — не разочарованием, а уважением. Она тоже встала.

— Я провожу тебя.

Они вышли в прихожую. Я остался за столом, глядя на недопитое вино и остывшую еду. Я слышал, как они шепчутся у двери, — не разбирал слов, только интонации. И в этих интонациях не было страсти. Было что-то другое — договорённость. Как будто они решали, что делать дальше.

Дверь закрылась. Катя вернулась на кухню. Она не села за стол, а осталась стоять, прислонившись к дверному косяку, и смотрела на меня. В её глазах не было вины. Не было вызова. Было что-то, чего я не видел раньше, — решимость.

— Ты знаешь, почему он ушёл? — спросила она.

— Потому что я не готов.

— Нет. — Она покачала головой. — Потому что я не готова. И он это увидел. Он умный. Он понял, что я всё ещё играю. Что я делаю вид, что всё под контролем, а на самом деле я боюсь.

— Чего ты боишься?

Она помолчала. Потом подошла и села напротив. Взяла бокал, но не стала пить. Просто держала его в руках, глядя в тёмно-красную жидкость.

— Я боюсь, что ты возненавидишь меня, — сказала она тихо. — Не сейчас. Сейчас ты хочешь этого. Ты возбуждён, тебе интересно, это ново. Но пройдёт месяц, два, и ты начнёшь меня ненавидеть. За то, что я такая. За то, что я хочу этого. За то, что я не остановила тебя, когда ты сказал «познакомь меня с ним».

— Я не возненавижу тебя.

— Ты не знаешь этого. — Она подняла на меня глаза. — И я не знаю. Поэтому я боюсь.

Я молчал. Потому что она была права. Я не знал.

— Чего ты хочешь? — спросил я. — Не его. Не нас. Ты. Чего хочешь ты?

Она отставила бокал. И заговорила. Медленно, подбирая слова, как будто впервые разрешала себе сказать это вслух.

— Я хочу быть желанной. Не просто «любимой женой», а желанной. Я хочу, чтобы на меня смотрели так, как он смотрит. Я хочу, чтобы меня хотели двое. Одновременно. — Она помолчала. — Я хочу видеть твои глаза, когда он меня трахает. Я хочу знать, что ты там. Что ты хочешь этого. Что ты не просто терпишь, а наслаждаешься. Потому что если ты наслаждаешься — значит, я не шлюха. Значит, я жена, которая делает то, что хочет её муж. И я хочу, чтобы ты хотел этого. Не ради меня. Ради нас.

— А если я не хочу? — спросил я. — Если я просто смотрю?

— Тогда это измена. — Она сказала это просто, без драмы. — Если ты просто смотришь и терпишь — это измена, и я буду чувствовать себя виноватой. А если ты хочешь — это наше. Общее. И тогда я могу быть с ним и с тобой. И не чувствовать себя виноватой.

Я слушал её и чувствовал, как во мне что-то перестраивается. Я думал, что это я разрешаю ей. Что это я даю ей свободу. А на самом деле она давала мне свободу — быть тем, кто хочет этого. Не жертвой, не рогоносцем, а мужчиной, который выбрал это.

— А что ты не хочешь? — спросил я. — Границы. Какие у тебя границы?

Она кивнула, как будто ждала этого вопроса.

— Я не хочу, чтобы ты унижал меня при нём. Не хочу, чтобы он унижал тебя. Не хочу, чтобы это было грязно — в смысле, не по-человечески. Я хочу, чтобы это было красиво. Чтобы мы все трое хотели этого. И ещё... — Она помолчала. — Я не хочу оставаться с ним наедине. Пока. Может быть, потом. Но пока — только втроём. Чтобы ты был там. Чтобы я чувствовала, что это наше, а не моё.

— Хорошо, — сказал я. И сам удивился, как легко это прозвучало.

Она посмотрела на меня. Долго. А потом сказала:

— Теперь ты. Чего ты боишься?

Я задумался. Впервые за эти дни я задумался о своих страхах. Не о том, что будет, а о том, чего я боюсь.

— Я боюсь, что потеряю тебя, — сказал я. — Не физически. А... как жену. Как мою. Я боюсь, что ты влюбишься в него. Или что я сам... — Я замолчал.

— Что ты сам? — тихо спросила она.

— Что я сам привыкну. Что мне это понравится настолько, что я уже не смогу без этого. И что мы станем другими людьми. И я не знаю, понравятся ли мне эти люди.

Она встала, обошла стол и села мне на колени. Обняла за шею, прижалась лбом к моему лбу.

— Мы уже другие, — сказала она тихо. — С той ночи, когда ты застал нас. Мы уже не те, что были. И это не вернуть. Вопрос только в том, какими мы станем. И я хочу стать той, которая хочет. А ты?

Я не ответил. Я поцеловал её. И в этом поцелуе было всё: страх, надежда, возбуждение, любовь. Мы целовались долго, как в первые годы, когда ещё не знали друг друга, но уже хотели узнать. А потом она встала, взяла меня за руку и повела в спальню.

Это был другой секс. Это был секс двух людей, которые только что узнали друг друга заново. Она не лежала и не ждала. Она командовала. Она сказала: «Ляг». Я лёг. Она села сверху, взяла меня в руку, направила и медленно опустилась. И я смотрел на неё — на её лицо, на её грудь, на то, как она двигается, — и понимал, что это та женщина, которую я люблю. Не «жена». Не «изменщица». Катя - женщина, которая хочет. Женщина, которая выбирает и которая выбрала меня — чтобы я был с ней в этом.

Она двигалась медленно, потом быстрее, потом ещё быстрее, и я видел, как она сдерживается, как она пытается продлить это. Но я не хотел продлевать. Я хотел видеть её. И я взял её за бёдра, приподнял и вошёл в неё — глубоко, резко, — и она вскрикнула, запрокинула голову и кончила почти сразу. Я кончил следом, чувствуя, как её тело сжимается вокруг меня, как оно пульсирует, как оно принимает меня.

Мы лежали, тяжело дыша. Она положила голову мне на грудь и сказала:

— Ты видел, какая я?

— Видел.

— В следующий раз он увидит это тоже.

Я обнял её крепче и ничего не ответил, потому что она была права. В следующий раз он не уйдёт, и я не захочу чтобы он уходил.

Друзья, вот это был разговор, да?

Катя наконец раскрылась — и мы узнали, чего она хочет, чего боится и где её границы. А Андрей впервые сказал вслух, чего боится он. Теперь они оба знают, на что идут. И в следующий раз Сергей не уйдёт. Как думаете, что будет в седьмой главе? Ставьте реакции и пишите в комментариях — чем больше откликов, тем быстрее она выйдет. Я читаю всё.