ЧАСТЬ III. ОХОТНИК

Глава 8. Незнакомка

Понедельник — самый тихий день в «Red Ride». После выходных, когда по магазину носятся байкерши и их подруги, после субботних примерок и воскресных пьяных звонков, понедельник кажется почти стерильным. Я люблю его за это. Я прихожу раньше всех, включаю свет, проверяю, ровно ли висят куртки на рейлах, поправляю манекены. Сегодня на мне — простая чёрная футболка, заправленная в кожаные штаны, и тяжёлые ботинки «Док Мартенс» с потёртыми носами. Волосы собраны в хвост, на запястьях — кожаные браслеты с заклёпками. Никакого макияжа, кроме чёрной туши и тёмной помады. Я не жду гостей.

Дверь открывается в половине двенадцатого. Колокольчик над входом звенит коротко и сухо. Я поднимаю голову от каталога, который листала за стойкой.

Она входит, и я сразу понимаю: это не случайная покупательница. Случайные не носят мотоциклетные куртки с идеально подогнанными плечами. На ней чёрная косуха из толстой кожи, по потёртостям видно — не с иголочки, ношеная, любимая. Под ней — белая футболка с выцветшим принтом какой-то рок-группы, кажется, «The Runaways». Джинсы прямые, тёмно-синие, с потёртостями на коленях и маленькой дырой у правого кармана. На ногах — высокие армейские ботинки, шнуровка затянута до последней дырки. Короткая стрижка — тёмный ёжик, — и в ухе серебряная серьга-кольцо. Она не пытается выглядеть женственно. Она выглядит как человек, который знает, кто он, и ему плевать, что об этом думают.

Она останавливается у стены с жилетками, наклоняет голову, разглядывает. Я вижу, как её пальцы касаются шипов на одной из жилеток — осторожно, почти нежно. Она не торопится. Она изучает.

Я выхожу из-за стойки. Мои ботинки стучат по бетонному полу.

— Это последний размер, — говорю я, снимая с манекена чёрную жилетку с шипами на плечах. — Если вам нужен именно этот.

Она оборачивается. И мы встречаемся глазами.

У неё взгляд, который я знаю. Взгляд человека, который ищет. Не покупательницы, которая пришла за обновкой. Не туристки, которая забрела случайно. Она смотрит на меня так, как смотрят на дверь, которую хотят открыть.

— Мне повезло, — говорит она. Голос низкий, спокойный.

Она берёт жилетку из моих рук. Наши пальцы соприкасаются. У неё тёплые руки.

— Хотите примерить? — спрашиваю я.

— Хочу, — говорит она. — Но сначала — другое.

Она вешает жилетку на рейл, поворачивается ко мне и протягивает руку.

— Меня зовут Кира.

Я пожимаю. Рукопожатие твёрдое, короткое.

— Рокси, — говорю я. — Владелица.

— Я знаю, — говорит Кира. — Я специально пришла сюда. Мне сказали, что здесь можно найти не только куртки.

— Кто сказал?

— Одна девушка из вашего клуба. Она говорила, что вы делаете кастомы. И что вы... — она делает паузу, — интересный человек.

Я улыбаюсь. Не показываю зубов.

— Интересный — это расплывчато.

— Согласна, — говорит Кира. — Поэтому я хочу проверить сама.

Она берёт жилетку, идёт в примерочную. Я остаюсь у стойки, но не могу перестать смотреть на её спину. На то, как она идёт — уверенно, без суеты. На то, как она закрывает за собой шторку. Я слышу, как шуршит кожа, как она двигается. Представляю, как жилетка садится на её плечи. У неё хорошие плечи. Широкие, крепкие, как у человека, который привык носить тяжёлое.

Через минуту она выходит. Жилетка сидит идеально. Шипы на плечах поблёскивают в свете ламп. Она поворачивается перед зеркалом, потом смотрит на меня.

— Ну как? — спрашивает она.

— Вам идёт, — говорю я. — Не всем идёт такое.

— А вам? — Она кивает на мою косуху. — Вам идёт.

— Мне идёт всё, что я ношу, — говорю я.

Она смеётся. Коротко, искренне.

— Беру, — говорит она. — Сколько с меня?

Я называю цену. Она расплачивается картой, потом достаёт из кармана куртки визитку и кладёт на стойку. На визитке написано: «Кира Соколова. Психолог».

— Я недавно переехала в город, — говорит она. — Ищу людей. Не для работы. Для себя. — Она смотрит на меня. — Может, встретимся? Кофе, разговор. Без обязательств.

Я беру визитку. Верчу её в пальцах. Я не любительница новых людей. У меня есть Лиза. У меня есть Марго. У меня есть мой бар и мой гараж. Мне не нужны новые лица.

Но что-то в ней есть. Не то, что я вижу в мужчинах, которые подсаживаются ко мне в барах. Не та уверенность, которую они носят как пиджак. У неё другое. Она не пытается произвести впечатление. Она просто есть.

— Хорошо, — говорю я. — В четверг. В «Кофейне на углу», в три.

Она кивает, улыбается и уходит. Колокольчик звенит снова. Я остаюсь одна, с её визиткой в руках. Я смотрю на дверь, которая только что закрылась.

Глава 9. Кофе

В четверг я прихожу в кофейню на пять минут раньше. Я всегда прихожу раньше. Это привычка, которая осталась с тех времён, когда я работала на незнакомых людей и не знала, можно ли им доверять. Я выбираю столик у окна, сажусь спиной к стене — так, чтобы видеть вход. На мне сегодня серый свитер с высоким воротом, чёрные джинсы и кожаная куртка. Волосы распущены. Я не думаю, зачем я это сделала. Просто распустила.

Кира приходит ровно в три. Она в другой куртке — коричневой, поношенной, с потёртыми локтями. На джинсах — свежее пятно от кофе, она его даже не пытается оттереть. Волосы немного взъерошены, будто она шла быстро.

— Извини, — говорит она, садясь. — Задержалась на работе. Пациент был в тяжёлом состоянии.

— Ты психолог, — говорю я.

— Да, — говорит она. — Работаю с женщинами. В основном с теми, кто пережил насилие.

Она говорит это просто, без пафоса. Но я чувствую, как внутри меня что-то напрягается. Я не показываю. Я просто киваю.

— Тяжёлая работа, — говорю я.

— Иногда, — соглашается она. — А ты? Магазин, мотоциклы. Как ты к этому пришла?

— Сама, — говорю я. — Всё сама.

Она не задаёт больше вопросов. Она заказывает капучино и круассан. Я — американо. Мы говорим о её переезде, о том, как она искала квартиру и наткнулась на объявление в районе, где живут одни байкеры. Она смеётся, когда рассказывает, как её сосед по лестничной клетке, старик с татуировками на всю руку, помог ей занести диван.

— Он сказал, что я «нормальная», — говорит она. — Я до сих пор не знаю, что это значит.

— Это значит, что ты не будешь жаловаться на шум мотоциклов по утрам, — говорю я.

— Я не буду, — говорит она. — Я сама хочу мотоцикл. Но пока не могу позволить.

— Могу помочь, — говорю я. — У меня есть старый «Кавасаки» в гараже. Не продаётся, но можно восстановить.

Она смотрит на меня.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно, — говорю я. — Но это долго. И дорого. И тебе придётся научиться ездить.

— Я готова, — говорит она.

Мы говорим ещё час. О ней, о её работе, о том, как она устала от Москвы и хотела чего-то тише. О моих магазинах, о гараже, о том, как я начинала с маленького ларька на окраине. Она слушает внимательно, не перебивая, задаёт правильные вопросы. Она не пытается понравиться. Она просто есть.

Когда мы выходим на улицу, начинает моросить дождь. Она поднимает воротник куртки, смотрит на меня.

— Спасибо, — говорит она. — За кофе. За разговор.

— Спасибо, — говорю я. — Мне было не скучно.

Она улыбается и уходит. Я смотрю ей вслед. Она идёт быстро, но не суетливо. У неё хорошая походка. Я стою под дождём ещё минуту, потом иду к машине.

Глава 10. Первый раз

Она приходит ко мне в субботу. В магазин, перед закрытием. Я как раз закрываю кассу, когда звенит колокольчик. Она в той же коричневой куртке, в руках — бутылка вина.

— Я подумала, что ты, может, хочешь, — говорит она. — У меня дома ремонт, а у тебя, кажется, есть гараж. Или просто место, где можно посидеть.

Я смотрю на неё. Она не кокетничает. Она не играет. Она просто предлагает.

— Пойдём, — говорю я.

Мы идём в заднюю комнату. Я включаю свет, достаю два стакана — не бокала, а обычных гранёных стакана, которые держу для себя. Она садится на диван, снимает куртку. Под ней — чёрная водолазка, которая обтягивает её плечи. Я сажусь рядом, открываю вино.

— За знакомство, — говорит она, поднимая стакан.

— За знакомство, — говорю я.

Мы пьём. Она рассказывает про свою соседку, которая держит трёх кошек и одного попугая, и про то, как они все вместе спят на одном диване. Я смеюсь. Я давно не смеялась над чем-то таким простым.

Она ставит стакан. Смотрит на меня. В её глазах нет вопроса. Там просто она. Я отставляю свой стакан. И наклоняюсь первой.

Её губы тёплые, мягкие. Она не торопится. Она целует так, как будто у нас есть время. Я чувствую, как её рука ложится мне на плечо, потом на шею. Я отвечаю. Мои пальцы находят её затылок, зарываются в короткие волосы. Она тихо выдыхает.

Я отстраняюсь на секунду. Смотрю на неё.

— Ты уверена? — спрашиваю я.

— Да, — говорит она. — А ты?

— Да.

Я целую её снова. На этот раз глубже. Она наклоняет меня назад, и мы падаем на диван. Она сверху. Я чувствую её вес, её тепло. Она расстёгивает мою рубашку, пуговица за пуговицей. Её пальцы холодные от стакана вина. Я вздрагиваю.

— Холодно? — спрашивает она.

— Приятно, — говорю я.

Она спускает рубашку с моих плеч. Под ней — чёрный бюстгальтер, простой, без кружев. Она смотрит на меня, потом наклоняется и целует в шею. Я запрокидываю голову. Её рука скользит по моему животу, по талии, по бедру. Она не спешит. Она исследует.

Я расстёгиваю её водолазку. Под ней — ничего. Её грудь, небольшая, с тёмными сосками, которые уже напряжены. Я беру один в рот. Она стонет, выгибаясь. Её рука находит мою руку, сжимает.

— Рокси... — говорит она.

Я спускаюсь ниже. Расстёгиваю её джинсы, стягиваю их вместе с трусиками. Она остаётся в одних носках. Я опускаюсь перед диваном на колени. Она смотрит на меня сверху вниз.

— Ты уверена? — спрашивает она.

— Заткнись, — говорю я и наклоняюсь.

Она пахнет мускусом и тёплой кожей. Я провожу языком медленно, круговыми движениями. Она вскрикивает, её бедра дёргаются. Я работаю языком и пальцами, и через минуту она кончает — громко, содрогаясь, вцепляясь в мои волосы. Я поднимаюсь. Она смотрит на меня с полузакрытыми глазами.

— Теперь ты, — говорит она.

Она садится, усаживает меня на диван. Расстёгивает мои штаны, стягивает их. Её пальцы находят меня там, тёплую и влажную. Она улыбается.

— Ты вся мокрая, — говорит она.

— А ты думала, — говорю я.

Она опускается на колени. Её язык — это что-то невероятное. Она лижет медленно, дразняще, потом быстрее. Я выгибаюсь, хватаюсь за край дивана. Она вводит два пальца, и я кончаю через минуту — с громким стоном, который, наверное, слышно на улице.

Она поднимается, вытирает рот тыльной стороной ладони. Я смотрю на неё.

— Иди сюда, — говорю я.

Она ложится рядом. Я прижимаю её к себе. Мы лежим на диване в задней комнате магазина, голые, вспотевшие, и я чувствую, как её сердце бьётся о мою грудь.

— Это было... — начинает она.

— Да, — говорю я. — Это было.

Она смеётся. Я тоже. Мы лежим и смотрим в потолок. За окном моросит дождь. Где-то на улице проезжает мотоцикл. Я чувствую её руку на своей талии. И на секунду, на одну секунду, я забываю про подвал.