Глава 5. Лиза

Я возвращаюсь домой в четыре утра. Лиза не спит. Она сидит в гостиной, в моём старом свитере, с чашкой чая. На ней нет макияжа, волосы собраны в пучок, и она выглядит как студентка, а не как секретарь владелицы сети магазинов. Она смотрит на меня и всё понимает без слов.

— Опять? — спрашивает она.

— Опять, — говорю я.

Она встаёт, подходит ко мне, берёт моё лицо в ладони. У неё холодные руки. Она смотрит мне в глаза долго, внимательно, как врач.

Она ведёт меня в ванную. Включает воду. Снимает с меня куртку. Потом майку. Потом штаны. Я стою перед ней голая, и она смотрит на меня без осуждения. Она всегда смотрит без осуждения. Это единственное место, где я не чувствую себя монстром.

— Он жив? — спрашивает она, когда мы заходим в душ.

— Жив, — говорю я. — Я его отпустила.

— Почему?

— Потому что он не тот.

Лиза намыливает мочалку и начинает водить ею по моей спине. Медленно, круговыми движениями. Я закрываю глаза.

— Ты знаешь, что с тобой происходит? — спрашивает она.

— Знаю, — говорю я. — Я ищу его. Каждый раз. Каждого мужчину, которого я привожу в лес, я проверяю: ты тот? Ты тот, кто держал меня в подвале? Нет. Не тот. И тогда я причиняю ему боль, потому что не могу причинить боль тому.

Она выключает воду. Заворачивает меня в полотенце. Ведёт в спальню. Укладывает в постель. Ложится рядом. Я чувствую её тепло, её запах, её дыхание. Она целует меня в плечо.

— Расскажи мне, — говорит она. — Что ты с ним делала?

Я рассказываю. Подробно. Про стропу, про карабины, про руку, про яйца, про слёзы, про видео. Она слушает, не перебивая. Когда я заканчиваю, она говорит:

— Ты возбудилась, когда рассказывала?

— Да, — говорю я.

— Покажи.

Она спускается под одеяло. Я чувствую её язык. Я выгибаюсь. Я стону. Она работает медленно, дразняще, она знает моё тело лучше, чем я сама. Она знает, где нажать, где лизнуть, где прикусить. Она доводит меня до края и останавливается.

— Скажи, — говорит она из-под одеяла.

— Пожалуйста, — говорю я.

— Пожалуйста, кто?

— Пожалуйста, госпожа.

Она смеётся — тихо, довольно — и возвращается. Через минуту я кончаю. Это не месть. Это не боль. Это не власть. Это просто Лиза. И на секунду, на одну секунду, я чувствую что-то похожее на счастье.

Глава 6. Спокойные дни

Следующие несколько дней проходят тихо. Я хожу в магазин, проверяю поставки, ругаюсь с миланским поставщиком по видеосвязи, чиню старый «Триумф» в гараже. Лиза приносит мне кофе, когда я забываю поесть. Мы ужинаем вместе, смотрим старые фильмы, спим в одной постели. Обычная жизнь. Такая, какой она могла бы быть, если бы не подвал.

В пятницу вечером Лиза задерживается в магазине. Я жду её дома, пью вино, листаю каталог новой коллекции. Она приходит в девять, уставшая, с растрёпанными волосами, и я вижу по её глазам, что она хочет не разговаривать.

— Иди сюда, — говорю я.

Она подходит. Я ставлю бокал на стол, беру её за руку и тяну к себе. Она садится мне на колени, и я чувствую, как она расслабляется. Я расстёгиваю пуговицы на её блузке — медленно, одну за другой. Она смотрит на меня сверху вниз, и в её глазах то, что я люблю больше всего: доверие. Полное, безоговорочное доверие.

— Ты уверена, что хочешь? — спрашивает она. — Ты сегодня...

— Я хочу, — говорю я.

Я спускаю блузку с её плеч. Под ней кружевной бюстгальтер, чёрный, тонкий. Я провожу пальцами по кружеву, потом расстёгиваю застёжку, и грудь выходит на свободу. Я беру сосок в рот. Лиза вздыхает, запрокидывает голову, её пальцы зарываются мне в волосы. Я сосу медленно, посасываю, прикусываю. Другой рукой я ласкаю вторую грудь, сжимаю, катаю сосок между пальцами.

— Ева... — выдыхает она.

Я спускаюсь ниже. Целую её живот, расстёгиваю молнию на юбке, стягиваю её вместе с трусиками. Она остаётся в одних чулках. Я опускаюсь перед ней на колени, прямо на пол гостиной, и развожу её ноги. Она пахнет мускусом и мылом. Я провожу языком по внутренней стороне бедра — медленно, дразняще. Она дрожит.

— Не дразни, — говорит она.

— Я люблю дразнить, — говорю я и провожу языком выше.

Я лижу её медленно, круговыми движениями, потом быстрее, потом снова медленно. Я знаю её тело наизусть: где клитор, как он реагирует на язык, на пальцы, на зубы. Я ввожу два пальца, и она стонет, выгибаясь навстречу. Я работаю пальцами и языком одновременно, и через минуту она кончает — громко, содрогаясь, сжимая мою голову бёдрами.

Я поднимаюсь. Она смотрит на меня с полузакрытыми глазами.

— Теперь ты, — говорит она.

— Потом, — говорю я. — Сначала я хочу тебя трахнуть.

Я достаю из ящика комода страпон — чёрный, с ремнями, с изогнутым силиконовым членом. Лиза смотрит, как я надеваю его, и в её глазах загорается огонь. Она ложится на спину, раздвигает ноги. Я наклоняюсь, целую её, потом вхожу — медленно, осторожно, давая ей привыкнуть. Она вскрикивает и подаётся вперёд.

— Ещё, — говорит она.

Я двигаюсь. Сначала медленно, потом быстрее, потом жёстко. Лиза стонет, её грудь качается в такт, она вцепляется в покрывало. Я наклоняюсь и целую её, не переставая двигаться. Она кончает во второй раз, и я чувствую, как её тело сжимается вокруг силикона. Я выхожу, снимаю страпон и ложусь рядом. Лиза прижимается ко мне, кладёт голову на грудь.

— Я тебя люблю, — говорит она.

— Я знаю, — говорю я.

Глава 7. Марго

В субботу в магазин приходит Марго. Она из тех покупательниц, которые приходят не столько за товаром, сколько за вниманием. Ей сорок два, она владелица сети салонов красоты, у неё муж-банкир и двое детей в частной школе. И у неё есть слабость: она любит женщин в коже. Особенно меня.

— Рокси, — говорит она, подходя к стойке. — У тебя есть что-нибудь новенькое?

— Есть, — говорю я. — Задняя комната. Привезли коллекцию из Берлина.

Я веду её в заднюю комнату. Там пахнет новой кожей и смазкой для молний. Марго снимает куртку, вешает на крючок. На ней шёлковая блузка, которая просвечивает. Она смотрит на меня.

— Ты сегодня какая-то другая, — говорит она.

— Какая?

— Голодная.

Я улыбаюсь. Она права. Я голодная. Лиза ушла к матери на выходные, и я не спала с женщиной четыре дня. Для меня это много.

— Примерь вот это, — говорю я, снимая с плечиков кожаную жилетку с шипами.

Марго снимает блузку. Под ней кружевной бюстгальтер, который явно стоит больше, чем вся моя коллекция. Я подхожу к ней сзади, помогаю надеть жилетку. Мои руки скользят по её плечам, по спине, по талии. Она замирает.

— Рокси... — говорит она.

— Тсс, — говорю я.

Я поворачиваю её к зеркалу. Она смотрит на своё отражение — в жилетке, с шипами на плечах, с растрёпанными волосами. Я стою позади неё, мои руки на её талии.

— Тебе идёт, — говорю я.

— Мне идёт всё, что ты на меня надеваешь, — говорит она.

Я расстёгиваю жилетку. Медленно. Потом расстёгиваю бюстгальтер. Он падает на пол. Я беру её грудь в ладони, сжимаю, катаю соски между пальцами. Марго стонет и откидывается на меня. Я целую её шею, покусываю мочку уха.

— Ты знаешь, что я делаю с покупательницами, которые меня дразнят? — шепчу я.

— Что?

— Я их наказываю.

Я разворачиваю её, прижимаю к стене. Её юбка задрана, трусики спущены. Я шлёпаю её по заднице — не сильно, но достаточно, чтобы остался след. Она вскрикивает.

— Ещё, — говорит она.

Я шлёпаю снова. И снова. Пять раз. Её задница краснеет. Я провожу по ней рукой, чувствуя жар. Потом опускаюсь на колени и беру её языком — быстро, жадно, без прелюдий. Марго стонет, упираясь руками в стену. Она кончает через минуту, и я поднимаюсь, вытираю рот.

— А теперь иди, — говорю я. — И не забудь жилетку. Я её тебе дарю.

Она одевается, всё ещё дрожа. У двери оборачивается.

— Ты придёшь ко мне в салон? — спрашивает она. — Я тебя подстригу. Бесплатно.

— Может быть, — говорю я.