"COCKA"

Начало

Дело было в 80-м году.

Маше было 14, и она училась в седьмом классе, когда то-то из ребят принёс в школу порножурнал. Во время перемен он ходил по рукам пацанов, но к большой перемене, наконец, достался девчонкам. Те возбуждённой стайкой бросились в сторону женского туалета и, сгрудившись у окна, развернули журнал на подоконнике, жадно впиваясь глазами в картинки секса, и дрожащими руками перелистывая страницы.

И тут она увидела ЭТО.

Кто-то перевернул очередную страницу, и она застыла.

Огромное, на весь разворот фото в натуральную величину

Мужчина. Загорелый и волосатый. Его член, эрегированный, толстый, весь в венах. Его лицо. Его выраженное удовольствие.

Женщина заглотила член наполовину, обхватив губами ствол. Пухлые губы. Закатившиеся глаза. Смесь сладкой муки и возбуждения на лице. Капля слюны, свисающая с нижней губы.

У Маши тяжело застучало в висках. Сердце билось так, словно она пробежала стометровку на время. Нахлынул жар, бросив её в краску. В промежности что-то мучительно потянуло, заставив её согнуться. Придя в себя, она бросилась вон, так и не досмотрев журнал.

Остаток учебного дня пошёл коту под хвост. Перед глазами то и дело всплывала картинка, в промежности что-то сладко ёкало, и она постоянно сжимала ноги, стремясь подавить новые, незнакомые ощущения…

* * *

Придя домой, Маша, швырнув в угол ранец, лихорадочно разделась и, оставшись в одной маечке, бросилась на кровать. Слава богу, что родители были на работе.

В промежности тянуло уже непрерывно. Она, стремясь поскорее покончить со всем, и не зная, как достичь разрядки, просто опустила руку вниз и по наитию стала тереть пизду ладонью, представляя себе то самое фото.

Сильнее. Быстрее. Она прикусила губу, чтобы не стонать вслух.

И в какой-то момент это случилось… Тело будто взорвалось изнутри. Дрожащие ноги спазматически подтянулись к животу, в низу которого что-то сильно и часто сокращалось, заставляя тело дёргаться в конвульсиях.

Оргазм. Ничего подобного она ещё не испытывала.

Постепенно успокоившись, Маша осталась лежать, тяжело дыша, с рукой между ног и сердцем, готовым выпрыгнуть из груди.

Она не знала, что это только начало.

Тайная жизнь

Для всех Маша оставалась той же самой — тихая, прилежная, аккуратно заплетённые светлые косы, белые колготки без затяжек, тетради в идеальном порядке. Учительница литературы даже назвала её "образцовой ученицей". Но это было только снаружи.

Внутри всё было иначе.

Она мастурбировала почти каждый день. Долго, до часа, иногда в несколько заходов, параллельно полностью погружая в рот большой палец левой руки, представляя себе, что это член, который она сосёт. Придя домой с уроков, она закрывала дверь в комнату на щеколду — простой, но важный ритуал. Задёргивала шторы, чтобы никто не мог увидеть, раздевалась и ложилась на кровать. И начиналось.

Вначале она слегка поглаживала ладонью пухлые половые губы в форме «верблюжьей лапки». Затем в ход шли пальцы. Палец двигался по клитору медленно, осторожно — она знала, что нельзя лезть глубже. Девственная плева для неё была не просто анатомическим фактом — это был барьер, который отделял её от чего-то большего, чего-то, чего она ещё не готова принять. А может, и не хотела. Пока.

Но пальцы… пальцы были безопасны. И потому они стали её инструментом, партнёром, фантазией. Большой палец левой руки она засовывала в рот, смачивала слюной, и сосала, представляя, что это член. Другими водила по клитору, кругами, быстрее, сильнее. Глаза закрыты. Сердце стучит. Ноги сжимаются. Дыхание срывается. Она любила балансировать на грани оргазма, максимально затягивая состояние возбуждения, когда лишнего движения пальцев, или чуть более сильного нажатия было достаточно, чтобы сорваться в пропасть.

И вот, когда терпеть было уже невозможно, она делала это движение.

И тогда…

Оргазм!

Через некоторое время второй!

Потом третий.

Каждый раз другой. Один — острый, как удар тока. Другой - мягкий, как теплое молоко. Третий — долгий, затяжной и густой, как томное лето.

После этого она лежала, обмякшая, с раскрасневшимся лицом, с волосами, прилипшими ко лбу. На подушке оставались следы слюны. Между ног — липкость. Красные, налитые кровью половые губы, ещё больше распухшие от возбуждения и натирания пальцами. В голове — образ из журнала, или новые, собственные, которые рождались в её мозге.

* * *

Родители ничего не знали. Ни о журнале, ни о том, чем она занимается, пока они на работе. Они были строги, но предсказуемы. Каждое лето мама напоминала:

— Мы тебя растили порядочной девочкой, Машенька. Чистота — прежде всего. Понимаешь?

Отец добавлял:

— Девушка должна быть примерной. Не то что эти потаскухи с улицы Горького.

Каждое лето они отводили её к врачу. Гинеколог внимательно осматривала, делала пометки в карте. И каждый раз Маша видела, как мама чуть расслабляется, услышав заветные слова:

— Девственная плева цела. Развитие соответствует возрасту.

Это была игра. Она играла роль. А потом возвращалась домой, запиралась в комнате и снова становилась собой.

Той, которая знает, что такое истинное удовольствие.

Перемены.

К восьмому классу Маша начала меняться. Внешне — не сразу, не броско, как другие девочки, которых распирало, как на дрожжах, которые уже носили немалого размера лифчики и шептались о мальчиках за спиной у учительниц.

Нет, у Маши всё происходило тихо, почти незаметно. Появилась грудь — маленькая, аккуратная «двоечка». Талия чуть сузилась, а бёдра стали мягче, округлее. Всё это было скрыто под школьной формой, но дома она ловила себя на том, что рассматривает своё отражение в зеркале дольше обычного.

Она отметила, что её ощущения менялись. Во время мастурбации теперь не только пальцы летали по клитору, но и свободная рука, выныривая изо рта, время от времени сама находила соски. Она осторожно оттягивала их, сжимала, теребила — и чувствовала, как удовольствие становится глубже, шире, будто разливается по всему телу. Иногда она закрывала глаза и представляла, что это кто-то другой прикасается к ней. Кто-то, кто знает, что делает.

Так прошёл ещё год. Закончив восьмой класс, она подала документы в техникум, и прошла. И вот — последнее лето перед техникумом.

Ещё до начала занятий её группу отправили на сбор картошки. Их смешанную группу разместили для проживания в сельском клубе - мальчиков в одной половине, девочек в другой.

В первый же вечер, после ужина, Маша осталась одна возле забора. Она сидела на старом ящике и курила, пряча сигарету в кулаке, когда к ней подошёл высокий парень из их группы — Сашка. Он был тихий, немного застенчивый, но часто поглядывал на неё во время работы.

— А ты… и курить умеешь? — спросил он, хотя сам смолил «Беломор» без фильтра.

Маша пожала плечами.

— Все курят.

Он смущённо улыбнулся. Они немного поговорили. О городе. О школе. О музыке. Он сказал, что любит «Землян», она ответила, что слышала их, но не фанатка.

Потом он потянулся и поцеловал её. Неожиданно. Медленно. Его язык робко проскользнул между её губ, и Маша позволила ему войти.

Это был её первый настоящий поцелуй.

* * *

Он предложил пойти «погулять». Они ушли за амбар, где пахло сеном и сыроватой землёй. Там он продолжил целовать её, и, забравшись снизу под кофту, добрался до грудей, неумело тиская их. Прижался сильнее. Своим животом Маша чувствовала твёрдость в его джинсах. Вот оно! Наконец-то она увидит то, о чём так страстно мечтала!

Она расстегнула джинсы и, опустив «молнию», сунула дрожащую руку в его трусы, достав наружу член — тонкий, не очень большой, но твёрдый. Маша не испугалась. Не отвела глаз. Только спросила:

— Ты хочешь?

Он кивнул.

Она опустилась на колени. Лизнула. Он задохнулся. Но стоило ей обхватить губами головку, напряжённый, как струна, пацан взорвался фонтаном из спермы.

Он вскрикнул — почти как испуганный зверёк — и выдернул член изо рта. Маша даже не успела отреагировать. Белые струи полетели вперёд — одна попала на её щеку, другая — на волосы, третья — на плечо. Он кончал и кончал, быстро, хаотично, лихорадочно, будто его било током.

Чуть-чуть всё-таки попало внутрь. На язык. На зубы. Маша ощутила вкус — несладкий, немного горьковатый, плотный. Не то чтобы приятный, но и не противный. Что-то среднее между молоком и рыбой. Она проглотила.

Сашка стоял перед ней, красный, с расстёгнутыми штанами, и смотрел на неё так, будто совершил страшное преступление.

— Я… я не хотел! — выдавил он.

Он сунул член обратно в штаны, заправился, и просто убежал. Без извинений. Без объяснений. Только быстрые шаги и шорох травы.

Маша осталась одна. Она провела тыльной стороной ладони по щеке, стряхнула капельки спермы с волос. И впервые улыбнулась — не насмешливо, не с вызовом, а искренне. Она поняла: она может это делать. И не боится.

Более того — ей понравилось.

Андрей

Сашка, видимо от смущения, к ней больше не подходил, сторонясь и обходя за версту.

На какое-то время она осталась одна. Специально встреч она не искала, но и не шарахалась от окружающих, поэтому, когда к ней подошёл другой парень — старшекурсник, по имени Андрей, отказываться не стала. Тем более, что на подростка он не был похож совсем - высокий, крепкий, уверенный. Мужчина.

Когда на следующий вечер они, слегка приняв на грудь местного самогона, самозабвенно тискались и целовались в какой-то беседке на окраине села, её рука сама, словно против её воли, переместилась на промежность парня, а затем, проникнув в трусы, обхватила член и стала его слегка массировать.

— Даже так? – удивлённо поднял бровь Андрей, - а ты не из робких.

— Бояться того, чего я сама хочу? – ответила Маша вопросом на вопрос, тем временем расстёгивая молнию на брюках и вытаскивая наружу предмет своего вожделения, многолетний фетиш, к которому у неё, наконец, появилась возможность прикоснуться.

Вот оно! Она, наконец, держала в руках настоящий член – нет, не член, а хуй!

Не такой огромный, как в порножурнале, но достаточно большой, основательный и толстый, на член он не был похож совсем. Хуй, безо всяких оговорок!

— Хуй! – прошептала она, придерживая его трясущимися руками и не отводя глаз, а затем, широко раскрыв рот, насадилась на него так глубоко, как только могла, наслаждаясь гаммой новых ощущений, даже превосходивших то, что она навоображала себе за годы воздержания, и застонала в голос от знакомого, но гораздо более интенсивного, чем раньше, тянущего чувства в промежности.

На этот раз всё было иначе. Он не дрожал. Не сопел. Не терял контроля. Он знал, чего хочет. И знал, как получить.

Его член был твёрдым и горячим. Он положил свою руку на её голову, но не навязчиво, а мягко, направляя.

Маша начала двигаться. Он дышал глубоко, медленно, иногда стискивая зубы.

— Хорошо… — прошептал он. — Так держи. Давай глубже.

Она попробовала взять больше. Он вошёл почти до гланд. Она задохнулась, но не отстранилась. Он замер, дал ей время привыкнуть. Потом снова начал двигаться.

Просунув руку в трусы, она дрочила клитор, параллельно насасывая елду Андрея, и сокрушительный оргазм не заставил себя ждать. Она колотилась в конвульсиях, скрутившись в позу эмбриона и упершись головой в Андрееву промежность. Затем, отойдя от оргазма, быстро довела его, слегка ошалевшего от её реакции на минет, до кульминации, приняв в рот всю немаленькую порцию Андрея. Не без труда, но проглотила. Вытерла тыльной стороной ладони остатки спермы с губ.

Потом застыла в расслабленной посторгастической неге, лениво поглаживая его хуй, который так и не выпустила из рук.

К её удивлению, через несколько минут он снова начал расти и твердеть. Андрей вздохнул, поднял её на ноги, и, повернув к себе попой, попытался снять с неё джинсы. Освободившись из его объятий, Света повернулась и тихо, но твёрдо произнесла:

— Нет.

— А в чём дело?

— Только отсос.

— Как скажешь, - пожал плечами Андрей. – Хозяйка – барыня.

* * *

Парой Маша с Андреем так и не стали, да она и не стремилась к серьёзным отношениям – в них слишком велик был риск случайного вагинального секса, который она не могла себе позволить.

Они встречались по вечерам 2-3 раза в неделю, чисто для взаимного снятия напряжения.

Это было… по-другому, совсем не так, как она себе представляла

Он держался долго. И учил её. Как взять глубже. Как двигаться. Как дышать. Как не бояться. Как ускориться, когда партнёр близок.

Когда он кончал, она не спеша принимала его сперму, не морщась, не отводя взгляда, глотая всё до последней капли. Она знала теперь, что это — часть игры. Часть её роли.

Он дал ей новую уверенность. Не ту, что раньше, в одиночестве, а настоящую — потому что теперь кто-то хотел именно её.

Компания

Через пару недель после возвращения с картошки к ней подошли несколько старшекурсниц.

— Привет! – начала высокая блондинка – не хочешь присоединиться к нашей компании? У нас как раз одной девчонки не хватает. А Андрей говорил, что ты девка нормальная, и целку из себя не строишь.

— Я не строю – рассмеялась Маша – я и есть целка!

И вкратце объяснила девушкам свою ситуацию с родителями.

Посмеявшись, те заявили:

— Ничего страшного. Будешь на подхвате. А дальше как пойдёт.

— Я, всё же, не знаю – запинаясь, произнесла Маша. А если будет огласка? Что тогда?

— Спокойно – заявила блондинка, которую, как выяснилось потом, звали Светой – Сейчас объясню. Поверь, мы не бляди. Мы не спим с кем попало. Мы не ходим в кафе или на танцы на съём. Мы встречаемся только между собой. Нас четыре девушки и четверо парней. Крепкая, дружная компания. Мы все городские, поэтому огласки, как у общажных давалок, за которыми всегда наблюдает пара сотен глаз, не будет. Встречаемся на квартирах, когда родителей нет дома. У Наташки – она кивнула на подругу – есть ключи от квартиры соседей, которые уехали на вахту на полгода. Она поливает их растения. Хата всегда есть. Бухаем мы умеренно. Тебе, как малолетке, можно вообще не бухать, чтобы родители не учуяли – у тебя и своей дури хватает (все расхохотались). Встречаемся в среднем раз в неделю, летом чаще. Ну как, согласна?

— Хорошо, я попробую – сказала Маша – если не понравится, больше не приду.

— Понравится, понравится – подмигнула Света – Только трусы поначалу не снимай, чтобы недоразумения не получилось. Мешать тебе делать своё дело они не будут :)

* * *

Голая Маша, в одних лишь небольших трусиках, сидела рядом с Андреем. Он обнял её, погладил ладонью по плечу.

— Не волнуйся, всё будет хрошо.

Маша почти не волновалась. Она знала, чего от неё хотят, и знала, как это дать.

К ним подсела одна из девчонок — Наташка, высокая, с короткой стрижкой и дерзким взглядом.

— Ты правда так круто сосёшь? — спросила она напрямую, без пауз.

Андрей усмехнулся.

— Проверь.

Наташка фыркнула, но не отводила взгляда.

— Не мне надо проверять. Ванька весь вечер страдает. Может, поможешь?

Маша посмотрела в угол. Там сидел парень — высокий, с растрёпанной чёлкой. Он был явно поддат, на лице — разочарование. У него не вставал, хотя вокруг него крутилась красивая девушка в короткой юбке.

— Чё-то не заводится, — пожаловался он, заметив, что на него смотрят. — Не могу...

Маша встала, подтянув трусы повыше. Ни слова. Просто подошла. Присела перед ним на колени. Раздвинула его ноги. Посмотрела ему в глаза.

— Давай. Я помогу.

Она расстегнула ширинку, аккуратно вытащила его полумягкий член. Пальцами оттянула крайнюю плоть, затем взяла головку в рот. Лизнула. Он с шипением втянул воздух сквозь сжатые зубы. Через тридцать секунд стал твёрдым, как камень.

Через минуту он уже двигался сам, втягиваясь в ритм. Она работала с ним спокойно, уверенно, почти профессионально. Когда почувствовала, что он близок, добавила давления языком. И вот — он кончает. Горячо и долго.

Она проглотила всё до капли.

Все в комнате заметили. Кто-то засмеялся. Кто-то присвистнул. Кто-то одобрительно кивнул.

И тогда Наташка сказала:

— Вот теперь ты одна из нас. Будешь Соска.

С тех пор так и пошло.

Соска

Сначала это было шуткой. Но вскоре стало чем-то большим. Теперь, когда компания собиралась, Маша больше не просто сидела рядом или наблюдала. Её ждали. Звали. Иногда даже спорили, кому быть первым.

— Эй, Соска, давай сюда, пока я не остыл!

— Подожди, она у меня первая на очереди!

* * *

Но не всегда всё было безоблачно.

Однажды в техникуме, в перерыве между парами, к ней подвалил нагловатого вида студент, без обиняков предложивший ему отсосать. Видимо, какая-то информация всё же просочилась. На её резкий отказ заявил:

— Не будь такой наглой, блядь! Как бы не пожалеть.

Она немедленно нашла Андрея, и рассказала ему о происшествии.

Он ответил лишь: - Не волнуйся.

Она не знала, кто, как и о чём поговорил с наглецом, но больше он ни разу к ней не подходил и вообще, в дальнейшем старался держаться подальше.

* * *

Она не имела никаких обязательств — ни с кем не спала, оставалась девственницей. Но её роль в группе была особенной. Она могла быстро возбудить любого, вернуть эрекцию, если кто-то терял интерес. Она знала, как сделать так, чтобы мужчина чувствовал себя самым лучшим, самым нужным.

Девушки обучали её техникам — как взять глубже, как использовать язык, как правильно дышать. Парни показывали, как реагировать на их движения, как угадывать момент оргазма. Однажды ей предложили попробовать глубокий заглот — она согласилась. Это было сложно, вызывало рвотный рефлекс, но через несколько раз она научилась.

И вот, однажды, во время одной из таких встреч, случилось нечто, чего она совсем не ожидала.

Пока она сосала член одного из парней, другой стоял рядом, рассказывая анекдоты. Она делала это медленно, чувственно, наслаждаясь каждым движением. И внезапно…

ОРГАЗМ.

Он настиг её неожиданно. Как удар тока. Снизу живота, вверх по позвоночнику. Она чуть замедлилась, но не остановилась. Продолжала сосать, сжимая мышцы внутренней стороны бёдер, чтобы не потерять контроль.

Это был первый оргазм, который она испытала во время минета.

Не дома, не в одиночестве, а здесь, среди друзей, с чужим членом во рту и без помощи пальцев.

Вскоре они стали постоянными.

Особенно сильно она кончала, когда чувствовала, как струя спермы бьёт в горло. Прилив тепла, дрожь в ногах, сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Это стало её особенностью — она получала удовольствие, пока давала его другим.

Она перестала бояться. Она была собой.

Группа

Всё произошло на одной из вечеринок. Квартира была старая, тесная, и оттого казалась набитой людьми. По радио играла музыка, на столе стояли бутылки, кто-то пел под гитару, кто-то уже целовался прямо на кухне. В воздухе висел запах дыма, пота и чего-то ещё — неописуемого, возбуждающего.

Маша сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. Андрей был рядом, его рука лежала на её бедре. Но он не собирался быть единственным с ней сегодня.

— Давайте, мужики, — сказал Ванька, стягивая штаны. — Пора Соске поработать.

Она не стала спорить. Просто улыбнулась. Ей нравилось это. Нравилась атмосфера, когда все вокруг знают, что она может. Когда её ждут, хотят, нуждаются.

Первым лег Ванька. Она взяла его член в рот, начала двигаться. Он закрыл глаза, зажмурился от удовольствия. Она слышала, как кто-то рядом говорит:

— Чёрт, смотри, как она берёт!

Но ей не было стыдно. Было наоборот — тепло внутри, уверенность. Она чувствовала себя сильной, могущественной.

Когда Ванька кончил, пришёл очередь Димки. Затем Славы. Один после другого. Она переходила от одного к другому, иногда обслуживая двоих одновременно — один во рту, другой в руке, третий ждал очереди, стоя рядом и гладя её волосы.

Она училась брать глубоко, заглатывать, не задыхаться. Учила язык находить нужные точки. И всё это время — ощущала, как внутри накапливается знакомое, жаркое чувство.

Когда первый оргазм нахлынул, она чуть замедлилась, но не остановилась. Проглотила сперму, перевела дыхание и снова начала.

В комнате кто-то засмеялся. Кто-то свистнул. Кто-то просто наблюдал, заворожённый.

— Слушай, а она вообще человек? — сказал кто-то из девчонок.

— Да нет... Это вампир, — ответил Ванька, вытирая уголок рта. — Сосёт и сама кончает. Такого я ещё не видел.

Трансформация

Дома мама начала замечать перемены.

— Ты почему так садишься? — спросила она однажды за ужином. — Прямо как женщина.

Маша молча посмотрела на неё:

— Я всегда так сижу.

— А раньше нет. Что с тобой?

Отец тоже стал внимательнее. Он заметил, как она теперь держится — увереннее, с какой-то внутренней силой. Как меньше боится чужого взгляда. Как не прячет глаза, когда разговаривает.

Они начали чаще спрашивать:

— С кем гуляешь?

— Куда ходишь?

— Почему на щеках такой румянец?

Но Маша научилась играть роль. Она улыбалась, отвечала коротко, не давая лишних поводов для подозрений. Она знала: если они узнают, что она не просто «близка с кем-то», а занимается чем-то большим… их сердца не выдержат.

Поэтому она делала вид. Всегда. Только ночью, в темноте своей комнаты, она позволяла себе быть собой. Даже мастурбировала теперь с другими мыслями — не о фото в журнале, а о том, что происходило на самом деле.

* * *

Лето пришло, как и всегда. Горячее, душное, с запахом раскалённого асфальта и цветением акации.

Но вместе с ним пришла и давняя традиция — поход к гинекологу.

Мама напомнила заранее:

— Не забудь, Машенька. Всё ради твоего блага. Чтобы потом в семье не было проблем.

Отец добавил:

— И чтобы мы были уверены, что никто не впоследствии не будет обижен.

Она кивнула. Без слов. Без протестов.

В кабинете врача она легла на кресло, как много раз до этого. Врач осмотрела. Постучала, пощупала, сделала пометки.

— Плева цела. Развитие соответствует возрасту.

Мама расслабилась. Отец улыбнулся.

— Ну и слава Богу. Хорошая девочка.

Маша молчала. Она сидела, завязывая ремешки школьных туфель, и думала:

— «Если бы вы знали, что я могу сделать этим ртом…»

Новый опыт

В один из вечеров компания собралась в старом доме у реки. Это был особенный день — кто-то переезжал, кто-то уходил в армию, Андрей заканчивал учёбу. Атмосфера была напряжённой, будто что-то должно было случиться.

И случилось.

Когда началось, как обычно, с поцелуев, ласк и смеха, Маша уже знала, что дальше будет что-то новое. Она приняла участие, как всегда, переходя от одного к другому. Но сегодня всё пошло немного иначе.

Андрей — её первый опыт, старший товарищ, тот самый, кто научил её брать глубоко — вдруг встал рядом и протянул руку.

— Пора тебе перейти на следующий уровень.

Она замерла.

— Ты о чём?

— Ты уже давно не новичок. У тебя всё есть. Почему ты до сих пор не позволяешь себя трогать?

— Я не хочу терять плеву.

— А никто и не просит. Есть другие способы.

Он присел перед ней, его пальцы легли на её колени, медленно начали двигаться вверх. Она не отстранилась. Только глубже вдохнула.

Его рука скользнула по ластовице трусиков, затем внутрь их, на промежность. Он нашёл клитор, начал ласкать его, медленно, уверенно. Она закрыла глаза. Голова закружилась.

— Ты заслуживаешь больше, чем просто сосать, — прошептал он. — Ты должна почувствовать это сама.

Его руки потянули трусики вниз, медленно снимая их. Затем ладони широко развели бёдра, бесстыдно выставив на всеобщее обозрение пухлые валики её половых губ с торчащей от возбуждения горошинкой клитора. Пальцы раздвинули её большие губы, обнажив лепестки малых. Жаркое дыхание словно опалило её вагину, а затем язык облизал её малые губы, потанцевал вокруг клитора и всосал его в рот.

И тогда…

Оргазм пришёл быстрее, чем она ожидала. Такой сильный, что ноги задрожали, зубы сжались, ладони впились в его плечи, а крик заглушил всё происходящее в комнате.

Чей то голос воскликнул:

— Эй, смотрите, как Соска кончает!

Смех. Шутки. Дружеское потрепывание по волосам. Поддержка. И в этот момент Маша поняла: она действительно часть этого мира. Не просто участница. Не просто помощница. А полноценная женщина, которая знает, чего хочет.

И пусть она остаётся девственницей — это не делает её менее свободной.

Конец.

Последний год обучения прошёл быстро. Казалось, ещё вчера она была той самой школьницей, что впервые увидела фото орального секса в старом журнале. А теперь — студентка техникума, опытная, уверенная, почти легенда среди своих.

Группа немного изменилась. Ушли старые лица, пришли новые. Но её роль оставалась прежней — центральная, незаменимая. Она уже не просто обслуживала парней, она училась их понимать. Учила девушек. Даже иногда советовала, как лучше возбудить партнёра, как правильно ласкать языками, как совмещать дыхание.

Отец и мама всё чаще говорили:

— Ты стала какой-то другой.

Но они не могли понять, в чём дело. Просто видели, что дочь стала спокойнее, увереннее. Что она перестала краснеть, если кто-то делал комплимент. Что она начала носить чуть более плотную помаду, чуть более открытую одежду.

И они ничего не знали. Ни о группе. Ни об оргиях. Ни о том, сколько раз она кончала на чужих языках и хуях. И дай Бог, чтобы никогда не узнали.

А затем пришел конец учёбы и распределение, где её отправили далеко, в совсем другой город. Для неё закончилась и верная компания, и предыдущая жизнь.

Начиналась новая.

* * *

Девственность Маша всё же потеряла в 19 лет, на новом месте жительства, освободившись от родительской гиперопеки и став совершеннолетней и независимой.

Но это уже совсем другая история…