Солнце било в глаза сквозь незадернутые шторы, но Саша уже не спал. Его разбудило не светило, а резкий щелчок замка на двери его же комнаты.

Подъем, Сашенька, — сладко просипела Лера, проводя длинным ногтем по его щеке. — Сегодня у тебя важный день.

— Экзамен на выносливость, — уточнила Соня, и в ее голосе звучала сталь.

Задание простое, — начала объяснять Лера, усевшись на край кровати так, что халат распахнулся, открывая длинные, загорелые ноги и черные кружевные трусики. — Ты идешь на все пары. Как обычно. Но внутри у тебя будет наш маленький сюрприз. А ротик мы тебе займем, чтобы вдруг не вздумал стонать или просить о пощаде.

Вибратор. Он был небольшой, но чувствовался очень отчетливо. Постепенно, с легким нажимом, он вошел внутрь. Саша почувствовал, как он проходит через сфинктер и располагается где-то внутри.

Лера что-то щелкнула. Тихий, едва слышный гул, больше похожий на жужжание пчелы, наполнил меня изнутри. Вибрация была слабой, но постоянной, назойливой, как зубная боль. Она не причиняла боли, но и не давала забыть о вторжении ни на секунду.

А пульт дистанционного управления... — Она сделала драматическую паузу, наслаждаясь расширяющимися от ужаса зрачками Саши. — Пульт будет у Ирины Витальевны. На время лекций. Чтобы ты не расслаблялся..

Лекционный зал был полон. Шум голосов, скрип стульев, запах мела и парфюма — все это обрушилось на Сашу, усиленное его беспомощностью. Он попытался пройти к своим обычным местам сзади, но Соня взяла его под локоть и мягко, но неотвратимо повела к первому ряду, прямо перед кафедрой.

— Садись здесь, — прошептала она ему на ухо, ее губы почти касались его кожи. — Чтобы Ирина Витальевна все видела.

Он сел, уставившись в пустую поверхность стола. Сердце колотилось так, что казалось, его услышат соседи. В аудиторию вошла Ирина Витальевна.

Она была, как всегда, безупречна: строгий серый костюм, белая блуза, волосы убраны в тугую, гладкую шишку. Ее глаза, серые и проницательные, скользнули по аудитории, на секунду задержавшись на Саше. В ее взгляде не было ни тени удивления или осуждения, лишь холодное, деловое признание. Она кивнула Лере и Соне, занявшим места рядом с Сашей, и начала лекцию.

Голос Ирины Витальевны был ровным, монотонным, Но Саша не слышал ни слова. Все его существо было сосредоточено на двух вещах: на шарике во рту, от которого уже ныли челюсти, и на инородном теле в заднице, которое ждало своего часа.

Прошло двадцать минут. Тридцать. Желание сглотнуть, пошевелиться, вдохнуть полной грудью становилось нестерпимым. И тут он увидел движение. Ирина Витальевна, объясняя что-то у доски, левой рукой продолжала писать, а правую опустила в карман своего пиджака.

Сердце Саши остановилось.

Ее пальцы, тонкие, с коротко подстриженными ногтями без лака, нащупали что-то в кармане. Она не переставала говорить, ее лицо оставалось невозмутимым, академичным. Но ее большой палец явно нажал на какую-то кнопку.

В тот же миг внутри Саши все переменилось.

Тихое, едва уловимое жужжание превратилось в мощную, настойчивую вибрацию, которая прокатилась волной от самой глубины его кишечника, вырвавшись наружу судорожным вздрагиванием всего тела. Он ахнул, но звук застрял в горле, подавленный кляпом. Его бедра сами собой дёрнулись вперёд, ударившись о нижнюю часть стола. Звонкая тишина лекции была разорвана этим глухим стуком.

Несколько голов обернулось. Ирина Витальевна на секунду прервалась, повернулась к аудитории. Ее взгляд упал на Сашу. В ее глазах мелькнуло что-то — не сочувствие, нет. Скорее, клинический интерес. Она слегка приподняла бровь.

— Что-то не так, Александр? — спросила она своим ровным, ледяным голосом.

Он замотал головой, чувствуя, как жар позора заливает его щеки, шею, грудь. Из глаз брызнули слезы, смешиваясь со слюной, скопившейся вокруг кляпа. Он попытался сглотнуть, подавить новый спазм, но вибрация не утихала. Она была настроена на низкую, пульсирующую частоту, которая отзывалась во всем его теле — в подрагивающих пальцах, в сводящих живот мышцах, в его члене, который, предав его полностью, стал твердым как камень и болезненно упирался в ширинку джинсов.

И тут Ирина Витальевна снова обратилась к нему.

– Александр, вы не можете сосредоточиться на легитимности, когда ваше собственное тело находится в состоянии такого... интенсивного подчинения, – произнесла Ирина Витальевна, и её голос прозвучал как сквозь вату. Саша с трудом поднял на неё взгляд. Её пальцы играли с маленьким пультом на кафедре. Вибратор внутри него взвыл на новой, невиданной ранее частоте – это было уже не жужжание, а пронизывающий, буравящий рёв, который выворачивал его внутренности наизнанку. Он застонал, но звук застрял у него в горле, раздавленный шариками во рту, вырвался лишь хриплым, влажным клекотом.

– Похоже, наш объект исследования готов к практической части, – громко, на всю аудиторию, сказала Ирина Витальевна. Её взгляд скользнул по рядам посвящённых. – Тема сегодняшнего семинара – концентрация власти. А что может быть лучше иллюстрации, чем абсолютная концентрация внимания на одном объекте?

Она сделала знак рукой. Лера и Соня мгновенно встали. Вместе с ними поднялись ещё несколько девушек и трансженщин из задних рядов. Обычные студенты заёрзали, недоумевая, но Ирина Витальевна тут же переключила их внимание.

– Для лучшего усвоения материала мы проведём интерактивную сессию в соседней, более просторной аудитории. Остальные могут продолжить конспектировать по учебнику, страницы 45-48.

Но «остальных» почти не было. Большинство потянулось за группой, вышедшей из 304-й. Сашу подхватили под руки Лера и Соня. Он шатался, его колени подкашивались от непрекращающейся вибрации, превратившей его таз в сплошную пульсирующую массу. Они почти пронесли его по коридору в большую, полупустую аудиторию, которую, судя по всему, заранее освободили. Окна здесь были зашторены, а парты сдвинуты к стенам, освобождая пространство посередине. На полу уже лежала большая клеёнка.

– Снимай, – приказала Лера, и её голос не терпел возражений.

Дрожащими пальцами Саша расстегнул джинсы, стянул их вместе с нижним бельём. Ремешок, врезавшийся в плоть, обнажился. Лера сама расстегнула пряжку, и он ахнул от смеси боли и дикого облегчения, когда кровь хлынула обратно в занемевший член. Но отдыхать ему не дали. Вибратор всё ещё бешено гудел внутри, доводя его до грани.

– На колени. Посередине, – скомандовала Аня, которая появилась в дверях вместе с другими. Её холодные голубые глаза окинули его с головы до ног. – Сегодняшний фокус – на заполнении. Ты доказал, что можешь принимать много. Сейчас мы проверим твои пределы. Три источника одновременно. Один объект.

Саша пополз на середину клеёнки на коленях. Его тело покрылось мурашками от холода и предвкушения. Вокруг него собралось человек пятнадцать. Среди них были знакомые лица из «Геометрии», были новые. Была и Алиса, уже расстегнувшая блузку, её глаза горели азартом. Ирма доставала из сумки бутылки с лубрикантом. Марина Олеговна курила у окна, наблюдая с видом опытного режиссёра.

Первой подошла высокая мускулистая трансженщина по имени Марго, та самая, что трахала его в прошлый раз. Её член был уже в состоянии полной боевой готовности, толстый и длинный, с набухшими венами.

– Первый поток, – объявила она, щедро поливая себя лубрикантом.

Саша инстинктивно приподнял таз, подставляя ей свою уже растянутую и влажную от возбуждения задницу. Марго не заставила себя ждать. Она приставила головку к его отверстию, всё ещё сжатому вокруг вибратора, и мощным, уверенным толчком вошла в него, вытесняя игрушку наружу. Вибратор выпал на клеёнку с тихим жужжанием, но его мгновенно затмила живая, горячая плоть, заполнившая его на всю длину. Саша вскрикнул, но шарики во рту превратили крик в глухое мычание. Его сознание помутилось от этой внезапной, грубой полноты.

Но это было только начало. Пока Марго начинала неторопливо, почти лениво двигать бёдрами, вгоняя в него свой член всё глубже, с другой стороны подошли ещё две участницы.

Одна из них – хрупкая на вид блондинка с неожиданно внушительным членом, которого Саша раньше не видел. Вторая – коренастая брюнетка с короткой стрижкой и пирсингом в сосках, её член был короче, но толще, с большой, тупой головкой.

– Второй и третий потоки, – сказала Аня. – Задний проход – уникальный орган. Его эластичность позволяет принять несколько гостей одновременно. При правильной подготовке.

Саша, уже разрываемый членом Марго, почувствовал, как к его растянутому, сияющему от лубриканта отверстию прижались ещё две головки. Они терлись о вход, пытаясь найти место рядом с уже занятым стволом. Его анус был растянут до предела одним членом, но девушки не собирались останавливаться. Пальцы, щедро смазанные лубрикантом, надавили на края его сфинктера, растягивая его ещё шире, буквально раздвигая мышечное кольцо.

– Расслабься, принимай, – прошипела ему на ухо Лера, стоявшая спереди и державшая его за волосы. – Ты же этого хотел. Ты же ждал этого.

Он не хотел. Или хотел? Его тело, предательски, ответило на её слова новым спазмом возбуждения. Его собственный член, наконец свободный от ремешка, стоял колом, из головки сочилась прозрачная капля.

И тогда случилось невозможное. С одновременным, синхронизированным усилием, два новых члена начали входить в него. Не вместо члена Марго, а РЯДОМ с ним. Ощущение было запредельным, разрывающим сознание. Его анус, казалось, лопнет от давления. Боль, острая и огненная, пронзила его насквозь. Он завыл, захлёбываясь слюной и собственными слезами, но звук снова застрял в глотке. Он чувствовал, как три отдельных, пульсирующих ствола скользят внутрь, растягивая его прямую кишку до невообразимых пределов. Они двигались, терлись друг о друга через тонкую стенку его слизистой. Чувство переполненности, распирания было абсолютным, вселенским. Его живот, тонкий и плоский от природы, выпятился неестественным бугром, внутри которого угадывалось движение трёх инородных тел.

Толпа вокруг ахнула, затем взорвалась гулом возбуждения. Вспышки телефонов осветили сцену. Его трахали. Тремя членами одновременно. В одну, уже растерзанную дыру.

Ритм задала Марго. Она двигалась мощно и глубоко. Две другие, войдя полностью, подстроились под неё. Они трахали его не просто одновременно, а в сложной, переплетающейся последовательности: когда один член выходил, два других входили глубже, поддерживая постоянное, невыносимое давление изнутри. Звук был отвратительным и по-животному эротичным – хлюпающие, шлёпающие удары плоти о плоть, смешанные с хриплым дыханием и стонами девушек.

Саша висел на этих трёх точках опоры, его тело бросало вперед и назад, как тряпичную куклу. Его сознание отключилось, остались только ощущения. Невыносимая, разрывающая боль постепенно трансформировалась. Сквозь огонь растяжения пробивалось другое чувство – невероятно глубокое, всепоглощающее давление на простату. Каждое движение, каждый толчок трёх членов посылал в его ядро волны такого интенсивного, извращённого удовольствия, что его собственный член начал судорожно подрагивать, выбрасывая струйки прозрачной жидкости без всякого прикосновения.

– Смотрите! Он кончает! – закричала кто-то из толпы. – Сам! Без рук!

Это была правда. От одной только стимуляции простаты, от невыносимого распирания и унижения, его тело начало извергаться. Первый оргазм накатил волной, заставив его всё тело затрястись в судорогах. Белые, густые струи спермы вырвались из его члена, брызнули на клеёнку, на его же живот и грудь. Он застонал, и на этот раз шарики во рту не смогли заглушить этот низкий, хриплый звук отчаяния и немыслимого наслаждения.

Но девушки не останавливались. Их движения стали только яростнее, почувствовав его отклик.

– Да! Выжимай из него всё! – кричала Аня, её лицо было искажено садистским восторгом. – Он здесь для этого! Сосуд для нашего удовольствия!

Второй оргазм настиг его почти сразу после первого, пока спазмы ещё не успели стихнуть. Это было не плавное нарастание, а резкий, болезненный выхлоп, словно из него выжимали последнее. Спермы было меньше, она вышла слабыми толчками, но ощущение было даже более острым, почти мучительным.

Марго, трахавшая его глубже всех, закричала первой.– Я сейчас! Держи его!

Она вогнала свой член по самое основание, её бёдра прижались к его ягодицам, и её тело затряслось в конвульсиях. Саша почувствовал, как глубже внутри него разливается горячая, жидкая волна. Её сперма заполнила его прямую кишку, смешиваясь с лубрикантом.

– Моя очередь! – прохрипела брюнетка с пирсингом.

Она тоже замерла, её толстый член пульсировал внутри него, и вторая порция спермы присоединилась к первой, усиливая ощущение распирающей, липкой полноты. Саша завыл, чувствуя, как его внутренности наполняются тёплой, чужой жидкостью.

Блондинка кончила последней, её тонкий, но длинный член дрожал, выплёскивая сперму так глубоко, что Саше показалось, будто она достигает его желудка. Теперь внутри него булькало и переливалось от трёх разных эякуляций.

Но даже это не остановило их. Вытащив свои члены, покрытые смесью спермы и лубриканта, они уступили место следующим трём. Процесс повторялся. Его растянутое, зияющее отверстие не успевало сомкнуться, как в него входили новые члены. Иногда два, иногда снова три. Каждый раз, когда внутри него оказывалась новая порция спермы, его собственное тело отзывалось диким, неконтролируемым оргазмом. Он кончал третий, четвёртый, пятый раз. Спермы становилось всё меньше, она превращалась в прозрачные, болезненные судороги, но оргазмы не прекращались. Они были сухими, надрывающими, выворачивающими всё нутро.

Он потерял счёт времени и количеству девушек. Его мир сузился до цикла: боль – распирание – давление на простату – взрыв – новая порция чужой спермы внутри. Он был всего лишь оболочкой, сосудом, как и называла его Аня. Его рот был залит слюной, слезы и сопли смешивались на его лице. Он уже не мог держаться на коленях и рухнул на бок, но это не остановило их. Они перевернули его на спину, подняли его ноги, и траха продолжалась, теперь под другим углом, ещё более глубоко и унизительно.

Последней, кто вошла в него, была сама Аня. Она использовала не член, а огромный, пугающих размеров фаллоимитатор тёмно-фиолетового цвета. К тому моменту его задница была настолько растянута и расслаблена, что она вошла без малейшего сопротивления, протолкнув перед собой волну накопившейся спермы, которая хлынула из него обратно, как из переполненного сосуда, заливая его бёдра и клеёнку густой, белесой лужей.

– И финальный аккорд, – сказала Аня, методично работая бёдрами. – Ты принял сегодня больше, чем любой из нас мог предположить. И отдал всё, что мог. Теперь ты пуст. И наполнен нами.

Она кончила, имитируя оргазм, и вытащила игрушку. Последние капли смеси вытекли из его расслабленного ануса. Он лежал неподвижно, всхлипывая, его тело время от времени вздрагивало в остаточных судорогах. Его член, давно истощённый, лежал на животе, маленький и мягкий, покрытый слоями высохшей и свежей спермы. Живот был слегка раздут, кожа на нём блестела от пота и выделений.

В аудитории воцарилась тишина, нарушаемая только его прерывистым дыханием и тихим жужжанием забытого вибратора на полу. Затем раздались аплодисменты. Неистовые, восхищённые. Девушки обнимались, смеялись, некоторые целовались, переполненные адреналином и общим триумфом.

Лера и Соня опустились рядом с ним. Лера вынула наконец шарики из его рта. Он судорожно сглотнул, почувствовав, как воспалённые мышцы челюсти ноют.– Ты... ты был невероятен, – прошептала Соня, вытирая платком его лицо. – Пять раз. Пять раз подряд, без прикосновений. Никто из наших так не может.

Аня подошла и встала над ним, заслонив свет.– Цель достигнута. Интенсивность – максимальная. Наполнение – тотальное. Теперь ты официально наш самый ценный ресурс, – её губы растянулись в холодной улыбке. – Но отдыхай пока. Завтра будет новый день. И новые... задания.

Они помогли ему встать. Его ноги не слушались, они вели его, почти неся, в сторону выхода. По пути его осыпали похлопываниями по плечу, восхищёнными взглядами. Он был героем этого безумного ритуала. Игрушкой. Идиолом. И всем сразу.

Когда они вышли в коридор, туда уже доносились звуки обычной студенческой жизни – смех, разговоры, шаги.

Его мир раскололся на два: один – этот, пахнущий мелом переговорами и чистыми полами, другой – всё ещё пульсировал внутри него жгучей болью и вязкой, чужой полнотой.

Его отвели в тот же клубный кабинет 302. На этот раз там никого не было, кроме них троих – Ани, Леры и Сони.

Он был в их власти полностью. И каждая клеточка его, казалось, ликовала от этого.

Конец.