Город был серым, а жизнь Саши — предсказуемой. Собирался после школы в армию, потом на завод, как отец. Но отец, хлопнув по плечу, сказал: «В техникум иди, на электрика. Хлебная специальность». Подал документы в Политехнический №4. На сайте были улыбающиеся студенты и современные лаборатории. Ничего не предвещало.

Первое сентября встретил в новом костюме, купленном по случаю. Приёмная комиссия, длинный коридор, запах краски и старого линолеума. Свою группу ЭС-101 нашёл быстро. В аудитории пахло чем-то сладким и терпким, непривычным. За партами сидели в основном девушки. Очень разные: одни — в строгой классической одежде, другие — в вызывающе коротких юбках и с ярким макияжем. Парней он насчитал трое, включая себя. Все как-то нервно перешёптывались.

– Присаживайся, новенький, – раздался низкий, бархатный голос со стороны преподавательского стола.

Саша обернулся. У стола стояла... женщина? Высокая, под метр девяносто, в идеально сидящем брючном костюме. Лицо с резкими, почти мужскими чертами, но смягчёнными умелым макияжем. Волосы, тёмные, с рыжеватым отливом, собраны в строгий пучок. Взгляд тяжёлый, изучающий.

– Я ваша куратор и преподаватель по материаловедению, Анна Георгиевна, – представилась она, и её губы, ярко-красные, растянулись в улыбке, которая не дошла до холодных серых глаз. – Как зовут?

– Саша, – выдавил он.

– Александр. Будем звать тебя Александром, – поправила Анна Георгиевна, и в её интонации прозвучала неоспоримая власть. – Садись. Третья парта у окна.

Он покорно прошёл, чувствуя на себе десятки взглядов. Сидевшая рядом с его новой партой девушка с розовыми волосами и пирсингом в брови пристально, почти гипнотически, смотрела ему в пах, а потом медленно облизала губы. Саша покраснел и уткнулся в пустой блокнот.

Учёба началась странно. Преподаватели-женщины вели себя... демонстративно. Марина Олеговна, преподавательница по электротехнике, на лекциях постоянно опиралась на стол так, что её мощная, явно не женская грудная клетка была на виду, а голос ломался с высокого на подчёркнуто грубый, хриплый тембр. Лаборантка Вика, с шикарными длинными ногами и губами, как у порнозвезды, на практиках постоянно наклонялась перед Сашей, позволяя ему заглядывать в глубокий вырез комбинезона, откуда вываливались тяжёлые, неестественно круглые силиконовые груди.

Одногруппницы тоже не скрывали интереса. Они собирались стайками, громко смеялись, обсуждали какие-то «операции», «гормоны» и бросали на него голодные взгляды. Розововолосая, которую звали Лера, первая заговорила.

– Саш, ты же ещё не обкатанный, да? – спросила она как-то после пары, загораживая ему выход из аудитории. Её друзьянища, высокая брюнетка с квадратной челюстью по имени Соня, стояла рядом, скрестив на груди руки, на которых играли мышцы.

– Что? – растерялся он.

– Девственник, – уточнила Соня хриплым голосом. – Чувствуется. Пахнешь страхом и дешевым одеколоном.

Они расхохотались. Саша, сгорая от стыда, проскользнул под мышкой Сони и выбежал в коридор. Сердце колотилось. Он начал понимать. Не сразу, по обрывкам фраз, по шуткам, по тому, как некоторые «девушки» выходили из мужского туалета, поправляя парики. Это был не обычный техникум. Сюда брали «особых» студентов. И он, наивный, попал в самую гущу.

Желание нарастало, как опухоль. Не его желание — их. Оно витало в воздухе, пропитывало стены. Он ловил на себе взгляды, полные нескрываемой похоти. Видел, как они смотрят на его задницу, когда он наклонялся за упавшей ручкой. Слышал, как они обсуждали размер его кулака в раздевалке, прикидывая, какой у него там. Его страх смешивался с глупым, животным любопытством. Он по ночам представлял их... таких больших, властных, с... нет, он вычёркивал эти мысли, но они возвращались, грязные и жаркие.

Переломный момент наступил через месяц. Его вызвала после занятий Анна Георгиевна в свой кабинет. Кабинет был маленький, заставленный книгами и макетами двигателей. Пахло её духами — дорогими, древесными.

– Садись, Александр, – сказала она. Он сел. Она обошла стол и села на него напротив него, так что её длинные ноги в чулках оказались в сантиметрах от его коленей. Юбка задралась выше колен.

– Тебе трудно здесь, я вижу, – начала она, закуривая тонкую сигарету. – Ты — единственный биологический самец на потоке. Это создаёт... напряжение.

– Я не понимаю... – начал он.

– Понимаешь, – резко оборвала она. – Ты всё понимаешь. Они смотрят на тебя как на кусок мяса. И я их понимаю. – Анна Георгиевна сделала затяжку, выпустила дым ему в лицо. – Здесь все — в процессе или после коррекции. Гормоны, операции. Они... мы... живём в состоянии вечной охоты. Похоть — наш двигатель. А ты — самая лакомая добыча. Неприкосновенный, наивный, пахнешь по-настоящему.

Саша почувствовал, как по спине бегут мурашки. Он хотел встать и уйти, но тело не слушалось. Его взгляд прилип к её ногам, к изгибу бедра под тканью юбки.

– Я... я не хочу проблем, – прошептал он.

– Проблем не будет, – улыбнулась она, и на этот раз в улыбке было что-то хищное. – Если ты будешь послушным. Очень послушным мальчиком.

Она наклонилась, и её губы почти коснулись его уха. – Завтра после шестой пары. Кабинет 303. Лаборатория силовой электроники. Там никого нет. Придёшь. Или... мы найдём тебя сами. И будет хуже.

Угроза висела в воздухе. Саша кивнул, не в силах вымолвить слово. Всю ночь он не спал, представляя себе ужасные картины, но между ними пробивались иные — постыдные, возбуждающие.

Кабинет 303 оказался полутемным помещением с длинными столами, заставленными приборами. Шторы были задёрнуты. Пахло озоном, маслом и... тем же сладким парфюмом. В центре комнаты стояла широкая лабораторная стол-верстак.

Они ждали его. Анна Георгиевна, сидя на столе, закинув ногу на ногу. Рядом — Марина Олеговна, уже без пиджака, в обтягивающей белой рубашке, из-под которой отчётливо просматривалась мощная грудная клетка и соски. Лера и Соня из его группы. И ещё две незнакомые ему «студентки» старших курсов — одна похожая на культуристку, другая — хрупкая, почти кукольная, но с бешеным огнём в глазах.

Дверь щёлкнула за его спиной. Он оказался в ловушке.

– Ну что, Александр, – голос Анны Георгиевны звучал как скрип стали по стеклу. – Ты пришёл. Умный мальчик.

– Что вы хотите? – Его собственный голос прозвучал жалко и тонко.

– Тебя, – просто сказала Марина Олеговна, срывая с себя рубашку одним резким движением. Пуговицы отлетели, звякнув о пол. Её торс был мускулистым, почти мужским, но с аккуратными шрамами под грудью, где когда-то была удалена ткань. Набухшие, неестественно розовые соски возвышались на широкой груди. Она расстегнула брюки и стянула их вместе с боксерсами. И там... там было то, чего Саша боялся увидеть больше всего. Большой, уже наполовину возбуждённый член, бледный, с аккуратно подстриженной тёмной растительностью у основания.

Саша отшатнулся, упёршись спиной в дверь. По его лицу пошли красные пятна.

– Не бойся, – прошипела Лера, подходя к нему. Её рука, сильная и цепкая, впилась ему в пах через джинсы. – Мы просто хотим поиграть. Всем классом.

Они двинулись на него. Соня и культуристка схватили его за руки, прижали к прохладной поверхности лабораторного стола. Хрупкая кукла подошла и без всяких предисловий расстегнула его джинсы, стащила их вместе с трусами. Его собственный член, маленький и съёжившийся от страха, обнажился перед всеми.

– Ой, какой испуганный, – сюсюкающе сказала кукла, проводя длинным ногтем по его внутренней стороне бедра. – Сейчас мы его разбудим.

Анна Георгиевна слезла со стола и подошла. В её руках была небольшая миска из белого лабораторного фарфора.

– Мы сегодня проводим эксперимент, – объявила она, ставя миску рядом на стол. – Изучение объёма эякулята и пищевых свойств спермы. Ты будешь нашим подопытным кроликом.

Саша замотал головой, пытаясь вырваться, но руки держали его мёртвой хваткой. Марина Олеговна подошла к его голове, её член теперь стоял колом, огромный, с натянутой кожей и крупной, тёмно-бордовой головкой.

– Открой рот, мальчик, – приказала она, проводя головкой по его губам. Он сжал их. Культуристка сзади шлёпнула его по ягодице со всей силы. Больно, унизительно.

– Рот! – рявкнула Марина Олеговна.

Он открыл. Тёплая, солоноватая головка проскользнула между его губ, упёрлась в нёбо. Он задохнулся от непривычного ощущения, от грубого вкуса кожи и капельки солёной смазки. Его челюсти свело. Марина Олеговна взяла его за голову и начала двигать, вводя свой член глубоко в его горло. Он давился, слезы выступили на глазах. Слюна стекала по его подбородку.

В это время Лера опустилась перед ним на колени и взяла в рот его член. Её горячий, умелый язык обвил его, и, несмотря на ужас, снизу пошла волна постыдного удовольствия. Его ствол начал наполняться кровью, расти в её влажном рту.

– О, смотрите, он оживает! – хихикнула Соня, которая стояла сзади и теперь смачивала пальцы своей слюной. Саша почувствовал, как её палец надавливает на его анальное отверстие, туда, куда ещё никто не заглядывал. Он закричал, но крик превратился в хриплый стон вокруг члена Марины Олеговны.

Палец вошёл. Больно, непривычно, тесно. Но Соня не останавливалась, она работала им, растягивая сфинктер, смачивая его собственной слюной. Потом она плюнула прямо ему между ягодиц и втерла это пальцами.

– Готовь попку, детка, – прошептала она ему на ухо, и он почувствовал, как к его анусу прижалось что-то большое и твёрдое. Это был её член. Она не была такой огромной, как у Марины Олеговны, но толстой и упругой.

В тот же момент Анна Георгиевна, наблюдая, одобрительно кивнула культуристке. Та, без лишних слов, подошла с другой стороны и приставила свой, уже насаженный на презерватив, внушительный ствол к его растянутому анальному отверстию, прямо рядом с членом Сони.

– Два в одном, – прокомментировала Анна Георгиевна. – Для расширения экспериментальных данных.

И они вошли. Обе. Почти одновременно. Раздирающая, огненная боль пронзила Сашу насквозь. Он взвыл, но звук снова захлебнулся в горле. Его анус растягивался до немыслимых пределов, принимая в себя две пульсирующие инородные толщи. Он чувствовал каждую прожилку, каждый толчок. Они двигались не в унисон, а вразнобой, растягивая его ещё больше, трёсь друг о друга внутри его тела.

Впереди Лера сосала его уже до предела возбуждения, а Марина Олеговна долбила его горло, глубоко, до самого кадыка. Весь мир сузился до боли, давления и дикого, противоестественного возбуждения. Его тело, преданное, начало реагировать. Волны удовольствия от fellatio смешивались с адской болью в заднем проходе, трансформируясь в какую-то извращённую, невыносимую сладость.

– Он сейчас кончит! – крикнула Лера, отрываясь от его члена, который теперь стоял, как каменный столб, красный и блестящий от её слюны.

– Нет, – властно сказала Анна Георгиевна. – Не сейчас. Мы все должны. Все в него. И он всё примет.

Темп ускорился. Соня и культуристка яростно трахали его в зад, их животы шлёпались о его ягодицы, члены скользили вместе в его разодранном проходе. Марина Олеговна, стиснув зубы, глубже всаживала свой ствол в его глотку, её руки впились в его волосы. Лера снова взяла его член в рот, но теперь только ласкала головку языком, доводя до грани, но не давая переступить её.

Саша потерял счёт времени. Он был просто сосудом, который наполняли болью, унижением и похотью. Его сознание плавало. И тогда он почувствовал знакомые спазмы внизу живота у Марины Олеговны.