Поцелуй не много изменил в нашей жизни.

Появилась какая-то тайна, ниточка, тонкая, словно дыхание, скромная, как и поцелуй.

Но я стал больше общаться с племянницей.

Разрешал ей рыться в моей библиотеке, рассказывал что-то веселое о своей учебе, что-то грустное - о войне. Научил ее работать на телеграфном ключе – уж не знаю, зачем ей было это знание.

Ответно Ирен мне рассказала, что в Германии она мечтала пойти учиться на доктора. Однако здешняя природа ее столь увлекла, что она стала исследовать окружающую местность, собирала гербарии, бегала за бабочками с сачком. И в результате сообщила мне, что желает стать учёным-натуралистом. В Пунта-Виктории имелся туземный университет, куда Ирен стала готовиться поступать. Но прежде, разумеется, ей стоило бы подтянуть местный язык.

Пока она стала писать заметки о местной природе и отсылала их в Германию. И я не вру, ей даже присылали какие-то гонорары. Правда, к тому времени, как он приходили в наши края, марка, в которой гонорар был номинирован, успевала обесцениться в сотни раз.

В те дни безделья я написал письмо тетке Хельге, вложил в конверт послание и от Ирен. Ответа, впрочем, я так не получил, равно как больше не получал я и поздравлений от тетки...

—

— Меня не будет некоторое время, - сказал я с порога комнаты Ирен.

Она лежала на своем топчане – на таком же спал я и мои солдаты, и читала Пруста.

Услышав мой голос, она посмотрела в мою сторону поверх страниц:

— Куда?.. Ты забавно выглядишь, дядя.

Я был одет в просторную рубаху и штаны, обрезанные чуть ниже колен.

— Собираюсь на рыбалку на Рио Птивонхаро.

— К большой реке?.. Возьмешь меня с собой?..

Она с хлопком закрыла книжку, и решительно сбросила ножки с топчана.

Всякий солдат знает: друзья, побратимы в замкнутом пространстве окопа или блиндажа надоедают. И у тех, кто прослужил хотя бы несколько месяцев, есть нужда в том, чтобы побыть одному. Для этого у меня была рыбалка. Не думаете же вы, что я нуждался рыбе?..

Но в тот день я легко согласился на общество племянницы.

Она быстро собралась, взяла сачок, корзинку с припасами, и мы отправились к реке.

По дороге мы болтали о чем-то необязательном, и три километра прошли едва устав.

Обычно я рыбачил у излучины, там где в быстрой воде резвились бриконы. Но в этот раз я даже не успел закинуть удочки.

Осматриваясь, Ирен разулась и, подойдя к воде пальчиком коснулась кожи реки. От ее прикосновения пошли крошечные волны.

— Вода теплая, - проговорила Ирен. – Тут можно купаться?

Я пожал плечами. В Рио-Мичи конечно плескались и детвора, и взрослые. Купальники, как понимаете, были придуманы не для этих мест, купались тут нагишом. И я невольно представил Ирен, обнаженную у ручья.

Но вот я не слышал, чтоб кто-то купался в Рио Птивонхаро, даже в деревушке на том берегу реки. Впрочем, сколько я там был?..

К тому же Рио-Мичи и Рио Птивонхаро отличались. Первая была степной рекой с небыстрым течением, теплой рекой. Вторая все же протекала по сельве, питая ее. Ответно сельва укрывала часть русла. Но что касается обитающей в ней живности... Кажется, ничего опасного тут не водилось. Пираньи сюда не поднимались, да и здешний их подвид на людей не нападал. Что же касается остального... Я вспомнил видимый в реке клубок то ли рыб, то ли змей...

— Здесь могут быть электрические угри... - пробормотал я.

— Это опасно?..

— Удар крупной рыбы может парализовать лошадь...

Но мне хотелось, чтоб Ирен вошла в воду, поэтому я пошел на сделку с совестью, вспомнив все то положительное, что слышал о здешних угрях.

— Впрочем, угри предпочитают стоячую воду, да и не нападают на людей, если те ему не угрожают. Если держаться протоки, особо нечего опасаться.

— Давай искупаемся?.. Искупаемся вместе? - сказала Ирен, испытующе глядя мне в глаза. – И если что-то случится, мы могли бы помочь друг другу...

Затем она повернулась ко мне спиной и сбросила с плеч бретельки платья, повела бедрами. И платье легло у ее ног. Под платьем она была абсолютно нага...

У меня перехватило дыхание. Казалось, я видел много девушек, но Ирен... Это было абсолютно другое. Она была красива, она была чиста. То, что она была моей племяннице не делало ее запретной для меня, но определенно добавляло остроты.

Ирен входила в воду, а я спешно раздевался: рубаха, штаны – все полетело в беспорядке на траву. И если бы она сейчас сходила в преисподнюю, я бы не задумываясь, двинулся бы за ней.

Глазами я поглощал ее – стройные худощавые ножки, подтянутую попу, талию. Я наконец-то увидел то, о чем грезил не одну неделю.

Меж тем, по мере удаления от берега, Ирен погружалась в воду все глубже. И я лишался вожделенного зрелища.

Когда вода достигла по грудь, Ирен все же обернулась, и я увидел ее грудь – небольшую с забавно вздернутым крупным бордовым соском. Уверяю вас, об этом я буду помнить и на смертном одре.

Она повернулась и поплыла – медленно, не поднимая брызг. Я же бросился в воду почти от берега – поплыл широкими гребками. Кажется, я не говорил вам, что до войны выступал за университетскую команду по плаванью.

Я отплыл от берега метров на двадцать и остановился, стал ногами на дно. Здесь было вполне ощутимое течение, дно – песчаное, и следовательно, угрей тут опасаться не следовало. Вода тут доходила мне почти по плечи, и более низкой Ирен приходилось работать руками и ногами, чтобы держать свою очаровательную головку над поверхностью реки. Так она подплыла ко мне и приняла почти горизонтальное положение

Вода в реке была чистой, но быстрое течение искажало все, что находилось в глубине.

Тело Ирен было видно словно в каком-то ежеминутно меняющемся кривом зеркале. Но кривое зеркало обычно создает уродство. Ирен в моих глаза оставалась прекраснейшей.

Я чуть повернул голову, но все же мои взгляд оставался прикован к телу племянницы.

Ирен уловила мое смятение:

— Что-то не так, дядя?.. Только не говори, что я не нравлюсь даже тебе...

Скрывать было бесполезно. Я повернул к ней лицо и сказал:

— Ты прекрасна, Ирен. Но ты...

— Голая? Твоя племянница?

Я кивнул:

— Все сразу.

Смех ее рассыпался над водой серебряным колокольчиком.

— Разве есть что-то более естественное, нежели человеческое тело?.. У нас в Германии становится популярным нудизм. Ты о таком наверное и не слышал?..

— Нет, - признался я.

— Это идея наготы, жизни без одежд. В Германии без одежды – так себе решение, но здесь я начала сочувствовать их идеям. Хочется впитывать солнце каждой клеточкой тела. А что до нашего родства... То нудизм не равен плотским чувствам. Да и если я не буду доверять дяде, то кому я могу доверять?..

Ее философия была не без изъянов, но в тот прекрасный день, я не мог поддаться очарованию всего окружающего.

Она осмотрела меня, также обнаженного:

— Дядя, ты шикарен... У тебя тело греческого бога. Но... Ты не бреешь там?..

Взгляд Ирен скользнул ниже, к моему фаллосу.

Я ответно посмотрел между ножек племянницы – ее лобок был гладким.

Вероятно, тогда я был ошарашен ее откровениями, вид имел дурацкий, поскольку новая трель смеха предваряла ее ответ:

— Разве ты не знаешь, что сейчас девушкам модно удалять волосы всюду, кроме прически?.. Это гигиенично и красиво.

И еще это чертовски возбуждало.

Вода была теплой лишь близь берега, там, где течение не ощущалось. Здесь же, на стремнине, ближе к дну, река еще хранила воспоминания ледяных ручьев, сбегающих с горных ледников. И я был благодарен этому обстоятельству, иначе бы мой пенис восстал бы от виденного мной зрелища.

Она сжалась живой пружиной, ногами ударила меня в живот и, оттолкнувшись от меня, поплыла. Я же пошатнулся, но устоял, хотя течение не способствовало тому.

Ирен же по-прежнему смеясь отплыла от меня ближе к берегу, встала на ноги. Обернувшись в мою сторону, девчонка принялась пускать в меня брызги, которые до меня едва долетали. Вода там была ей доходила лишь по талию. И ее грудь задорно прыгала в такт движениям.

Я нырнул, оттолкнулся ото дна, поплыл живой торпедой в сторону откуда летели брызги. В этом маневре не было никакого секрета – меня не скрывала вода. Ответно, я видел, как Ирен также метнулась в сторону, подняв своими ножками со дна песок.

Однако уверен: она бы дала мне себя догнать.

Я что-то увидел краем глаза, но в тот момент мое зрение, и без того осложненное водой, было приковано лишь к Ирен.

Воздух в легких заканчивался, я вынырнул. Вода с волос стекала по ресницам, я стал ее смахивать, отфыркиваться, осматриваясь. Ирен, глядя на меня смеялась. Теперь она стояла почти на мелководье. Вода была ей до середины бедер и я уже мог рассмотреть ее вульву, ее половые губки. Они раскраснелись – как видно, наша игра будоражила племянницу.

Ответно я чувстовал возбуждение, мой член стал наливаться кровью, хотя, конечно до твердокаменной эрекции было еще далеко.

Это не осталось незамеченным Ирен. Она снова засмеялась:

— Оу. Вижу, ты неплохо вооружен, дядечка, даже оставаясь голым!

И, развернувшись, она поплыла от меня. Я также бросился в воду. Нас разделяло метров десять, и я бы настиг ее в четверть минуты, заключил бы в объятия, а после овладел ею на песке у реки.

Но вдруг я увидел, что плаванье Ирен сбилось. Она закричала, стала махать руками и будто тонуть. Тонуть там, где воды было по пояс.

Я тоже закричал, и перешел с экономного кроля на агрессивный баттерфляй. Кажется, я, настиг Ирен за несколько ударов сердца. Меня учили азам работы спасателя, и без ложной скромности, скажу, что я оказался неплохим учеником.

Подплыв, я нырнул в поднятую муть, поймал Ирен, вытолкнул ее голову надо водой. Не разобравшись, конечно, Ирен принялась отбиваться, пытаться выскользнуть. Но где там, я держал ее крепко.

Глубина была небольшая, и я встал на ноги, взяв Ирен на руки. Она тяжело дышала, ее сердце билось, в глазах был страх.

— Тихо, тихо, - успокаивал я ее. – Все хорошо.

На руках я осторожно вынес на берег, положил ее на песок.

Грудь ее глубоко поднималась и опускалась. Соски, налились стали пурпурными.

— Что это было? – спросила она.

— Что это было? – переспросил я.

— Там что-то было, в воде. Я плыла, и вдруг меня остановило, обвило ногу... Коснулось там... – Ирен лишь глазами указала на свое лоно.

Я также взглянул на ее вульву. Половые губки племянницы налились кровью и словно горели огнем. Они были определенно возбуждены.

— Это был электрический угорь? – уточнил я. – Тебя ударило током?..

— Нет, это было не электричество. Оно обвило... Электрический угорь обвивает?

О подобном я не слышал

— Возможно, ты зацепилась за корягу на дне?..

В такое я не верил и сам. Я удил здесь рыбу каждые выходные без малого год и, имейся тут коряга, безусловно бы рвал снасти.

Все же я вошел в воду и исследовал место происшествия. Муть унесло течением, и на дне ничего не было – только шмыгали полосатые тетры.

Возможно, это была какая-то крупная водоросль, после унесенная течением, - решил я.

Когда я выбрался на берег, Ирен ждала меня уже одетой.

Не имело смысла делать вид, что ничего не произошло, попытаться продолжить купание или, хотя бы рыбалку. Мне не оставалось ничего, кроме как одеться и собраться.

Мы пошли к гарнизону. В одной руке я нес свои рыбацкие снасти, другой придерживал Ирен за локоток, словно мы были парой.

Ирен о чем-то задумчиво молчала, я ей не докучал.

Лишь перед тем как расстаться и разойтись, она попросила:

— Дядя, постриги себя там, пожалуйста.