Ева открыла дверь, её лицо было серым от бессонницы и ожидания. Она увидела их – Александра, бредущего, чуть скособочившись, с пустым взглядом, и Аню, чьё лицо светилось странным, лихорадочным румянцем, а глаза блестели неестественным блеском. Ева ахнула, бросилась к ним, но Аня резко отстранилась от материнского объятия.

– Всё хорошо, мам, – сказала она хрипло, но твёрдо. – Деньги получили. Я всё уладила.

И она прошла в ванную, громко щёлкнув замком.

Ева растерянно посмотрела на сына. Он стоял, уставившись в пол, его руки дрожали.

– Сашенька…

– Не трогай меня, – выдавил он, и его голос был полон такой сдавленной ненависти, что Ева отшатнулась. Он пошёл к себе, но походка была странной, скованной.

Ночь прошла в гробовой тишине. Ева слышала, как в ванной плещется вода – девочка мылась больше часа. Слышала подавленные, похожие на стон звуки из комнаты Александра. Она сидела на кухне, сжимая в руках пачку новых, хрустящих купюр. Деньги пахли чужими духами, чем-то химическим и сладким. Её тошнило.

Утром Аня вышла к завтраку первой. Она была одета в своё старое, скромное платье, но движения её стали другими – плавными, чуть манерными. Она села, отломила кусок хлеба, посмотрела на брата, который вошёл, бледный, с синяками под глазами.

– Надо будет ехать в банк, – сказала она деловито. – Оформить вклад. Часть – на репетиторов, часть – на крышу.

Ева кивала, не в силах вымолвить слово. Александр молчал.

– А ещё… – Аня отпила чаю, поставила чашку с лёгким звоном. – Наталья звонила. Говорит, всем очень понравилось. И что… продюсер хочет продолжения.

Чайник выпал из рук Евы, разбился о раковину с оглушительным треском.

– Какого продолжения? – прошептала она.– Очередной съёмки. Через неделю. Но уже в другом формате. Не для публики. Более… камерно. – Аня говорила ровно, как будто обсуждала аренду дачи. – Они хотят снять нас с Сашей. Только нас двоих. Но… в присутствии Кармен. Она будет режиссировать, так сказать.

Александр поднял на сестру глаза. В них была не просто ненависть – отвращение и ужас.

– Ты сошла с ума. После всего, что они с нами сделали…– Они заплатят в полтора раза больше, – холодно оборвала его Аня. – И плюс бонус от Кармен лично. Она… заинтересовалась тобой. Говорит, у тебя потенциал. Хочет поработать с тобой индивидуально. До съёмки. Подготовить.

В комнате повисла тяжёлая, невыносимая тишина. Ева поняла, что уже ничего не может изменить. Деньги лежали на столе. Крыша текла. Сыну надо было поступать. А в глазах дочери горел тот самый нездоровый огонь, который она увидела на поляне.

– Я согласна, – тихо сказала Ева, предавая сына во второй раз.

***

До съёмки оставалось три дня. Александр пытался запираться в комнате, уйти в книги, вычеркнуть из памяти тот кошмар. Но вечером второго дня к нему в комнату без стука вошла Аня. Она была в тонком шелковом халате, под которым не было ничего.

– Кармен приедет за тобой завтра в семь вечера, – сказала она. – Ты должен быть готов.

– Я никуда не поеду.

– Поедешь. – Аня подошла к кровати, села на край. Её запах – её собственный, смешанный теперь с дорогим парфюмом, который она купила на те деньги, – ударил ему в ноздри. – Ты думаешь, мне не было страшно? Больно? Мне было. Но теперь я понимаю… там есть кайф. Настоящий. Глубокий. И деньги – это только часть. Они открыли во мне… другую меня.

Она положила руку на его одеяло, над его ногой. Александр дёрнулся.

– Она научит тебя получать от этого удовольствие. Не сопротивляйся, Саша. Это будет проще

.– Убирайся, – прошипел он.

Аня усмехнулась – коротко, беззвучно. Встала и ушла. Но её посещение посеяло в нём не просто страх, а тёмное, липкое любопытство. Ту самую червоточину, которая заставила его в ту ночь, лежа в постели, под одеялом, взяться за свой член. Он представил не Аню, не тех девушек из университета. Он представил Кармен. Её мощные бёдра, её огромный, лоснящийся член, её холодные пальцы, впивающиеся в его кожу. И к своему ужасу и стыду, он почувствовал, как его тело отзывается. Эрекция была болезненной, почти злой. Он кончил быстро, сдавленно застонав, а потом долго лежал, глядя в потолок, ненавидя себя.

На следующий день ровно в семь во дворе заурчал мощный двигатель. Из чёрного внедорожника вышла Кармен. Она была в строгом чёрном костюме, волосы убраны в высокий пучок. Выглядела как успешная деловая женщина, если бы не её рост и ширина плеч. Ева, бледная, открыла дверь.

– Добрый вечер, – Кармен улыбнулась, и её улыбка не достигала холодных карих глаз. – Александр готов?

Он вышел, одетый в простые джинсы и футболку. Избегал смотреть ей в лицо.

– До завтра, мама, – бросил он, проходя мимо матери, не обнимая её.

Ева только кивнула, губы её дрожали.

Дорога была молчаливой. Кармен правила уверенно, не глядя на него. Они выехали за город, свернули на грунтовку, ведущую в густой лес. Наконец, в глубине чащи показался современный коттедж из стекла и бетона – бункер, скрытый от посторонних глаз.

Войдя внутрь, Александр ахнул. Интерьер был выдержан в минималистичном, почти больничном стиле: белые стены, полированный бетонный пол, много стекла. Но в центре огромной гостиной стояла не мебель, а нечто, напоминающее тренажёр или станок. Что-то вроде козла для гимнастики, но обитое чёрной кожей, со множеством ремней и креплений.

– Раздевайся, – сказала Кармен, снимая пиджак. Под ним оказалась обтягивающая чёрная майка, подчеркивающая рельеф её торса.

Александр замер.

– Я сказала, раздевайся. Или тебе нужна помощь? – В её голосе прозвучала знакомая, не терпящая возражений нотка.

Дрожащими пальцами он снял футболку, затем джинсы и нижнее бельё. Воздух в комнате был прохладным, по его коже побежали мурашки. Его член съёжился от страха и холода.

Кармен медленно обошла его кругом, изучающе, как скульптуру. Её взгляд был безжалостным, аналитическим.

– Физическая форма неплохая. Но психологически ты зажат. На прошлой съёмке ты был просто мясом. Теперь я научу тебя быть… инструментом. Восприимчивым инструментом. – Она подошла к стене, нажала кнопку. Из динамиков полилась странная музыка – эмбиент, нарочито спокойная, монотонная. – Ложись на станок. На живот.

Он повиновался, чувствуя, как холодная кожа прилипает к его груди и бёдрам. Кармен подошла, её сильные руки взяли его запястья, пристегнули к кожаным манжетам на краях конструкции. Затем она закрепила его лодыжки. Он оказался растянут, полностью обездвижен, его задница приподнята на валике.

– Первый урок: дыхание и расслабление. Напряжение рождает боль. Принятие рождает… новые ощущения.

Она отошла, и он услышал лёгкий шипящий звук. Через мгновение он почувствовал на своих ягодицах тёплую, маслянистую струю. Это был разогретый лубрикант. Обильный, скользкий. Её пальцы, натянувшие тонкие латексные перчатки, появились в поле его зрения сзади. Они легли на его напряжённые ягодицы, начали массировать, разминать мышцы, втирая масло.

– Расслабься, – её голос звучал гипнотически. – Выдыхай.

Её пальцы скользнули ниже, к его анусу, который сжался в ожидании боли. Но боли не было. Только настойчивое, методичное давление. Один палец, обильно смазанный, начал входить в него. Медленно, миллиметр за миллиметром. Александр зажмурился, ожидая разрыва. Но его тело, подготовленное предыдущим грубым сексом, уже помнило это вторжение. Мышцы, хоть и сопротивляясь, постепенно поддавались.

– Хорошо, – похвалила Кармен, и её палец вошёл полностью. Она не двигала им, просто держала внутри, позволяя ему привыкнуть к ощущению наполненности. – Теперь второй.

Второй палец присоединился к первому. Растяжение было уже чувствительным, но терпимым. Она разводила пальцы внутри него, мягко растягивая кольцо сфинктера. И всё время говорила ровным, спокойным голосом, заставляя его дышать глубже.

Потом пальцы исчезли. Он услышал, как она снимает перчатки, затем звук молнии. Он не видел, но знал – она обнажает своё оружие. Сердце заколотилось вновь.

Но вместо того, чтобы сразу наброситься на него, она снова подошла с флаконом. Теперь тёплое масло полилось на его спину, на поясницу. И затем он почувствовал на своей коже не член, а… что-то другое. Мягкое, но упругое. Она прижалась к нему всем телом. Её груди, искусственные и твёрдые, упирались в его лопатки. Её живот – в его поясницу. И её член, огромный и горячий, лег вдоль его ягодичной щели, скользя в лубриканте, но не входя.

– Чувствуешь? – прошептала она ему в ухо. – Это просто давление. Тепло. Не атака. Прими его.

Она начала двигать бёдрами, имитируя фрикции, но член лишь скользил по наружной поверхности, иногда касаясь расслабленного, разогретого входа, но не проникая внутрь. И странным образом это действовало. Его страх начал отступать, уступая место странной, наркотической апатии. Тело, измученное ожиданием удара, стало тяжелым. Его собственный член, прижатый к кожаной поверхности станка, начал потихоньку наполняться кровью.

– Видишь? Твоё тело умнее тебя. Оно понимает, что сопротивляться бессмысленно. Оно ищет… компромисс. – Она продолжала свои плавные движения, её руки обхватили его бока, пальцы впились в мышцы пресса. – На съёмке завтра я буду не одна. С тобой будет Аня. И то, что произойдёт между вами… должно выглядеть естественно. Страстно. Поэтому сегодня я научу тебя не просто терпеть. Я научу тебя… хотеть этого.

Она отстранилась. Александр услышал, как она что-то берёт со стола. Лёгкий металлический щелчок. И через мгновение к его анусу прикоснулось что-то твёрдое, холодное и скользкое. Не живая плоть, а силикон. Фаллос поменьше, чем её собственный, но всё ещё внушительный.

– Сосредоточься на дыхании, – скомандовала Кармен. И ввела в него игрушку.

Она вошла гораздо легче, чем пальцы. Гладкая, безжизненная. Она двигала ею не спеша, с умелой, хирургической точностью, находя внутри него точки, от которых по телу пробегали неожиданные искры. Не боль. Что-то другое. Щекотливое, глубокое, тревожное. Его член стал полностью твёрдым.

– Вот он, твой маленький секрет, – усмехнулась Кармен, увидев это. – Ты боишься, но твоё тело уже продалось. Оно жаждет большего.

Она вынула игрушку и наконец приставила к его входу свой настоящий, живой член. Александр внутренне сжался, но был уже не в состоянии сопротивляться. Она вошла в него одним долгим, неумолимым движением. Боль была, но приглушённая, размазанная маслом и предварительной подготовкой. Это было скорее невыносимое давление, заполнение, оккупация. Он издал сдавленный стон.

Кармен замерла, полностью погрузившись в него.

– Сейчас я начну двигаться. Твоя задача – не бороться. Поддаваться. Представь, что это не я, а твоя сестра. Что это её пальцы, её язык… её киска так плотно обхватывает тебя изнутри.

И она начала. Медленно поначалу, с чудовищным самообладанием. Каждый толчок был глубоким, выверенным, направленным в ту самую точку, которую она нашла игрушкой. И с каждым движением в Александре что-то переламывалось. Унижение не исчезало, но к нему подмешивалось что-то тёмное, порочное, электризующее нервы. Его стоны стали тише, но в них появились новые нотки – не только боли. Его тело, предательское тело, начало само подсказывать ритм, слегка отзываясь на её толчки.

Кармен ускорилась. Её дыхание стало громче, хриплее. Она одной рукой продолжала держать его за бок, а другой дотянулась до его члена, висящего под животом. Её пальцы сжали его, начали яростно дрочить в такт своим жёстким фрикциям.

Это было слишком. Противоречивые ощущения – болезненное растяжение сзади и знакомая, грубая стимуляция спереди – сломали последние барьеры. Александр закинул голову назад, его рот искажен немым криком, в котором смешались боль, стыд и нарастающий, неконтролируемый спазм удовольствия. Кармен чувствовала, как его внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг её члена, уже не пытаясь вытолкнуть, а подчиняясь какому-то новому, извращенному ритму.

– Да… вот так, мальчик. Отдавайся, – прохрипела она, и её толчки стали резче, живот упирался в его ягодицы с мокрыми шлепками.

Её рука работала над его членом с безжалостной эффективностью, большой палец втирал каплю смазки в чувствительную головку. Это сводило с ума. Александр видел перед глазами вспышки света, его тело выгибалось в тщетной попытке бегства, но ремни держали его намертво. И затем наступило – волна, которую он не мог остановить. Глухой, раздирающий стон вырвался из его груди, и он кончил, брызгая спермой на черную кожу станка и на её сжатые пальцы. Спазмы оргазма заставили его внутренности судорожно сжиматься вокруг члена Кармен, и это довело её до края. С хриплым рыком она вогнала в него свой ствол на последнюю, невозможную глубину и замерла, её тело затряслось в разряде мощного, долгого оргазма. Александр чувствовал, как внутри него пульсирует её член, изливаясь горячими потоками.

Она оставалась в нём ещё какое-то время, тяжело дыша, потом медленно, почти нежно выскользнула наружу. Звук был влажным, неприличным. Александр лежал разбитый, в луже своих и её выделений, чувствуя, как её семя вытекает из него тёплой струйкой по внутренней стороне бедра.

Кармен отстегнула ремни на его лодыжках и запястьях одним ловким движением. Его руки безвольно упали вдоль тела.– Встань. Иди в душ, – её голос снова стал деловым, безэмоциональным. – Там всё есть.

Он сполз со станка, ноги подкосились, и он едва удержался на ногах. Стыд жёг его изнутри сильнее, чем физическая боль. Он не смотрел на неё, пошёл, спотыкаясь, в указанную дверь.

Душ был огромным, со стеклянными стенками и множеством насадок. Он отмывался долго и тщательно, но ощущение её внутри, её запах, её власть, казалось, въелись в кожу. Когда он вышел, закутанный в мягкое белое полотенце, он увидел Кармен. Она уже переоделась в тёмный шелковый халат и стояла у огромного окна, глядя в ночной лес. На низком столе рядом дымились две чашки кофе.

– Садись, – сказала она, не оборачиваясь.

Он опустился на край дивана, держа полотенце вокруг себя как щит.– Завтра, – начала она, наконец повернувшись к нему. Её лицо было спокойным. – Съёмка будет проходить здесь, в подвальной студии. Там оборудован антураж гостиной. Будет только я, вы двое и две камеры с операторами. Без зрителей. Это более… интимно. И более требовательно к актёрам.

Александр молчал, уставившись в тёмную жидкость в своей чашке.– Ваша задача – изобразить страсть. Не насилие, не отчаяние. Страсть между братом и сестрой, которая прорвалась наружу благодаря своеобразной… обстановке. Ты понял меня? Ты будешь не жертвой. Ты будешь любовником. Для Ани. И для камеры.

– Она моя сестра, – хрипло произнес он.– Да. И это – главная точка возбуждения. Запретность. Не пытайся убежать от этого. Прими это как данность. Как инструмент. – Кармен сделала глоток кофе. – Сегодня я разблокировала твоё тело. Завтра Аня разблокирует твою голову. Она уже готова. Она жаждет этого больше, чем ты можешь представить.

– Я не хочу, – пробормотал он, но в его голосе уже не было прежней силы.– Ты уже хочешь. Твой организм хочет. Твой мозг научится. – Она поставила чашку. – Ты останешься здесь на ночь. Отдыхай. Комната на втором этапе. Утром будет завтрак, затем подготовка. Аня приедет к трём.

Она ушла, оставив его одного в огромной, холодной гостиной. Он добрался до указанной комнаты – минималистичной, с огромной кроватью. Лёг и долго ворочался, при каждом движении чувствуя слабую, глубокую боль там, куда она входила. Но вместе с болью приходило и смутное, ужасающее воспоминание о том самом щекочущем, глубоком ощущении, когда она попала в ту точку. Он зажмурился, пытаясь вытеснить это, но образ сестры – её горящие глаза, её влажные губы, её требовательный шёпот «Лижи меня, брат» – вставал перед ним с пугающей чёткостью. И его тело, преданное и развращённое, снова отозвалось тихим, предательским возбуждением.

Утром его разбудил стук в дверь. На пороге стояла не Кармен, а молодая девушка в белом халате – техник или ассистентка.– Завтрак внизу. Через час – массаж и подготовка, – безэмоционально сообщила она и удалилась.

Массаж делал безмолвный мужчина с сильными руками. Он растирал Александру спину, ноги, ягодицы специальным разогревающим маслом, его пальцы разминали мышцы, делая их податливыми. Было унизительно лежать голым под этими профессиональными, безразличными прикосновениями, но тело, измученное вчерашним напряжением, с благодарностью принимало облегчение.

После массажа его отвели в другую комнату, похожую на гримёрку. Там его побрили, привели в порядок, нанесли на кожу легкий тонирующий крем, чтобы скрыть свежие синяки. Ему выдали одежду – простые серые хлопковые штаны и белую футболку, которые выглядели как обычная повседневная одежда, но были сделаны из тончайшей ткани, мягкой и приятной на ощупь.

Он ждал, сидя на стуле в гримёрке, слушая, как бьётся его собственное сердце. И вот, за дверью послышались голоса – низкий, бархатный голос Кармен и более высокий, знакомый, проникновенный голос Ани. Они о чем-то спокойно беседовали, как старые знакомые. Потом дверь открылась.

Аня вошла первой. Александр едва узнал её. Она была одета в простое льняное платье нежно-розового цвета, подчеркивающее её хрупкую фигуру. Волосы уложены в лёгкую небрежную волну, макияж – естественный, но безупречный. Она выглядела как невинная девушка из рекламы. Но её глаза… В её глазах горел тот самый огонь, который он видел на поляне после её скандального сквирта. Только теперь этот огонь был не яростным, а сконцентрированным, уверенным.

– Привет, Саш, – сказала она мягко, подходя и кладя руку ему на плечо. Её прикосновение было тёплым. Он вздрогнул.

Кармен стояла на пороге в элегантном тёмно-синем костюме, наблюдая.– Я оставлю вас на пятнадцать минут. Поболтайте. Вспомните детство. Что угодно, кроме того, что произошло на поляне. Надо создать лёгкую, тёплую атмосферу. Затем я вернусь, и мы спустимся в студию.

Она вышла, закрыв дверь. В комнате повисло тяжёлое молчание.

– Ты… как? – наконец выдавил Александр.– Я в порядке. Больше, чем в порядке, – Аня села на стул напротив него, скрестив ноги. Платье приподнялось, обнажив стройные бедра. Она не стала его поправлять. – Я много думала. После того дня. Я поняла, что прожила всю жизнь в какой-то скорлупе. Боялась всего. А тут… меня вывернули наизнанку. И внутри оказалось не пусто. Оказалось… много чего. Сильного.

– Это ненормально, Аня.

– А что нормально? – она улыбнулась, и в её улыбке была грусть и вызов одновременно. – Мама, которая продала нас? Папа, который сбежал в запой от долгов? Или мы с тобой, забитые в угол нуждой? Там, на той поляне, я впервые почувствовала власть. Да, над собой в первую очередь. Но всё равно – власть. Я заставила их смотреть на меня. Я заставила тебя… – она запнулась, её взгляд стал томным. – Ты помнишь, что было потом?

Александр покраснел и отвернулся. Он помнил. Её киску, прижатую к его лицу, её соки, залившие его.– Кармен права. Между нами есть связь. Более сильная, чем просто родственная. После всего пережитого… мы стали одним целым в каком-то грязном, прекрасном смысле. И сегодня мы просто… легализуем это. Для камеры. Для денег. И для нас самих.

Она встала, подошла к нему, взяла его лицо в ладони. Её пальцы были нежными, но в них чувствовалась сила.– Доверься мне, Саша. Как тогда, когда мы были детьми и ты носил меня на закорках. Доверься и разреши себе… чувствовать.

Она наклонилась и поцеловала его в лоб. Её губы были мягкими, а запах – знакомым, детским, с новыми, сладкими нотами духов. И в этот момент в дверь постучали.

Студия в подвале действительно напоминала уютную гостиную: диван, кресла, книжные полки, мягкий ковёр. Только вместо окон были черные звукопоглощающие стены, а по углам стояли две камеры на тихих штативах. За ними, невидимые в полумраке, сидели два оператора. Кармен расположилась в кресле чуть в стороне, как режиссёр.

– Начнём с простого, – сказала она. – Аня, Александр, сядьте на диван. Общайтесь. Читайте вслух вот эту книгу. – Она протянула Ане старый томик стихов.

Они сели. Плечи почти соприкасались. Аня открыла книгу и начала читать стихотворение про любовь и разлуку. Её голос был тихим, мелодичным. Александр сидел, окаменев, слушая. В её чтении была какая-то новая, чувственная глубина. Она закончила и подняла на него глаза.

– Помнишь, мама читала нам это, когда мы болели?Он кивнул, не в силах говорить. Её рука легла ему на колено, ладонь повернулась вверх, приглашая. Он, после секундного колебания, взял её руку в свою. Её пальцы сцепились с его пальцами.

– Хорошо, – тихо сказала Кармен. – Теперь… Аня, ляг головой ему на колени.

Аня послушно легла, устроившись, её взгляд снизу вверх был доверчивым и в то же время дразнящим. Её грудь приподнялась под тканью платья. Александр машинально начал гладить её волосы, как делал это в детстве, когда она расстраивалась.

– Александр, наклонись к ней. Скажи что-нибудь ласковое. Шёпотом.

Он наклонился, его губы оказались в сантиметрах от её уха. Запах её кожи, её духов, её самого существа ударил в него с новой силой.– Анечка… – прошептал он, и голос его сорвался.

Она повернула голову, и их губы случайно встретились. Это было мимолётное, невинное прикосновение. Но оно взорвало что-то внутри. Аня не отстранилась. Её глаза широко открылись, в них вспыхнул тот самый, уже знакомый ему огонь. Она приподнялась на локте и сама, уже осознанно, поцеловала его. Сначала робко, потом увереннее. Её язык коснулся его губ, прося впустить.

И он впустил. Его разум кричал, но тело, подготовленное вчерашним ночным уроком, действовало само. Его рука скользнула по её щеке, углубив поцелуй. Он слышал тихий щелчок камер, слышал ровное дыхание Кармен, но всё это ушло куда-то далеко. Была только Аня, её тёплый, знакомый вкус, её стучащее сердце под его ладонью, которую он не помнил, когда опустил ей на грудь.

– Прекрасно, – прозвучал голос Кармен, словно из тумана. – Продолжайте. Не торопитесь. Исследуйте друг друга.

Аня первой нарушила эту сладкую медлительность. Её руки потянулись к его футболке, залезли под неё, её пальцы прошлись по его животу, по груди, щекоча соски. Он ахнул, оторвавшись от поцелуя. Его собственная рука нащупала молнию на её платье и медленно опустила её. Ткань разошлась, обнажив простой белый лифчик и плоский живот. Он был таким знакомым, детским, и таким безумно эротичным сейчас.

– Сними с меня, – прошептала она, и он, дрожащими руками, расстегнул лифчик. Её небольшая, упругая грудь выпорхнула на свободу. Сосок уже был твёрдым, тёмно-розовым. Он склонился и взял его в рот, сначала неуверенно, потом жадно, чувствуя, как она выгибается под ним со стоном.

Её пальцы вцепились в его волосы, прижимая его к себе. Другая её рука рылась в его штанах, нащупывая его член, который и так уже стоял колом, растягивая тонкую ткань. Она высвободила его, её пальцы обхватили ствол, начали медленно, почти нежно дрочить.

– Теперь ты… сними с меня всё, – приказала она, и её тон уже был не просящим, а властным.

Он стянул с неё платье и трусики, обнажив всё её хрупкое, прекрасное тело. Она лежала перед ним на диване вся голая, её глаза с вызовом смотрели на него.

Некоторое время он просто смотрел, пленённый видом её обнажённой кожи, дрожащей в прохладном воздухе студии. Она не стыдилась, не закрывалась, а наоборот – выгибала спину, демонстрируя себя ему и невидимым камерам. Её киска уже была влажной, тёмно-розовые половые губы слегка приоткрылись, словно цветок.

– Ложись рядом, – скомандовала она.

Он повиновался, скидывая с себя футболку и штаны. Его тело было более грубым, мускулистым рядом с её хрупкостью. Они оказались бок о бок на широком диване, касаясь друг друга от плеч до бёдер. Аня перевернулась на бок, прижавшись грудью к его груди, и снова нашла его губы своим горячим ртом. Её нога перекинулась через его бедро, её колено упёрлось ему между ног, надавливая на основание его члена. Александр застонал в её губы.

Её рука снова обхватила его член, но теперь движения были другими – не просто дрочка, а изучение. Она водила ладонью по всей длине, ощупывала каждую выпуклую вену, играла с его крайней плотью, массировала яйца, лежащие в мошонке. Её прикосновения были одновременно нежными и требовательными.

– Кармен говорила… – зашептала Аня, отрываясь от его губ и перемещая свои поцелуи на его шею, ключицы, – …что есть точки… которые сводят с ума… не только у женщин.

И она опустилась ниже, оставляя влажный след по его торсу, пока её губы не сомкнулись вокруг одного из его сосков. Она покусывала его, сосала, а её рука продолжала свою методичную игру с его членом. Александр закинул голову на подушку, не в силах сдержать стон. Ощущения были оглушительными, смесь стыда и дикого возбуждения парализовала его волю. Он мог только наблюдать, как её светлая голова движется по его телу, как её губы оставляют розовые следы на его коже.

Она двигалась всё ниже, целуя его живот, след от пупка вниз, к лобковой кости. Её дыхание стало горячим и прерывистым. Наконец она оказалась у самого основания его члена. Она посмотрела на него снизу вверх, её глаза блестели, губы были влажными и припухшими.

– Я никогда этого не делала, – призналась она шёпотом, который, однако, был отчётливо слышен в тишине студии. – Ни с кем.

И прежде чем он успел что-то сказать, её губы обхватили его головку. Она была неопытна, движения её языка неуверенны, но в этом была своя, невероятно развратная прелесть. Осознание того, что это его сестра, Аня, которая ещё вчера была для него почти ребёнком, делает это с ним, подогревало возбуждение до белого каления. Она старалась, обхватывая его член рукой и беря в рот всё глубже, иногда давясь, но не останавливаясь. Слюна стекала по его стволу, смешиваясь с его собственными каплями смазки.

– Достаточно, – вдруг прозвучал голос Кармен. Он был спокоен, но властен. – Смените позицию. Александр, теперь ты лижи её. Так, как она того заслуживает.

Александр замер. Воспоминания о том, как она прижала свою киску к его лицу на поляне, вспыхнули в его мозгу ярким, постыдным пламенем. Но он уже не сопротивлялся. Он позволил Ане отползти от него и лечь на спину, широко раздвинув ноги. Он опустился между ними на колени, его взгляд утонул в созерцании её интимной красоты. Она была полностью обнажена, влажна и готова. Её клитор, как маленькая тёмно-розовая бусинка, пульсировал в такт её учащённому сердцебиению.

Он наклонился и, закрыв глаза, провёл кончиком языка по её половым губам. Она вздрогнула всем телом и громко застонала. Вкус был знакомым – таким же, каким он был тогда, в той луже её соков. Но теперь он был чище, острее, без примеси чужих выделений. Это был только её вкус, её сущность. И это сводило его с ума.

Он начал лизать её всерьёз, следуя каким-то глубоким, животным инстинктам, которые, казалось, Кармен пробудила в нём вчера. Он водил языком по всем складкам, сосал её губы, нашел её отверстие и проник внутрь, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг его языка. Аня кричала, её руки впились в его волосы, прижимая его лицо всё ближе, её бёдра подрагивали в такт его движениям. Он нашёл её клитор и сфокусировался на нём, пульсируя языком, покусывая губами. Её стоны стали пронзительными, почти истеричными. Он чувствовал, как её тело натягивается как струна.

– Не давай ей кончить, – снова вмешалась Кармен. Она подошла ближе, тень её высокой фигуры упала на них. – Смени позицию. Аня, встань на четвереньки. Александр, войди в неё сзади.

Команда была чёткой, не терпящей возражений. Александр, пьяный от её вкуса и своего возбуждения, позволил Ане подняться. Она встала на диван на колени, опершись локтями на его спинку, её спина образовала идеальный изгиб, а её ягодицы, бледные и упругие, были подняты прямо перед его лицом. Её киска, блестящая от его слюны, выглядела распахнутой и невероятно соблазнительной.

Его член, огромный и твёрдый, болезненно пульсировал. Он приставил его головку к её влажному входу. Аня вздрогнула, обернувшись к нему через плечо. На её лице было странное выражение – страх, предвкушение и что-то вроде материнской нежности.

– Медленно, Саша, – прошептала она. – Пожалуйста.

Он надавил бёдрами, и его головка раздвинула её нежные складки. Она была тесной, невероятно тесной. Он вошёл всего на пару сантиметров, и она застонала, но не от боли – это был стон наслаждения. Он замер, давая ей привыкнуть. Кармен стояла рядом, молча наблюдая, её лицо было каменной маской профессионала.

– Теперь полностью, – сказала она.

Александр закрыл глаза и одним долгим, плавным движением вошёл в сестру до самого основания. Они оба вскрикнули одновременно. Для него это было невероятное ощущение – горячая, тугая, пульсирующая плоть, обхватившая его член. Это было совершенно иначе, чем с Кармен. Это было… правильно. И от этого осознания его охватила новая волна стыда и восторга.

Аня плакала, но её слёзы были тихими, а её тело уже начало двигаться навстречу ему, подсказывая ритм. Он начал двигаться, сначала осторожно, потом всё увереннее. Его бёдра хлопали о её ягодицы с тихими, влажными звуками. Он держал её за бока, чувствуя под пальцами каждое движение её мышц. Его взгляд упал на Кармен. Та стояла и смотрела на них, её рука была засунута в карман брюк, но по напряжённой позе и блеску в глазах было видно, что она возбуждена.

– Аня, – прохрипела Кармен. – Расскажи ему. Расскажи, что ты чувствуешь.

– Я… чувствую тебя, Саш… – выдохнула Аня, её голос прерывался от толчков. – Всю… внутри… Ты заполняешь меня… Это так… глубоко…

Её слова подстегнули его. Он ускорился, его движения стали жёстче, почти грубыми. Но Аня только громче стонала, подставляясь под его удары. Она достиг оргазма первой – с пронзительным криком, её внутренние мышцы сжались вокруг его члена с такой силой, что у него потемнело в глазах. Это спровоцировало его собственный финал. Он со стоном, в котором смешались её имя и проклятье, вогнал в неё свой член в последний раз и замер, выплескивая в неё тёплую сперму пульсирующими струями.

Он рухнул на неё, прижимаясь грудью к её потной спине, его дыхание было тяжёлым и хрипящим. Они лежали так несколько мгновений, соединённые в самом сокровенном из объятий. Тишину нарушил лишь щелчок одной из камер и спокойный голос Кармен:

– И… снято. Прекрасно. Идите, приведите себя в порядок.

Александр медленно выскользнул из Ани. Белая, густая сперма тут же начала вытекать из неё, капая на ткань дивана. Он отвернулся, не в силах смотреть на это. Аня же, наоборот, опустила руку между ног, собрала немного его семени на пальцы и поднесла их ко рту, облизав с задумчивым, почти научным интересом. Потом она повернулась к нему, её лицо было просветлённым и усталым.

– Видишь? – тихо сказала она. – Это было… правильно.

Они помылись в соседней душевой, молча, не глядя друг другу в глаза, но их тела, казалось, помнили каждое прикосновение. Кармен ждала их в гостиной на первом этаже. На столе лежали два конверта, гораздо толще того, что они получили после первой съёмки.

– Ваш гонорар. И бонус. Вы оба были великолепны, – она говорила как тренер, разбирающий удачную игру. – Материал получился… исключительным. Естественным. Чувственным. Именно то, что нужно определённому кругу ценителей.

– А дальше? – спросила Аня, заворачиваясь в халат. В её голосе не было страха, только деловое любопытство.

Кармен улыбнулась, на этот раз улыбка коснулась её глаз, сделав их опасными и притягательными одновременно.

– Дальше? Существует частный клуб. Очень закрытый. Там собираются… ценители эксклюзива. Их не интересуют стандартные шоу. Их интересуют истории. Особые связи. – Она перевела взгляд на Александра, который стоял, уставившись в пол. – Ваша история, ваша связь… бесценна. Они готовы платить за живое выступление. В интимной обстановке. С участием… нескольких избранных гостей. И с моим участием тоже. Сумма будет в пять раз больше сегодняшней.

Пот выступил у Александра на спине. Он поднял голову.

– Нет, – прохрипел он. – Хватит. Это конец.

Но он посмотрел на Аню и увидел в её глазах не отказ, а расчётливый, жадный блеск. Она уже считала эти деньги. Считала, во что они могут превратить их жизнь.

– Я подумаю, – сказала она Кармен, а потом повернулась к брату. – Саша… подумай и ты. "В пять раз". Крыша, репетиторы, институт для меня, квартира… Мы сможем всё. Навсегда.

Кармен кивнула, как будто всё уже было решено.

– У вас есть неделя. Я позвоню. – Она проводила их до двери. На пороге она задержала Александра, положив на его плечо тяжёлую руку. – Ты сделал огромный шаг сегодня. Ты переступил через себя. И тебе понравилось. Не отрицай. Твой организм уже принял правила игры. Теперь осталось убедить в этом твой мозг.

Он вырвался от её прикосновения и вышел в прохладный вечерний воздух, где его уже ждала Аня. Дорога домой прошла в молчании. Он смотрел в окно на мелькающие огни, чувствуя, как его тело, ещё возбуждённое и чувствительное, живёт своей собственной, отдельной от разума жизнью. Оно помнило тепло Ани, её вкус, её внутреннюю судорогу вокруг его члена. Оно уже жаждало повторения. А в кармане его куртки лежал толстый конверт, пахнущий деньгами, властью и окончательной, бесповоротной погибелью.