Праздничная дверь открылась, впуская в предвкушающую тишину прихожей нарядную группу: мать, Елена Витальевна, держала за руку двадцатилетнюю Анну, а следом, нехотя оторвавшись от телефона, плелся восемнадцатилетний Саша. В руках у них был яркий пакет с подарком для подруги матери, Ирины, у которой сегодня был день рождения.

– Привет-привет! – из гостиной донесся неестественно высокий и радостный женский голос. На пороге появилась сама Ирина, но какой они ее знали! На ней было нечто вроде корсета из черной кожи, обтягивающие легинсы и высокие каблуки. Ее макияж был ярок и дерзок. – Заходите, не стесняйтесь! Гости уже в сборе.

Елена улыбнулась с легким замешательством. Она ожидала тихого дамского вечера с шампанским и задушевными разговорами. Анна, инстинктивно сжав сумку, оглядела холл. Откуда-то доносилась глухая, ритмичная музыка. Саша, наконец оторвав взгляд от экрана, уставился на хозяйку, его рот приоткрылся.

Ирина повела их через арочный проход в огромную гостиную-столовую, и картина, открывшаяся перед ними, на секунду парализовала всех троих. Пространство было заполнено людьми. Очень разными людьми. Десятки женщин и... тех, кого с первого взгляда трудно было классифицировать. Высокие, с безупречным макияжем, в экстравагантных, открытых нарядах, с гладкими, мощными торсами и одновременно изящными чертами лиц. Транссексуалки. Их было человек тридцать. И еще с десяток женщин в доминирующих, агрессивных образах: латекс, кожанные ремни, строгие костюмы.

А в центре комнаты, на огромном кожаном диване, происходило нечто немыслимое. Молодой парень, лет двадцати, лежал на спине, его запястья и лодыжки были пристегнуты широкими ремнями к раме дивана. Над ним, оседлав его, двигалась в ритме музыки одна из транс-девушек, ее пенис, твердый и влажный, скользил в его анусе. Рядом, на коленях, стояла его сестра, похожая на него, с заплетенными в косы волосами. Она смотрела вниз, на лицо брата, а ее рот был занят членом другой участницы оргии, которая, держась за ее голову, неспешно и глубоко трахала ее в горло. Лицо девушки было мокрым от слез и слюны. Вокруг стояли, сидели и наблюдали остальные, некоторые ласкали себя или друг друга.

– Ирочка, что... что это? – выдавила из себя Елена, бледнея.

– Это и есть мой день рождения, Леночка! – весело воскликнула Ирина, обнимая ее за плечи. – Жизнь одна, надо пробовать всё! А вас я ждала. Особенно твоих очаровательных деток.

Анна вжалась в мать. Саша замер, его взгляд прилип к обнаженным телам, к контурам членов и грудей, к извивающимся в экстазе формам. В нем боролись ужас и пробуждающийся, животный интерес.

– Нет, мы... мы уходим, – попыталась повернуться Елена, но две крупные транссексуалки уже мягко, но неумолимо заблокировали выход из гостиной.

– Уходите? После того как увидели наше маленькое таинство? – раздался новый голос. Это была одна из женщин-доминанток, высокая брюнетка в латексном платье. Она подошла вплотную к Елене. – Это невежливо. Теперь вы – часть вечера.

Хаос начался мгновенно. Анну оторвали от матери и несколько пар рук принялись стаскивать с нее платье. Она кричала, пыталась вырваться, но ее быстро обнажили. Девушка со светлыми волосами и злыми глазами прижала Анну лицом к своему лону.

– Лижи, сучка. Дай мне кончить на эту милую мордашку.

Анна захлебывалась, пытаясь отвернуться, но ее держали. Она чувствовала солоноватый вкус, запах возбуждения. А рядом с ней уже оказался Саша. Его тоже раздели догола. Он был худощав, с подростковым телом, и его член, вопреки всему, уже был полон крови и напряжен. Одна из транс-девушек, рыжая, с губами, накрашенными ярко-алой помадой, взяла его за подбородок.

– О, какой ретивый юнец. Посмотрим, на что ты способен.

Ее рука опустилась к его промежности, пальцы обхватили его яйца, сжали. Боль и наслаждение смешались в Саше, он застонал.

Тем временем Елену подвели к дивану. Парня на нем уже сменили. Ирина подала Елене массивный страпон с реалистичным членом из черного силикона.

– Ты же всегда говорила, что мужчины тебя разочаровывают, – прошептала она на ухо подруге. – Возьми контроль. Возьми его.

Ирина указала на Сашу, которого рыжая транс-девушка повалила на ковер и теперь, сидя на его лице, двигала своими бедрами, затирая его нос и рот своей промежностью. Он задыхался, его руки беспомощно били по ее спине.

– Саш... – простонала Елена. Что-то в ней оборвалось. Что-то темное, дремавшее годами, проснулось. Она увидела не сына, а объект. Объект ее унижения, ее власти, ее подавленной похоти. Она взяла страпон, и другие женщины помогли надеть на нее пояс.

– Оттащите ее от него, – скомандовала Елена ледяным голосом, которого сама в себе не знала.

Рыжую оттащили. Саша лежал на спине, кашляя, его лицо было мокрым и красным. Он увидел мать, стоящую над ним в устрашающем обличии, с черным фаллосом на уровне его лица. В его глазах был чистый, животный страх.

– Перевернись, – сказала Елена.

Он не двигался. Две пары сильных рук перевернули его на живот. Кто-то приподнял его бедра. Кто-то смазал анальное отверстие густым лубрикантом с прохладным ароматом. Елена нагнулась, приставила наконечник страпона к его сфинктеру.

– Нет, мам... мама, нет... – забормотал он, но его голос был слаб.

– Молчи, – отрезала она и мощным, резким движением бедер вогнала в него игрушечный член.

Саша взвыл. Боль была острой, разрывающей. Она проникла глубоко, до самого желудка, казалось. Елена замерла на мгновение, чувствуя сопротивление его тела, его жар, его паническую пульсацию вокруг вторгшегося предмета. Затем она начала трахать его. Медленно, сначала, вытягивая почти до конца и снова вгоняя внутрь. Она смотрела на его сведенные от боли лопатки, на то, как его пальцы впиваются в ковер. Она видела, как его собственный член, прижатый к полу, все еще стоит. И это зрелище, эта абсолютная власть над ним, над его болью и его постыдным возбуждением, зажгло в ней адский огонь.

– Да... вот так... мама тебя... мама тебя трахает, – она сама не узнавала свой голос, хриплый, пьяный от власти.

Рядом с ними разворачивалась другая сцена. Анну заставили лечь на спину. Над ней, широко расставив ноги, встала та самая злая блондинка. Она ласкала себя, играла с клитором, и ее дыхание становилось все прерывистее. Анна, залитая слезами, смотрела в потолок.

– Смотри на меня, шлюха! – крикнула та и схватила Анну за волосы, заставив поднять голову.

Анна увидела смуглое лоно, сбритое, блестящее от возбуждения. И в этот момент тело женщины над ней затрепетало, из ее влагалища хлынула мощная, прозрачная струя. Она била Анне прямо в лицо, в глаза, в открытый от шока рот. Аромат был терпким, мускусным. Анна захлебнулась, закашлялась. Вторая волна, уже менее интенсивная, окатила ее грудь и живот. Кто-то из стоящих вокруг засмеялся.

– Моя очередь! – заявила другая женщина, уже сбрасывая трусы.

Анну не отпускали. Она лежала, залитая чужими соками, и на нее обрушивался новый поток, и еще один. Ее лицо, волосы, грудь стали липкими и блестящими. Она перестала сопротивляться, она просто лежала, принимая это как данность, как наказание за то, что пришла сюда. Где-то в глубине, сквозь отвращение и унижение, пробивалась странная теплота, щекочущий огонек.

Тем временем Елена вошла в раж. Она яростно долбила сына, ее бедра хлопали о его ягодицы. Она одной рукой вцепилась ему в волосы, другой – держалась за его бедро. Вокруг них собрались зрители, некоторые ласкали себя, глядя на это действо. Ирина стояла рядом и шептала Елене на ухо похабные слова, подстегивая ее.

– Да, трахни его, выпотрошь его мальчишечью дырочку!

Саша уже не кричал. Он стонал, низко и прерывисто. Боль смешалась с чем-то еще. Давление на простату, дикое, неконтролируемое, начало рождать в нем волны невыносимого наслаждения. Его член тронулся, и по животу потекла первая капля его собственной спермы. Он кончил просто от боли и унижения, лежа под матерью.

– Кончил? Маленькая скотина, – прошипела Елена, почувствовав, как его тело обмякло. Она вытащила из него страпон, мокрый и липкий. На нем были следы лубриканта и немного крови.

Ее взгляд упал на Анну. Дочь лежала, покрытая блестящими лужами сквирта, с пустым взглядом. И Елену озарила идея.

– Приведите ее сюда.

Анну подняли и подвели к дивау, рядом с лежащим Сашей. Елена все еще была в страпоне.

– Ложись на него. Лицом к лицу.

Анна, не в силах ослушаться, опустилась на брата. Их тела, оба липкие, оба измазанные, соприкоснулись. Он пах чужими выделениями, она пахла ими же. Их губы были в сантиметре друг от друга. Они смотрели друг другу в глаза, видя там одинаковый ужас, стыд и что-то еще, глубоко спрятанное, кровное, запретное.

– А теперь целуйтесь, – приказала Елена. – Или я снова начну его трахать. Только уже на ваших глазах друг у друга.

Саша первым пошевелился. Его губы, дрожа, коснулись губ сестры. Сначала это было просто прикосновение. Затем Анна ответила. Их поцелуй стал глубже, отчаяннее. В нем было отчаяние, поиск опоры в этом аду, и вспышка того самого запретного, что теперь было позволено, даже предписано. Они целовались, а вокруг свистели и аплодировали.

– Прекрасно! – крикнула Ирина. – А теперь, дамы, финал!

Оргия вышла на новый виток. К Саше и Анне присоединились другие. Кто-то снова взял в рот Сашин мягкий член, заставляя его снова напрячься. К Анне прижалась одна из транс-девушек, ее твердый пенис скользнул между бедер Анны, теребя ее клитор. Елена наблюдала за всем, стоя в стороне, тяжело дыша. Страпон болтался на ней. Она чувствовала опустошение и странное, горькое удовлетворение.

Вечеринка длилась еще несколько часов. Границы стирались окончательно. Когда силы окончательно покинули всех, гостиная превратилась в поле битвы из спящих, полулежащих тел. Запах секса, пота и дорогого парфюма висел в воздухе густым облаком.

Под утро Елина разбудила детей. Они молча оделись в свои мятые, пропахшие чужими телами вещи. Никто не произнес ни слова. В такси они сидели, глядя в разные окна.

Дома, под струями душа, Анна оттирала с кожи засохшие пятна. Она смотрела на свое отражение и вспоминала губы брата. Саша, стоя под ледяной водой, сжимал кулаки, чувствуя жгучую боль в заднем проходе и еще более жгучую – в душе. А Елена, лежа в своей постели, смотрела в потолок. На ее губах играла странная, нездоровая улыбка. Ирина прислала ей сообщение: «Спасибо за чудесный подарок. Ждем снова». Елена выключила телефон. Она знала, что не пойдет. Но она также знала, что этот вечер навсегда изменил их всех. И что темное семя, посеянное в этой роскошной гостиной, теперь будет прорастать в стенах их собственного, благопристойного дома