Солнце пекло немилосердно, превращая горячий песок в раскаленную сковороду. Женя, вытянувшись на полотенце, щурилась, глядя на мерцающую синеву моря. Восемнадцать лет, первый в жизни отпуск без родителей, и этот воздух, пахнущий солью, нагретым камнем и чем-то неуловимо свободным, казался ей пьянящим. Ее роскошные, слегка вьющиеся каштановые волосы разметались по яркой ткани, а на плечах и груди уже проступали первые румяные пятна. Она перевернулась на спину, и белый купальник с мелким цветочным рисунком натянулся на упругой груди среднего размера. Соски, от природы чуть асимметричные, глядели в разные стороны под тонкой тканью, но об этом знала только она, и эта маленькая тайна заставляла ее ежиться от смешливого смущения.

Рядом, на животе, лежала ее подруга Аня. Аня была проще, наглее, ее взгляд уже скользил по пляжу, оценивая. Тело ее было более спортивным, загорелым, движения — резкими и уверенными.

— Жень, а давай к тому бару? — Аня кивнула в сторону небольшой деревянной постройки, крытой тростником, откуда неслась тихая музыка. Оттуда пахло не только морем, но и чем-то вкусным, сладковатым. — У меня денег как раз на две колы. Надо же как-то отмечать свободу.

Женя неохотно кивнула. Единственный парень, с которым она встречалась, был ее одноклассником, и их отношения сводились к робким поцелуям и неловким прикосновениям в темном подъезде. Этот мир взрослых мужчин, которые смотрели прямо и беззастенчиво, был для нее новой, пугающей и манящей территорией.

Они подошли к бару. За стойкой, вытирая бокал, стоял мужчина. Он был не молод, лет сорока, с коротко стриженными темными волосами, в которых уже серебрилась седина у висков, и с усталыми, но внимательными глазами. На его руках были видны татуировки, почти скрытые загаром. Он посмотрел на них, и его взгляд задержался на Жене. Не так, как смотрели мальчишки в ее городе. Этот взгляд был оценочным, спокойным, как будто он не просто видел девушку, а изучал ее, взвешивал.

— Девчатам чего? — спросил он, и голос у него был низкий, с хрипотцой, как у радиодиктора.

Аня, набравшись смелости, заказала две колы. Пока мужчина наливал напитки, Женя чувствовала, как ее щеки горят. Она опустила глаза, рассматривая потертую древесину стойки. Мужчина поставил перед ними высокие стаканы с колотым льдом и темной жидкостью.

— С приездом, — сказал он, улыбнувшись. У него были глубокие складки у уголков губ. — Давно здесь?

— Первый раз, — выпалила Аня. — Без родителей.

Мужчина кивнул, его взгляд снова метнулся к Жене. Она подняла глаза и встретилась с ним. Он не отвел взгляда. В его глазах не было ничего дурного, просто... интерес. Чистый, почти профессиональный интерес.

— Меня зовут Ден, — сказал он. — Если что, обращайтесь. Могу коктейль особый приготовить, не из меню.

Они сели за маленький столик под навесом. Аня жадно глотала колу, болтая о том, как они будут загорать до черноты и купаться до вечера. Женя пила медленно, ощущая, как холодная жидкость обжигает горло. Она все еще чувствовала на себе взгляд Дена. Она обернулась. Он разговаривал с еще одним мужчиной, таким же взрослым, но более плотным, с рыжей бородой. Они оба посмотрели в их сторону. Ден что-то сказал, и бородатый рассмеялся, кивнув.

— Он на тебя смотрит, — прошептала Аня, тыча Женю в бок. — Старый пердун, а в глазах — голод.

Женя покраснела еще сильнее. Она не знала, что ответить. Часть ее была напугана, но другая, глубокая и потаенная, почувствовала укол странного, волнующего любопытства. Ей нравилось, что на нее смотрят. Ей нравилось, что она вызывает такой интерес у взрослого, уверенного в себе мужчины.

Через час они допили колу. Деньги у Ани кончились.

— Пойдем, Жень, — потянула она подругу. — А то еще заставят посуду мыть.

Но Женя не хотела уходить. Ей нравилось сидеть здесь, в полумраке под навесом, наблюдать за жизнью бара. Она видела, как Ден ловко перемещается за стойкой, как смеется с клиентами. Он был хозяином этого маленького мира, и ей хотелось остаться в нем еще хоть на минуту.

— Ты иди, — сказала она Ане. — Я посижу тут. Пойду поплаваю потом.

Аня пожала плечами и, бросив на Дена презрительный взгляд, убежала к их полотенцам.

Женя осталась одна. Она сидела, скрестив руки на груди, и делала вид, что увлеченно смотрит на волны. Сердце колотилось где-то в горле. Через пару минут она почувствовала тень над собой. Это был Ден. Он поставил на стол два маленьких стаканчика с прозрачной жидкостью и долькой лимона.

— Угощайся, — сказал он, садясь на стул напротив. — Специальный коктейль для наших красивых гостей. За счет заведения.

Женя растерянно посмотрела на стакан. — Я... я не могу. Мне еще домой.

— Это просто сок со льдом и капелькой лимона, — усмехнулся он. — Не алкоголь. Побалуй себя.

Он смотрел на нее так прямо и спокойно, что отказаться казалось невежливым. Женя неуверенно взяла стакан. Напиток был кисловатым, освежающим, с каким-то незнакомым травяным привкусом. Она сделала глоток, потом еще.

— Хорошо? — спросил он.

Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Он был так близко. Она чувствовала запах его кожи — не духов, а чего-то другого, мужского, смешанного с запахом дыма и чего-то сладкого, что он использовал за стойкой.

— Ты очень красивая девушка, Женя, — сказал он тихо, и ее имя в его устах прозвучало как-то особенно. — Такие волосы... редкость сейчас.

Он протянул руку и осторожно коснулся кончика пряди, лежавшей у нее на плече. Его пальцы были теплыми, с легкой шершавостью. Женя вздрогнула, но не отстранилась. По ее телу пробежала теплая волна, заставившая живот втянуться. Все, что она знала о мужчинах, — это робкие прикосновения ее одноклассника. А это было что-то иное. Уверенное. Владеющее.

— Не бойся, — прошептал он, его лицо приблизилось. — Я не обижу.

И он поцеловал ее. Не в губы, как она ожидала, а в уголок рта, в ямочку, которая там образовывалась. Его губы были мягкими, но поцелуй был твердым, требовательным. Женя замерла, не зная, что делать. Ее руки безвольно лежали на столе. Он отстранился, глядя ей в глаза. В его взгляде не было ни смущения, ни извинения. Только спокойная уверенность.

— Пойдем, — сказал он, не спрашивая, а констатируя. — Куда-нибудь, где нас никто не увидит.

Он взял ее за руку. Его ладонь полностью охватила ее кисть. Женя встала, ноги были ватными. Он повел ее за стойку, в узкий проход, а затем — в маленькую подсобку. Здесь было сумрачно и пахло моющими средствами и чем-то еще, терпким и мужским. Старый холодильник гудел в углу. Ден закрыл за собой дверь.

Он снова взял ее лицо в ладони. Его большие пальцы погладили ее щеки. — Ты никогда не делала этого, да? — спросил он, и в его голосе не было осуждения, только знание.

Женя смогла лишь качнуть головой, чувствуя, как слезы стынут в глазах от страха и какого-то непонятного предвкушения.

Он усмехнулся. — Ничего. Сейчас научу.

Он медленно опустился на колени перед ней. Его руки легли ей на бедра, под край купальника. Кожа под его ладонями задрожала. Он осторожно стянул с нее нижнюю часть купальника. Ткань скользнула по ногам и упала на пол. Женя стояла перед ним голая, чувствуя себя уязвимой и беззащитной. Он посмотрел на ее лобок, покрытый редкими, мягкими волосами, и его дыхание стало глубже.

— Хорошая девочка, — прошептал он, и его пальцы раздвинули ее губы.

Женя вскрикнула, когда его горячий язык коснулся ее там, внизу. Это было новое, незнакомое, острое ощущение. Он делал что-то медленное, круговое, и волна удовольствия, сильнее всего, что она испытывала раньше, поднялась от его языка и прокатилась по всему телу. Ее руки инстинктивно вцепились в его плечи. Ноги подогнулись. Он придержал ее, не давая упасть, и продолжал свое ласковое, настойчивое вторжение. Мир сузился до этого темного помещения, гула холодильника и движений его языка. Она задыхалась, стиснув зубы, чтобы не закричать.

Когда он поднялся, его лицо было серьезным. Он расстегнул ширинку своих шорт, и его член, большой и темный, выпрямился вверх. Женя испуганно попятилась, упершись спиной в холодную стену холодильника.

— Соси, — сказал он тихо, но твердо. — Так, как я тебя учил.

Он взял ее за волосы, не больно, а властно, и наклонил ее голову. Женя закрыла глаза. Она чувствовала запах его тела, горячую кожу у своих губ. Она никогда этого не делала. Она была напугана до дрожи, но в то же время что-то внутри, какая-то темная, покорная часть ее души, трепетала от предвкушения. Она открыла рот и послушно приняла его внутрь.