Чемодан без ручки ч.6 (эроповесть)

В комнату Тамары постучалась Наталья и через дверь заявила:

– Мамуль, вам подать ужин в спальню или изволите придти на кухню, как все нормальные люди.

– Идём, Наташенька, – откликнулась Тамара Львовна, целуя напоследок Вадима – Донежились два идиота, сами виноваты, нечего было вдвоём ко мне приходить. Не дело придумали шельмецы – мать в очередь пользовать в своё удовольствие. И сам толком не кончил и для меня одно расстройство.

Тамара встала с кровати и, вложив в промежность салфетку вышла из комнаты.

– Пару минут, Наташенька только приведу себя в порядок и сядем кушать. Гони из спальни Вадика. Только в ванную его не пускай, безобразника. За столом поговорим о вашем деле. Надо что-то решать с его жениховством, не мальчик уже. Ещё мужем не стал, а из будущей тёщи любовницу сделал. И ты хороша, потакаешь своему парню во всём. Тащи его из спальни, я сейчас освобожу ванную.

– Получишь у меня пендюлей по красивой заднице, мамуля! – Строго выговаривала Наталья. – разбалуешь мне мужика своими прелестями. Говори, блудница, был он у тебя сегодня днём? По глазам вижу, что врёшь.

– Не мне ему себя запрещать, милочка. Выходи за него и командуй мужем. Для меня он всего лишь любовник и не я его к себе приглашала. Сам притащился без моего согласия. Дело что ли, Наташк, молодую бабу на старуху менять. Вот поженитесь, там и смотри за ним. Да и тебе никто любовника не запрещает. Не Сережу, так другого найдёшь. С бабой лизаться не самое нужное занятие, для нас, разве что скуки ради. Только если не получится у вас семья, я от него не откажусь, дочка, так и знай. У меня ухажёров не густо. Шашни спокойнее в доме крутить, чем на стороне с посторонними мужиками, – заключила свои доводы Тамара Львовна, закрывая за собой дверь ванной.

Вот ведь шалава, ещё мне условия выставлять будет! Доберусь я до тебя. – возмущённо пригрозила Наташка кулачком в адрес матери.

За столом сидели молча, но после выпитых пары рюмок водки, Тамара Львовна предложила обговорить возникшую проблему в их семье.

– Вадик, хотелось бы, в конце-то концов, услышать от тебя что-то вразумительное о ваших планах на совместную жизнь. Моей дочери пора определяться с замужеством. Если не с тобой, то с кем-то порешительней тебя, кто может создать с ней семью. Мне бы хотелось понянчить её ребёнка пока жива. Отцом этому ребёнку, надо полагать, ты становиться не намерен. Тогда на что она может рассчитывать если тебя устраивает нынешнее положение дел в ваших отношениях? Благодаря ей, Вадик, ты имеешь двух любовниц. Тогда не проще ли освободить Наталью от обязательств, быть твоей невестой и искать себе реального мужа. Разумеется, отказываясь от неё, ты прекращаешь всякие отношения со мной. Конечно, Вадик, в моём лице не велика потеря, как любовницы, но должна признаться, что и я также теряю тебя не по своей воле, о чём, возможно, скоро пожалею. Но таков расклад при данных обстоятельствах. Что скажешь, «зятёк»? Сам понимаешь, что с решением этого вопроса далее тянуть не имеет смысла. Принуждать тебя к женитьбе на моей дочери у меня нет оснований. Но ваш брак позволит сохранить тебе отношения с Натальей и со мной. Если родится у вас ребёнок, то всё прекрасно складывается. В противном случае, ты заберёшь у сестры свою дочь, чем развяжешь ей руки. А Наталья имеет возможность забеременеть от кого-то другого, на своё усмотрение. Тебе решать, Вадим.

– Тамарочка, в отношении моей дочери есть существенные препятствия. После её рождения, моя сестра приняла горячее участие в жизни Клаши. Перед кончиной моей супруги я получил от неё искреннее признание, что девочка не является моей дочерью и просьбу не предъявлять никаких требований на неё. Зинаида в разговоре с моей бывшей обещала позаботиться о Клаше и вырастить её, как родную дочь. Всё было оговорено и документально заверено. Зинаида удочерила ребёнка и считает её своей дочерью. С меня она получила клятвенное обещание в дальнейшем не влиять на судьбу девочки.

– А почему ты мне раньше об этом не рассказал, – обижено вспыхнула Наталья, – «морального права перед сестрой не имею» и кто же был её отцом?

– Жена сказала, что это была короткая связь с командировочным. Он до сих пор не знает, что стал отцом. Надо думать и Зинаида не знает подробностей всей истории с рождением ребёнка.

– Тут я вам плохой советчик, – задумчиво рассудила Тамара Львовна. – Есть вероятность, что твоя жена не могла забеременеть от тебя, Вадик, и решила родить от кого-то другого. Но такое можно только предположить. И тебе, Наталья, остаётся тот же выход, что и у жены Вадима, Царствие ей Небесное. Но прежде, дочка, попытайся всё же забеременеть от Вадима. В противном случае, воспользуйся помощью своего брата. Большого риска для ребёнка нет, у вас один отец и вы являетесь сводными братом и сестрой. А Серёжиной Зинаиде не обязательно знать об его участии в этом зачатии. Вадик, ступай к себе в комнату и отдохни после работы, а мы приберёмся пока на кухне и обсудим кое-что.

* * *

Вадим расстроено вздохнув, отправился в комнату Натальи и, раздевшись, лёг под одеяло, погружаясь в далёкие воспоминания своей юности. Вспомнился ему тот день, когда придя с занятий после второй пары на первом курсе Политеха, он обратил внимание на распаренное лицо своей бабы Насти, вышедшей из ванной.

– Вадичка, садись за стол, голубчик, я тебя покормлю. С утра в своём институте не срамши, не жрамши. Руки помой перед едой, хватался чёрт знает за какую халду на занятиях. Они, соплюшки, поди не каждый день манду подмывают для вас стервецов.

– А ты, бабуленция, видать уже подмыла свою? – расплываясь в улыбке спросил парень, шутя обнимая бабу Настю за бёдра.

– А то как же, конечно, как для любимого внучка не постараться с гигиеной тела.

– А посмотреть дашь? – съехидничал внук.

– И посмотреть, и пощупать дозволю, Вадюш. В мальцах завсегда ручонками елозил по мне, иль забыл?

– Припоминаю что-то, но смутно, ругала бы чаще, может и запомнил бы.

– Твой дед тогда уже умер, а во мне желание не совсем ушло. Ты, Вадя, к бабам старшего возраста всегда интерес имел. Мамка твоя который год без мужика мается, а просить тебя стесняется, совестливая больно.

– Сама тебе сказала? – Забирая юбку к животу на бабульке, спросил Вадька.

– Дождёшься упрямицу такую. Сама вижу, как порой глазом на тебя косит. Через денька три соберусь к себе домой, можешь опробовать мамку. Отказу не будет, – заверила бабка. Только без грубости с ней, робка шибко. Доставай своего работничка, посмотрю каким вырос твой пострел без моего присмотра. Помоги усесться на столик, как надлежит бабе под мужиком находиться.

Расстегнув на себе кофтёнку, баба Настя легла на спину, расслабив полные ноги, с редеющим лобком и ухватив мальчишеский член, направила его себе в рот.

– Хорош, чертяка, мамке должон понравиться. Ты внучок жениться не спеши без залёта. А уж припрёт невтерпёж, погуляй пару годков, а там и правнуком меня порадуешь. Будут проблемы с зачатием, приезжай ко мне, глядишь, найду средство нужное.

Не внял тогда совету бабки Вадим, а возникшая вскорости беременность своей жены сама собой сняла проблему в их молодой семье. Анастасия Егоровна уехала к себе домой, оставив напутствие внуку:

– Ты, Вадюшка, к молодухам не льни, они сладки до времени. Пожилые тётки полезнее для тебя. Учить их не́чему и уговаривать долго нет большой нужды. А в остальном, внучок, у них в манде никакой существенной разницы с соплюшками. Зато и беременности не опасаются, и требований к мужику никаких. Всю свою сладость любовнику отдают, что мужу не перепало прежде.

– Этой житейской мудростью и воспользовался Вадим, придя как-то в спальню матери на ночь глядя, когда та уже засыпала, зарывшись лицом в подушку. Услыхав скрип двери, Светлана Алексеевна приподняла голову и насторожено спросила в тишине комнаты.

– Вадик, тебе чего, сынок?

– Тебя хочу, мама, а ты против, родная? – робея поинтересовался сын.

– С чего это вдруг, ты выпил что ли? К родной матери с таким пришёл?

– Сама понимаешь. Не к чужим же матерям за этим идти. Мне ты давно нравишься, а к молодым меня не слишком тянет. Но если ты меня не хочешь, я другую поищу. А ебать собственную мать даже слаще, чем чужую. Мне этого очень хочется и тебе оно не поздно.

– У тебя это с кем-то было, Вадька? – Забеспокоилась мать, приподнимая голову.

– С бабой Настей пару раз было... Она и предлагала мне с тобой посумерничать, тем более, мам, ты сама не против.

– С чего ты взял, что я не против, паразит ты эдакий? Бабка научила, блядь сельская?

– Посоветовала, – не скрывая истины, сознался Вадька. – Так пустишь к себе, у меня ноги замёрзли на холодном полу торчать перед тобой, как школьнику на педсовете.

– Весомый аргумент в таком деле, – криво усмехнулась Светлана Алексеевна. – Я этой своднице ещё задам. Жили не тужили, а теперь сынок в постель к матери лезет без её согласия. А как мы после этого будем жить, Вадим? Я в школе работаю, узнает кто, в пору из города беги от такого позора.

– Все бы бежали из-за этого, когда кругом это всё сплошь и рядом. – Вадька нагло откинув одеяло с матери, лёг к ней, прижавшись в ознобе всем телом, подрагивая толи от ночной прохлады в спальне, толи от волнения.

Светлана Алексеевна возмущённо фыркнула, тем не менее, позволяя Вадьке обнять себя, ощущая на своей груди прохладные ладони сына.

– Может, сынок, не стоит мать позорить без надобности. Чему тебя эта старая профурсетка могла научить за пару раз?

– Всему, что необходимо мужчине знать. Только тебе наказала меня куннилингусу научить.

– Да она и слова такого не знает, библиотекарша долбанутая.

– Сло́ва такого не произносила, но говорила, что для бабы это самое сладкое от мужика, – припомнил Вадька.

– Видать, над кобелём своим надругалась, старая шаромыжница. Иначе, кто на неё позарится, кроме дворового «Валета» в их сельском захолустье.

– И что, она, правда, библиотекарем у себя в деревне работала?

– Всё больше формуляры на книги заполняла, да корешки подклеивала. А спроси её содержание этих книг, рожу умную состроит и излагает кулинарные рецепты Похлёбкина. Остальное её вовсе не занимало, а то вскочит и в туалет бежит, комедиантка задрипанная.

– Не скажи, мамуль, в житейском плане в ней бездна всякой премудрости. Кстати, в нашем альбоме фотка какой-то тётки вложена, это кто-то из нашей родни, что ли?

– Так это и есть бабка Настя, ей там двадцать с небольшим, вроде бы. Ну, побалова́л и спать давай, мамкин любовник. Завтра, глядишь, и раздумаешь мать в грех вводить.

– Тогда в порядке аванса дай разок, а то завтра скажешь, что мне всё приснилось.

– А раньше чего не просил, стеснялся, что ли? – недоверчиво спросила мать.

– Ты при мне ни разу лифчик перед сном не сняла, всё ждала, когда я выйду из комнаты, чтобы передёрнуть в туалете. Ты для меня всегда была больше учительницей, чем матерью. А пацаны в классе только и дрочили, глядя на твою задницу. Сколько я о ней мечтал...

– Ладно, Вадик, трахни разок перед сном свою учительницу если не стыдно.

– Учительницу по истории не стыдно. Когда бы ещё довелось не будь бабы Насти.

– Эта грымза и меня уговаривала давать тебе почаще, – с укором призналась мать. Только никому из своих друзей об этом. Сам знаешь, что будет для тебя. Отвернись от матери, дай мне трусы с себя снять.

– Здо́рово, Светлана Алексеевна, а как ты будешь учить меня куннилнгусу?

– Ещё и аналом прикажешь с тобой заниматься, сы́ночка?

– Не прямо сейчас, но в перспективе, надеюсь, обязательно. А ты сможешь, мам?

– Когда-то умела, – неохотно припомнила Светлана Алексеевна, отводя глаза и пряча снятые трусы под край матраса.

– Мам, у тебя кроме отца было это с кем-то?

– Было, с коллегой по работе, но он уехал в другой город с семьёй. Хотел даже развестись с женой, но я ему запретила об этом думать. Не дело семью бросать.

– Ложись на меня, чудак-человек. До утра будем разговоры вести. Дай-ка мне его. Посмотреть хочу, чем мать намерен порадовать. Да уж, не в отца пошёл, – с горькой усмешкой произнесла мать, подрачивая член Вадьки у своего лица. – Хорош разбойник, кто бы мог знать. Не зря бабка Настя нахваливала его. А всё она, праведница хренова.

* * *

Солнце едва забрезжило и в комнате было по-утреннему прохладно. Зинаида приоткрыла сонные глаза, щурясь на стрелки настенных часов, отсчитывающие минуты до восхода солнца. В шею ей посапывал Сергей, обнимая Зину за обнажённое плечо. Они спали под лёгким одеялом на одной подушке. Опасаясь увидеть за своей спиной постороннего мужчину, Зина пыталась напрячь память и вспомнить прошедшую ночь, не веря тому, что произошло с ней в объятиях этого человека. А вдруг это вовсе не Сергей, думала она и это только мой сон о нём? А моя Клашенька до сих пор спит. Это тоже странно, следует взглянуть на дочку. На часах было половина шестого. Можно ещё около часа спать, но сон уже отпустил Зину и она, осторожно выскользнув из под руки парня, поднялась на ноги. Господи, напугал меня, с облегчением подумала Зина, вглядываясь в лицо Сергея. Пить бы надо поменьше. С другой стороны, не каждый день девственность теряешь.

– Зинуль, – тихо окликнул Сергей женщину, потягиваясь под одеялом, – ты чего поднялась? Поспи ещё, я сам сварю кофе.

– С кофе ещё рано, я к дочке. Одеяльцем прикрою и вернусь. Спи, моё счастье, мы и так поздно заснули.

Опасаясь разбудить ребёнка, мать чуть приоткрыла дверь и, успокоившись, что с ним всё в порядке, вернулась к Сергею.

– Зинуль, Клаша спит? – сонным голосом донеслось в утреннем сумраке, – час назад я к ней заходил, рубашонка сухая. Значит не описалась наша бусинка, хотя чашку молока перед сном успешно выдула.

– Спасибо, родненький. Болит сердце за невесту? – улыбнулась Зина.

– У моей тёщи тоже всё сухонько, – удостоверился Серега, положив руку на лобок Зинаиды.

– Похоже, Серёжа, наша «брачная ночь» уже на исходе? Я глупая так испугалась, обнаружив кого-то в своей постели. Боюсь привыкнуть к тебе, милый. С тобой так тепло и уютно. Я сейчас встану и приготовлю завтрак. Сегодня непременно куплю тебе зубную щётку, – вспомнила Зина.

– Зачем? Из дома свою принесу. – возразил Сергей.

– Так и будешь её носить туда сюда? Ты каким лезвием бреешься, слалом плюс?

– И оно у меня есть, Зинуль.

– У меня мой мужчина будет иметь всё, что ему необходимо, не выходя из дома. Только презервативами для своих дамочек запасайся самостоятельно.

– Ещё не хватает, чтобы ты и этим меня снабжала. Одной они уже ни к чему, другая пусть сама запасается, а вот тебе я лучше буду дарить цветы, дорогая.

– Так редко, что ли? Мне это необходимо чаще, «зятюшка». В дополнительных любовниках я не нуждаюсь. Я женщина верная и порядочная. Бабы для меня лишь для забавы ради и те для тебя уже наперечёт.

– Конечно, я поговорю с бусинкой, – серьёзно заверил Сергей, – надеюсь, она возражать не станет если я её мамочку не буду держать на голодном пайке.

– Но и мужчиной по вызову ты мне тоже не сдался. Если, конечно, не хочешь по необходимости оказаться в числе маминых «знакомых дяденек». Их зубные щётки я хранить не намерена.

– Ещё и дня не прожили, Зинуль, а семейный сложности уже намечается.

– Похоже, что ты прав, Пономарёв. Давай, Серёжа, я тебя потрахаю с любовью и всё решим. Ведь ты хотел, чтобы в основе наших отношений всегда была любовь. Во всяком случае, если ты запретишь мне отношения с женщинами, я соглашусь на твоё требование, но тогда и ты останешься без такого приятного разнообразия.

– А когда ты хочешь предоставить себя моей сестре? – поинтересовался Сергей.

– Не раньше воскресенья, чтобы моя мать могла принять на денёк Клашеньку. Это, Сергей, моя благодарность Наталье за тебя. Не люблю быть в долгу. И, сказать по правде, любопытство разбирает. Ты ведь не станешь ревновать меня к сестре. Хотя пусть сама решает с кем мне из них предстоит переспать. А ты в воскресенье можешь тоже развлечь себя с любой из них у меня дома если хочешь, конечно.

– Но Вадиму о ваших пристрастиях знать не нужно. К нему я тебя точно ревную. Достаточно, что я ему позволил свою мать.

Давай начнём, Сережа, пока Клашенька не пришла поддержать меня в такой позе со своим «знакомым дяденькой». Ещё в садике расскажет, как мама мучает её жениха.

Зинаида села на бёдра своего партнёра и, подрочив член Сергея, отправила его в прорезь своей вульвы, обрамлённой валиками наружних губ. Постепенно она полностью погрузила его в глубину влагалища и, негромко постанывая, начала покачиваться на члене, периодически извлекая его из своей вагины. Грудь Зинаиды ритмично раскачивалась с тёмными сосками на вершинах грудей молодой женщины.

– О Боже мой! Серёжка, мы забыли о презике!. Отпусти мою задницу. Я сейчас начну кончать.

– Кажется, Зин, я тоже сейчас кончу. Скорее слезь с меня, пока беды не натворили.

Зинаида в панике завалилась на бок, зажимая ладонь в своей промежности.

– Держи салфетку, я побежала в туалет, – путаясь ногами в комнатных тапках на полу, впопыхах распорядилась она, – ну, ладно я дура беспечная, а ты-то герой-любовник куда смотрел.

– На тебя моя родная. Не паникуй, Зиночка. Я в тебе ни капли не оставил, всё в салфетку ушло. В другой раз будем осторожнее, – успокоил Сергей любовницу.

– А ты куда подался? Тебе беременность не грозит. Дай мне подмыться. Вот залечу, мой сладкий, горько обоим покажется.

После непродолжительной процедуры они вернулись в спальню, намериваясь одеться и идти на кухню. Из комнаты Клаши донёсся отчаянный визг девочки и резкие удары по перилами кроватки.

– Доигрались два дурака. – порывисто выдохнула Зина, запахивая на себе полы халата. Ставь чайник, Серёжа, я к дочке. Можешь придумывать имя ребёнку. У меня, мой любимый, сегодня опасные дни начались.

Продолжение следует