(отредактировано ИИ)

Мария Александровна к своим тридцати восьми годам не утратила жизнерадостность, оптимизм и веру в хорошее. Наверное, поэтому в её жизни всё складывалось гладко: муж — единственный мужчина и лучший друг по совместительству, красавец-сын — косячник по мелочам, но хороший и милый парень, дом, построенный своими силами, любимая старенькая машина, небольшой убыточный бизнес для души! Женщина была счастлива и без зазрения совести заражала этим окружающих. Злиться на неё за это не было никаких сил, поэтому её мужчины молча радовались и терпели, даже когда она их насильственно поднимала с постелей, пичкала завтраками и выпроваживала из дома, отшлёпав каждого по заднице.

Чуточку серьёзнее она становилась, когда оставалась одна: погружалась в расчёты, подбивала бухгалтерию, мечтала, как её дело расцветёт и...

— Наконец, в каждой семье появится плюшевая игрушка от моей мини-фабрики. Не хватает только безумного смеха, — хихикнула она себе под нос, обнаружив некую прибыль за месяц. Пересчитывать не стала, решила вложить в материалы, но оказалось, что поставщик синтепуха закрылся.

— Синтегуси перевелись, очевидно, — недовольно фыркнула Мария, принялась за поиски нового поставщика, желая найти более крупного и надёжного, уже порядком устав от постоянных эксцессов с «перекупами». И такой крупный и солидный партнёр нашёлся и даже предпочёл личную встречу — серьёзная организация!

Обсуждать свой бизнес с родными Мария Александровна не любила, ведь благодаря весёлой и легкомысленной натуре возникало ощущение, что к своему делу она относится как к приколу, который муж нет-нет да предлагал закрыть. Вот и про встречу с новым поставщиком она никому не сказала, а в какой-то момент ощутила себя той ещё авантюристкой! Спровадила, значит, своих мужчинок, а потом сразу в душ — не просто смыть запах пота и зрелой женщины, но и побрить ножки, и даже киску с лобком! Подружки с огоньком в глазах рассказывали, как готовили свои тела к измене, и хоть ничего такого Мария не планировала, понимала девчонок — одни лишь приготовления уже будоражили и заставляли трястись от восторга и возбуждения. Женщина твёрдо решила, что сегодня ночью её любимому придётся потрудиться как в молодости!

Мария покривлялась перед зеркалом, принимая разные вызывающие позы и корча томные рожицы, но преподносить себя сексуально так и не научилась, даже к зрелому возрасту — покраснела, рассмеялась и побежала одеваться! Нужно было что-то строгое и официальное, но сначала — бельё! Образ «роковой распутницы» всё ещё отзывался в ней, подталкивал одеть эротический комплект, сшитый на заказ — подарок мужа. Всё-таки с возрастом природа брала своё, и для миниатюрной женщины с аккуратной, спортивной попкой подбирать бюстгальтер под грудь шестого размера было той ещё задачкой! Для повседневки пофиг — брала в «разнобой», но вот для сексуальных игрищ с мужем!.. Только под заказ.

— Ну либо жопу отрастить, — засмеялась Мария, тщательно укладывая тяжёлые, упруго налитые титьки в белый кружевной бюстгальтер, собравший из них внушительные шары, которые плотно жались друг к другу. Перед глазами всплыли образы подруг, с их мягкими животиками и крупными задницами — зрелище то ещё, поэтому женщина решила всё-таки до последнего бороться за свою точёную фигурку, а когда оделась и покрутилась перед зеркалом, поняла, что не зря.

Строгий костюм — прямая юбка и приталенный пиджак — сел так, будто его шили на заказ. Под пиджаком — простая белая блузка, плотно облегавшая грудь. Мария повернулась к зеркалу боком, потом спиной, потом опять боком: юбка сидела ровно, послушно облегала круглую попку и крепкие бёдра. Пиджак подчёркивал талию, а не боролся с ней. И даже каким-то чудом частично скрывал пышность бюста.

Причёска — стильная, чуть небрежная укладка — легла с первого раза, что само по себе тоже было маленьким чудом. Макияж она нанесла скупо, по-взрослому: чуть тени, чуть туши, немного румян — ровно столько, чтобы скрыть возрастные морщинки, но не сделать лицо маской. В зеркале отразилась привлекательная бизнес-леди: собранная, спокойная, с лёгкой хитринкой в глазах.

— Ну всё, — сказала Мария своему отражению, — поставщик ещё не знает, с кем имеет дело.

И, подхватив сумку, вышла из дома с видом женщины, которая точно знает, чего хочет. Но это только с виду — внутри она немного волновалась и мысленно тренировалась проговаривать имя поставщика... «Вениамин Олегович».

— --

Сева сидел за столиком ресторана и со скучающим видом небрежно крутил смартфон, ожидая некоего партнёра. Его батюшка не вдавался в подробности, просто изъявил желание, чтобы отпрыск вместо разгульного образа жизни приобщился к управлению семейным бизнесом. Восемнадцатилетний отрок был не в восторге, но перечить воле родителя не смел. Наследство.

Неожиданно подсевшая к нему выхоленная тётка однозначно не заинтересовала бы его, не протараторь она по слогам:

— Вы от Ве-ни-а-ми-на О-ле-го-ви-ча? Мы договорились с ним встретиться, но он в последний момент позвонил, сказал, что не сможет лично присутствовать, обещал отправить представителя, — Мария очаровательно улыбнулась хмурому парню, практически ровеснику её сына, с наивным любопытством осмотрела его. — Не слишком ли юн? Может, я ошиблась столиком?.. Хотя кроме тебя тут никого нет!

Женщина повеселела, что обычно бывало с ней после долгого волнения, расслабилась. Стала активной и разговорчивой.

— Ой, прости, не представилась, — она протянула руку, не переставая приветливо улыбаться. — Мария Александровна!

Сева равнодушно посмотрел на протянутую руку, но воспитание всё же заставило принять приветствие — осторожно, самыми пальцами сжал маленькую ладошку женщины.

— Всеволод Вениаминович!

Мария замерла, выпучила на парня наивно распахнутые, хитрые серые глазищи. Долго держаться не смогла — звонко засмеялась!

— Офигеть! Ты сын?! Я... Блин, я «Ве-ни-а-мин О-ле-го-вич» двое суток тренировалась выговаривать, а тут... Всеволод?! Ве-ниа-ми-но-вич.

Красавица покраснела от смеха, начала смахивать слёзы с глазищ. Сева, конечно, ничего смешного не видел в этом знакомстве, но искреннее веселье обворожительной женщины оказалось заразительно — парень слегка оттаял. Дождался, пока Мария успокоится.

— Слушайте, — сказал он без всякого вступления, — я вам сразу скажу, чтобы вы не тратили время, пытаясь преподнести себя как завидного партнёра. Я тут не по своей воле. Батя сказал: «Съезди, познакомься, вникни». Я съездил. Познакомился. Вникать не обещаю.

Он говорил спокойно, почти дружелюбно, но с той ленивой прямотой, которая бывает у людей, которым действительно всё равно.

— Синтепух, объёмы, сроки — это всё к отцу. Я передам. Но если вы хотите со мной что-то обсуждать, то я в этом ни в зуб ногой. Честно.

Мария моргнула, потом хмыкнула, понимающе улыбнулась.

— Ну хоть честно. Люблю честных. По правде говоря, я и не пыталась выставить себя радостной дурой. Это всё от волнения — всё сразу пошло не так, как я себе представляла, и если вдруг обескуражила или обидела — извини, пожалуйста. Я не со зла.

Сева сморщил лоб, уперев в светящееся радушием лицо Марии заинтересованный взгляд. Женщина каким-то образом раскусила его потаённые мысли и даже уже озвучила их и извинилась! Он, конечно, не осмелился бы вслух назвать возрастную женщину «радостной дурой», которая готова на всё ради сделки, но всё именно так и выглядело. А милфа тактично и грациозно вышла из ситуации победительницей...

— Не извиняйтесь, я ничего такого о вас не подумал, — соврал Сева, с интересом рассматривая Марию, решил подыграть ей. — Мне правда не интересно заниматься отцовскими делами, но раз уж он сам взвалил на меня ответственность за сделку с вами, я готов заключить контракт!

Мария подняла взгляд, посмотрела на Севу как на молодого парнишку, который строит из себя взрослого, чтобы впечатлить её! Снова засмеялась, понимая, что дети все одинаковые — ждут одобрения своих действий!

— А давай! — решительно заявила она, блеснув игривым взглядом, достала из органайзера документы для оформления сделки. — Покажем твоему бате, что такое сверхприбыли.

— А мои документы в номере остались, — растерянно заявил Сева, старательно превращаясь в бестолкового подростка. — Поднимемся? А то я не очень разбираюсь во всей этой бумажной волоките.

Мария нахмурилась, понимая, что ситуация приобретает несколько двусмысленный оборот, но всё же понадеялась на здравый смысл: парень ей в сыновья годится и является просто представителем своего отца, хочет поскорее заключить контракт и свалить по своим молодёжным делам.

— Идём, — твёрдо заявила женщина, хлопнув органайзером.

— --

До номера поднялись практически без приключений. Единственное, Мария всё время ловила себя на том, что украдкой поглядывает на парня, оценивая его немалый рост, атлетичное сложение, хорошо заметное даже через деловой костюм, и постоянно оценивает себя на его фоне. Её макушка едва доставала до груди парня, бёдра, как самая широкая часть её миниатюрного тела, были лишь немного шире его таза, а талия, утянутая пиджаком, вряд ли превосходила толщину ноги здоровяка. Этот вид в зеркале во всю стену сбивал дыхание эмоциональной женщины, прямо как утром, когда она одевала бельё. Ей пришлось прокашляться, чтобы отвлечься от этих мыслей и нести всякие глупости, пока лифт поднимал их до нужного этажа.

Уже на выходе Сева галантно придержал Марию за спинку, пропуская вперёд, отчего та взвизгнула от неожиданности и даже слегка подпрыгнула.

— Блин, осторожнее! — возмутилась женщина, вдруг ощетинившись, но поняла, что ведёт себя как дура. — То есть... Я хотела сказать... Давай без вот этого... Без касаний. Ладно?

Вошли в номер — и тут же на Марию навалилась паника! Зачем она пришла?! Что за дурацкая затея — остаться наедине в номере отеля с... молодым парнем, то есть мужчиной! Конечно же мужчиной, блин, пусть и ровесником сына... Ради сделки? Или просто потрепать нервишки...

С ужасом для себя Мария почувствовала, как её животик холодеет, падает и отзывается возбуждающим позывом между ног. Её бросило в жар, а на спине неконтролируемо выступила испарина, и всё это за минуту, пока равнодушный Сева ходил за документами.

Парень тем временем снял пиджак — под ним оказалась простая белая футболка, обтянувшая плечи и грудь так, что Мария поймала себя на том, что смотрит. Он закатал рукава до локтя, обнажив крепкие предплечья с едва заметными венами, и только потом полез в сумку. Женщина отвернулась, уставилась в окно, но в стекле отражалось его отражение — и она видела, как он, достав папку, на секунду задержался, глядя на её затылок.

— Здесь вам будет удобно? — поинтересовался Сева у женщины, до сих пор стоящей у порога. — Я вроде всё принёс.

Голос привёл Марию Александровну в чувства. Она поняла, что заистерила на ровном месте, ладно хоть в голове... Женщина вяло улыбнулась парню, спешно заняла место за столиком и принялась за документы, стараясь игнорировать изучающий взгляд сидящего напротив Севы. Это было непросто, ведь страсть как хотелось понять, куда смотрит парень. Вдруг на её ножки через стеклянную столешницу?! Женщина замерла, осторожно отодвинула листок с договором, убедившись, что подол юбки не скатился слишком далеко от коленей... Вроде всё пристойно, но вот с ракурса парня!.. Она представила, что он может видеть: натянутая ткань серой юбки образует треугольник между её округлыми бёдрами, в глубине, в естественной тени — белое кружево на гладком лобке! Максимум! Женщина выдохнула, осознав, что чтобы Севе увидеть что-то действительно непристойное, например, как две тонкие полосочки ткани впились в нежную плоть по обе стороны от набухшей писи, ему придётся наклониться к самому полу и смотреть снизу вверх! Но вместо этого он встал и в своей ленивой манере пошёл к бару.

— Вам что-нибудь принести? — поинтересовался Сева из-за угла.

— Что-нибудь освежающее... И безалкогольное, — ответила женщина и, глядя на угол, положила руку на колено. Медленно, почти незаметно для себя, повела ладонь вверх по шёлковой ткани юбки — та натянулась, обрисовав бедро. Под подолом было неожиданно жарко и влажно. Она коснулась ткани трусиков — та прилипла к губам, и когда женщина их раздвинула, прохладный воздух коснулся влаги, заставив вздрогнуть. Киска оказалась распахнутой, так что внутренние половые губки мягкими, беспомощными лепесточками улеглись между её тонкими пальчиками, дразня: ну сожми нас! Мария сжала, крепко стиснула зубы, чтобы не простонать, выдернула испачканные пальцы наружу! Вытереть было нечем, парень вот-вот вернётся... Женщина облизала пальцы, ещё сильнее возбудившись.

— Газировка, — протянул Сева запотевшую бутылочку, встав рядом с плечом женщины. — Вы в порядке? Выглядите озабоченной.

Мария распахнула глазищи, уставилась на парня снизу вверх.

«Озабоченной!?» — удивлённо переспросила она сама себя. «Он видел, как я...»

— Спасибо, — промямлила она, принимая бутылочку, не смогла не посмотреть на ширинку в полуметре от себя. — Просто запуталась... Я раньше никогда не оформляла такие договоры... От тебя, наверное, тоже помощи не дождаться...

Мария снова принялась за бумаги, желая отвлечь себя от напирающего возбуждения, но краем глаза всё равно следила за парнем. Он не отвлекал её, но всё же сокращал дистанцию между ними, пока наконец не навис над ней, выставив ширинку рядом с её щекой.

Женщина игнорировала это, убедительно демонстрируя занятость, что позволяло Севе осторожно наглеть, проверять границы дозволенного: «случайные» касания вызывали у милфы лишь фырканье, возмущённое цоканье, ответные толки. Но стоило ему попробовать её приобнять, как Мария угрожающе шипела и требовала соблюдать рамки приличия.

— Всеволод, ты только мешаешь! — вспыхнула она в очередной раз, когда юноша заботливо подправил лацкан её пиджака. — Ты будто специально меня отвлекаешь! Ну что за ребячество, на самом-то деле, как будто тебе больше негде встать!?

— Я просто хочу вникнуть в детали, — откровенно соврал парень, подставляя ширинку к щеке вплотную. — Вы же не против, чтобы я знал, на что подписываюсь. Это же честно, правда?

— Честно, — пролепетала милфа, тихо наслаждаясь касаниями и запахом молодого самца, от которых у неё уже звенело в ушах, а бёдра и таз слегка сводило от грязного предвкушения. — Но я не понимаю, как с этим связаны твои претензии на моё расположение. Я тебе в матери гожусь, Всеволод, а ты мне тут в лицо членом тычешь...

Вопреки ожиданиям женщины, Сева не стал спорить или отнекиваться, а просто косо улыбнулся, чем подтвердил правоту Марии.

— Ну так что, — он кивнул вниз, — это в договор вписывать или как?

Мария молча наблюдала, как молодой, красивый мальчик наконец-то сбрасывает личину скучающего флегматика. Становится честным в своих желаниях, наглым от имеющейся у него власти! И это снова возбуждало!

— Ты называешь это сделкой? Когда я сижу в скованной позе, а ты напираешь на меня ширинкой? — игриво возмутилась милфа, развернулась лицом к Севе, смело, с вызовом уставилась на него снизу вверх. — Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь, Всеволод? Ты мальчик умный. Ты понял, что я волнуюсь. Что я... возбуждена. И решил этим воспользоваться.

— Но раз вы продолжаете сидеть, значит, вам как минимум интересно узнать, чем всё закончится. А я, честно говоря, уже заждался.

С этими словами парень уверенно, но без суеты расстегнул штаны, высвободил крепкий, внушительный член, что заставило женщину ахнуть, закрыть лицо ладошками и засмеяться.

— Всеволод, это явно лишнее! Давай остановимся. Это уже точно не про бизнес.

Но несмотря на собственный протест, Мария всё-таки убрала ладони с лица, искрящимися глазами уставилась на достоинство парня. Она могла встать. Могла сказать «нет». Могла напомнить про сына, про возраст, про всё на свете. Вместо этого она осталась сидеть, глядя на него широко распахнутыми глазами, и в этой неподвижности было больше согласия, чем в любых словах.

— Ты... очень большой и сильный, — промурлыкала она, в упор разглядывая длинный, жилистый ствол с крупной залупой-набалдашником. — Девушки в восторге! Да? Видеть тебя таким, ощущать в себе...

«По себе знаю, что да!» — подумала она.

Сева мягко направил её голову — не давил, просто обозначил направление. Мария без раздумий приоткрыла губы, коснулась ими головки — тёплой, гладкой, с солоноватым, чуть горьковатым привкусом — и на секунду замерла, привыкая. Пахло им — тёплой кожей, чуть мылом, чуть чем-то кисловатым и живым. Он не стал подталкивать её, просто отдал инициативу. Женщина обхватила губами член, повела головой медленно, почти нежно, чувствуя, как он напрягается под её языком, как его бёдра едва заметно подаются вперёд. Сева шумно выдохнул, его пальцы мягко легли ей на затылок, не надавливая, просто лежали там, обозначая присутствие.

Мария прикрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях: на тяжести во рту, на том, как её собственное дыхание сбивается, на тихом, сдавленном звуке, который вырывается у Севы, когда она проводит языком по уздечке. Её собственные трусики намокли окончательно — она чувствовала, как ткань липнет к губам, как пульс отдаётся между ног, как соски трутся о кружево бюстгальтера при каждом движении. Пальцы на ногах подгибались сами собой, бёдра непроизвольно сжимались. Женщина неспеша и как-то даже деликатно обласкала орган парня, без комментариев и жадных мычаний, просто отсосала, вынужденно причмокивая, время от времени поднимая глаза на довольное лицо молодого любовника, а когда решила остановиться — отстранилась, создала дистанцию между собой и подрагивающим, мокрым членом.

— На этом всё! — мягким голосом отрезала женщина, глядя снизу мутным, блестящим взглядом, стёрла слюну с подбородка, осмотрела свои бёдра — не накапало ли. — Ты же понимаешь, правда? Я и так перешла черту...

Парень понимал это — не дурак, но так же надеялся, что возрастная тёлка достаточно возбудилась, чтобы продолжить, нужно лишь подыграть её ветреной и весёлой натуре.

— Совсем немного, — ободряюще улыбнулся ей Сева, — но достаточно, чтобы не захотеть остановиться.

Он снова подставил член поближе. Мария с улыбкой закатила глаза, обхватила ствол у основания, провела языком по нижней стороне и снова насадилась ртом. На этот раз уже без той осторожной пробы. Она чувствовала, как тяжёлая головка ложится на язык, как ствол заполняет рот, и от этого внутри поднималось странное, почти пьянящее удовлетворение. Не своё — чужое. Она дарила ему удовольствие, и это оказывалось важнее собственного возбуждения.

Член был совсем не такой, как у мужа. Толще, горячее, с более выраженными венами, которые она ощущала губами. Мария замедлилась, просто держала его во рту, чуть покачивая головой, и поднимала глаза вверх. Сева смотрел в ответ. Уже не лениво и не скучающе.

Он положил ладонь ей на затылок — не сильно, но достаточно уверенно — и сделал короткое, резкое движение бёдрами. Головка упёрлась в нёбо, потом глубже, в горло. Мария широко распахнула глаза, издала глухой протестующий звук и упёрлась ладонями ему в бёдра. Слюна сразу хлынула изо рта, когда она попыталась отстраниться.

Сева чуть отступил, давая ей воздух. Мария закашлялась, вытерла мокрый подбородок тыльной стороной ладони и бросила на него возмущённый взгляд. Но не встала. Не отодвинулась. Через несколько секунд она снова наклонилась и взяла его в рот — уже сама. Словно показывая: я всё ещё решаю.

Сева усмехнулся уголком рта. Он отошёл на шаг, расставил ноги шире и поставил одну ногу на низкий диванчик рядом с ней. Теперь он возвышался над Марией, а она сидела прямо перед ним. Поза стала другой — удобнее для него, глубже для неё.

Он снова начал двигаться. Сначала коротко, давая ей привыкнуть. Потом чуть глубже. Мария издавала мокрые, приглушённые звуки каждый раз, когда головка проходила дальше обычного. Она пыталась контролировать глубину ладонями на его бёдрах, но Сева всё чаще игнорировал эти попытки. И в какой-то момент её руки просто соскользнули и легли ему на бёдра уже не для того, чтобы останавливать.

Горло постепенно принимало. Мария сама это чувствовала — меньше сопротивления, больше скольжения, больше слюны. Тошнота подступала — и тут же отступала, сменяясь странным, почти спортивным азартом: а ну-ка, ещё. Она уже не отстранялась, когда он входил глубже. Наоборот, чуть подавалась вперёд, принимая. Звуки стали громче, грязнее: влажные шлепки, бульканье, прерывистое дыхание через нос. Слюна стекала по стволу, капала на её колени, тёмными пятнами проступала на серой юбке.

Сева держал её за волосы уже обеими руками, задавая ритм. Мария глядела на него исподлобья, с красными от трения губами, и больше не пыталась изображать лёгкость. Лицо было сосредоточенным, почти жадным. Она сосала глубоко, с усилием, позволяя ему трахать себя в рот по-настоящему.

Когда Сева ускорился, она только шире открыла рот и приняла. Он вышел почти полностью, несколько раз резко провёл головкой по её языку, потом снова вошёл до упора. Мария захлебнулась слюной, но не оттолкнула.

Он вытащил член, тяжело дыша. Ствол был блестящим, напряжённым, головка багровой. Сева обхватил его ладонью и начал дрочить прямо перед её лицом. Мария смотрела, не отводя глаз, с приоткрытым ртом, ожидая.

Первая струя попала ей на переносицу и скатилась к носу. Она моргнула от неожиданности, дёрнулась — и в ту же секунду поняла, что сейчас всё стечёт ниже, на щёки, на губы, на пиджак. Инстинктивно она подалась вперёд, открыла рот шире и накрыла головку губами, принимая остальное внутрь.

Сева тихо выругался сквозь зубы, дожимая последние толчки ей в рот. Мария глотала, чувствуя густую, тёплую сперму на языке и в горле. Когда он закончил, она не сразу отпустила. Ещё несколько секунд держала его во рту, медленно вылизывая.

Сева не дал ей передышки. Он снова взял её за волосы, чуть приподнял голову и вошёл обратно — уже не для того, чтобы кончить, а просто трахая её рот. Смесь слюны и спермы сразу хлынула из уголков губ густыми, упругими струями. Она стекала по подбородку, падала на открытый вырез пиджака, на белую плотную блузку, скрывавшую пышную грудь. Дальше — на юбку, на бёдра, оставляя блестящие дорожки на ткани.

Мария уже не сопротивлялась. Она только смотрела снизу вверх мутными глазами и принимала, пока изо рта у неё тянулись густые нити и капали вниз. Женщина терпела, позволяя ему двигаться у себя во рту. Слюна вперемешку со спермой продолжала течь, и она наконец подняла ладонь, подставляя её под подбородок. Густая смесь стекала между пальцев, но хотя бы не падала дальше на одежду. Она глядела на него снизу вверх уже не мутным, а всё более ясным взглядом.

Когда Сева снова попытался войти глубже, Мария слегка сжала челюсти. Не сильно — ровно настолько, чтобы он почувствовал зубы на стволе. Предупреждение. Сева замер. Её ладони снова легли ему на бёдра, уже твёрже.

Он постоял так секунду, тяжело дыша, потом всё-таки вытащил член. Полувставший, блестящий, он шлёпнул им ей по щеке, потом ещё раз — по губам, размазывая оставшуюся сперму.

Мария не отвернулась. Просто смотрела. Лицо у неё было испачкано: белёсые потёки на переносице и щеке, красные, припухшие губы, влажные ресницы. Но в глазах уже не было ни пьяного возбуждения, ни покорности. Только холодная, почти презрительная ясность. Она презирала его за то, как он воспользовался моментом. И себя — за то, что позволила. И всё равно ещё секунду сидела неподвижно, давая ему закончить эту маленькую игру.

Потом спокойно убрала его член ладонью в сторону и поднялась.

Встала ровно, одёрнула юбку, поправила пиджак. Пальцами собрала оставшиеся капли с подбородка и стряхнула их на пол. Движения были точными, почти деловыми. Никакой суеты, никакого смущения напоказ.

— Где ванная? — спросила она ровным, чуть усталым голосом, глядя куда-то мимо него.

Сева кивнул в сторону двери. Мария не стала ничего объяснять и не стала смотреть на него ещё раз. Просто взяла органайзер и прошла мимо.

В ванной она закрыла дверь, включила воду и долго стояла перед зеркалом, глядя на своё лицо. Потом методично смыла всё — сперму, слюну, размазанный макияж. Прополоскала рот. Привела в порядок волосы. Когда вышла, на ней снова была та же собранная, чуть отстранённая женщина, которая час назад поднималась в этот номер подписывать бумаги. Только глаза оставались чуть более жёсткими, чем обычно. В зеркале она на секунду встретилась с собой взглядом — и не узнала. Или, наоборот, узнала ту, кем всегда боялась стать.