Заботливая жена снова на сцене

Лишь только я обсох, Джанет освободила меня от цепей и, пристегнув поводок к ошейнику, повела обратно в дом. Новая пытка ступенями заставляла быть осторожным — "усмиритель" всё ещё тянул меня за яички. Оказавшись внутри, она бросила на пол лист бумаги и произнесла:

— Как же хорошо, что ты связал свой домашний компьютер так с рабочим. Вчера, перед тем как поехать в аэропорт, я отправила письмо в твою компанию, твоё заявление об увольнении.

Я посмотрел на лежащий на полу документ, адресованный управляющему партнёру с копиями моему непосредственному руководителю и главе отдела кадров. Письмо было отправлено с моего рабочего компьютера. Его содержание было недусмысленно:

"Настоящим сообщаю о своём увольнении, которое вступает в силу немедленно. Я принял предложение о работе в небольшой инвестиционно-банковской компании за рубежом. Я осознаю обязательства, налагаемые пунктом о запрете на конкуренцию в моём трудовом договоре, и обязуюсь не обращаться к нашим текущим клиентам.

Приношу извинения за столь внезапный уход. Мой брак уже давно трещит по швам, а полученное предложение позволит мне избежать тяжёлого бракоразводного процесса и начать всё заново в другой стране. Поскольку у меня накопилось более месяца неиспользованных отпускных дней — как за прошлый, так и за текущий год, — прошу считать, что я предупредил вас об увольнении за месяц, а этот срок использовал для отпуска.

Хочу поблагодарить вас за долгие годы продуктивной и полезной работы. Заверяю вас, что мой уход никоим образом не связан с неудовлетворённостью текущей должностью, руководством, коллегами или уровнем вознаграждения.

С уважением".

Заявление было подписано моим именем и его должны были прочесть в понедельник. В фирме, несомненно, решили бы, что я написал и отправил её в субботу. Прочитав написанное, я посмотрел на жену с печалью в глазах, но она просто взяла листок, скомкала его и бросила в мусорное ведро.

Джанет приготовила обед для себя, а меня кормить не стала. Я всё ещё был голоден, поэтому вышел из кухни и отправился бродить по дому. План суки работал безупречно — при каждом шаге анальная пробка болталась из стороны в сторону, принося крайне неприятные ощущения, "хвост" елозил по натянутой мошонке, щекоча яички и даря сексуальное возбуждение. Естественно, что пояс целомудрия не позволял достичь эрекции, вызывая лишь мучительное раздражение.

Закончив обед и убрав посуду, Джанет принесла из шкафа в гостевой комнате несколько коробок и скотч, приготовленные заранее. Всё это она внесла в главную спальню — или, точнее будет сказать, в "её" спальню. Я с любопытством наблюдал, как она собирает коробки и начинает грубо бросать в них мои вещи, просто сваливая охапками, не удосуживаясь складывать: просто запихивала в коробки всё подряд — дорогие костюмы, повседневную одежду, обувь. Галстуки и нижнее бельё оказались вперемешку со спортивными и классическими рубашками. Мою бритву и туалетные принадлежности она сложила в дорожный несессер, который бросила на дно одной из коробок, похоронив под ворохом носок и футболок. Небрежно упаковав мою одежду и личные вещи, она перемотала скачем коробки и наклеила на них ярлыки.

Взглянув на эти ярлыки, я вновь с горечью осознал, насколько тщательно моя супруга всё спланировала. Это были уже оплаченные транспортные накладные для отправки груза в благотворительный магазин "Армии спасения". В качестве обратного адреса был указан госпиталь, где она работает, однако не было никаких данных, которые указывали бы на неё как на отправителя или позволили бы отследить происхождение посылок. Доставка была оплачена — судя по всему, с использованием счета госпиталя.

Знаю, это глупо, но лишь увидев, как она запихивает всю мою одежду в коробки, то по-настоящему осознал, что именно она со мной делает. Я ведь знал, что она опоила меня, лишила свободы и заявила, что теперь я буду её "собакой". Понимая всё это на уровне подсознания, только теперь в полной мере осмыслил происходящее, увидев, как Джанет сваливает мои вещи в коробки — явно для того, чтобы убрать их из своей жизни. Пожалуй, именно в этот момент я похоронил любые проблески любви к Джанет, желая только одного — нужно срочно найти способ выбраться отсюда. Скудное питание и невозможность двигаться начали разрушать и без того ослабленное тело. Мышцы конечностей неумолимо атрофируются, а организм, пытаясь компенсировать нехватку калорий, начинает "поедать" сам себя: жировые запасы и мышечную ткань.

Конечно, решить, что нужно бежать, — одно, а вот разработать реальный, осуществимый план побега — совсем другое. Тем не менее, с того самого момента я проводил почти всё свободное время, придумывая — и тут же отбрасывая — один за другим сырые, непродуманные планы побега.

Джанет выставила коробки на крыльцо, обмолвившись, что в понедельник утром, пока она будет на работе, их заберёт курьерская служба. Ещё одно доказательство — если оно вообще было нужно, — что всё это было спланировано давным-давно, а наш разговор в субботу утром не имел ровным счётом никакого отношения к тому положению, в котором я оказался.

Затем Джанет снова разыграла спектакль "обеспокоенной супруги". Она обзвонила все больницы, выясняя, не поступал ли к ним человек, подходящий под моё описание. Разумеется, везде отвечали отрицательно. После этого жена позвонила в полицию и заявила о пропаже человека. Она предоставила полицейским все необходимые данные: моё описание, а также сведения об автомобиле, на котором я ездил. Кроме того, она добавила, что моих вещей больше нет в шкафу, а вчера днём ​​с нашего банковского счёта была снята сумма в пятьсот долларов.

После недолгого разговора, в ходе которого она сообщила полиции номер нашего банковского счёта, женщина положила трубку, повернулась ко мне и, улыбаясь, ехидно проворковала:

— Милый полицейский предположил, что, раз твои вещи исчезли, то ты просто сбежал от меня. Он посоветовал мне, в целях безопасности, закрыть наши совместные счета и открыть новый — только на моё имя. Ещё он пообещал, что они свяжутся с банком и выяснят, где именно были сняты деньги. Ну разве они не милые?

На ужин у Джанет был стейк, а у меня — собачий корм. Она высыпала в мою миску полпакета замороженной стручковой фасоли, чтобы я получил питательные вещества, необходимые человеку. Запивать еду мне пришлось ещё одной миской воды с горьким лимонным привкусом.

После ужина мне снова пришлось заниматься оральным сексом с ней, пока Джанет смотрела телевизор. За вечер я довёл жену до оргазма дважды, прежде чем она наконец отправилась в постель. Перед уходом сука не упустила случая поиздеваться: эротично пританцовывая и виляя бёдрами, садистка оголилась передо мной, а затем приказала подобрать зубами её бюстгальтер и трусики и отнести в корзину для белья. Я ещё больше возненавидел мучительницу за унизительное обращение, но был не настолько глуп, чтобы взбунтоваться и получить удар током. Впервые, благодаря своему "хорошему поведению" я получил право переночевать в её спальне — на ковре, почти у самого изножья кровати.

Понедельник и вторник

Ранним утром Джанет отправилась в ванную. Сидя на унитазе, садистка позвала меня и потребовала орального секса. Едва прикоснувшись губами к её промежности, моментально почувствовал резкий запах мочи и горьковатый привкус. Борясь со рвотными позывами и желанием впиться зубами в нежную плоть, я всё же довёл мучительницу до оргазма, получив который, она неторопливо накинула халат, пристегнула поводок и повела меня на кухню. Женщина включила кофеварку, но завтракать не стала. Вместо этого она взяла мою миску и буквально выволокла меня на задний двор — справлять утреннюю нужду.

Всё повторилось, словно вчерашнее утро никогда не заканчивалось, но, поскольку ей нужно было на работу, Джанет сократила время моей клизмы с тридцати до пятнадцати минут. Единственным отличием было то, что, пока я обсыхал — еще до того, как она вставила мне анальную пробку и "хвост", — она поместила миску между моих колен и с помощью длинного тонкого вибратора сделала мне массаж простаты.

— Это, — пояснила она, — максимально приближено к сексу, на какой ты можешь рассчитывать в своей жалкой жизни. А я, дорогой, уж позабочусь о том, чтобы ты жил долго и всегда оставался здоровым, но наполненным постоянным неудовлетворенным желанием и частым обслуживанием твоей хозяйки.

Массаж простаты вызвал интенсивное выделение спермы из пениса, но не подарил даже минимальных ощущений, характерных для оргазма. Это скорее было больше похоже на мочеиспускание, чем эякуляцию. И хотя семя и вырвалось из меня, сексуальное напряжение, накопившееся за последнее время, дополненной присутствием дразнящей сексуальной женщины, заставляющую удовлетворять её орально, — никуда не делось, а, наоборот, стало ещё более сильным.

Сперма, полившаяся из моего члена, попала прямо в миску с едой, стоявшую между моих ног, обильно покрыв завтрак. У меня не было никакого желания пробовать ни своё, ни чьё-либо семя, но вариантов не было: Джанет обязательно заставит меня сожрать корм и вылизать всё без остатка, попутно унижая меня всеми возможными способами.

Позавтракав сама и вдоволь поиздевавшись надо мной, тыкая меня лицом в миску, мучительница ушла на работу, напомнив на прощание, что, если мне приспичит облегчить мочевой пузырь, то делать это нужно в ванной.

Хуже всего было то, что заставляя меня вести себя подобно собаке, супруга даже не задумывалась о полном отсутствии какой-либо мозговой нагрузки: я начинал умственно деградировать. Ни побои, ни клизмы, ни постоянные рывки за "смирительную" упряжь — все виды насилия увеличили мой болевой порог. Пояс верности, анальная пробка с хвостом и непрерывное поддразнивание женщиной держали меня в состоянии постоянного сексуального возбуждения, которое не находило выхода — и к этому можно было привыкнуть. От неаппетитной пищи и горькой, отвратительной воды я терял вес и плохо спал, мучимый голодом. И это тоже можно было стерпеть...

Главной моей бедой стал интеллектуальный голод. Раньше я привык общаться с умными людьми из финансовой сферы. Мы следили за новостями, пытаясь предугадать, как они повлияют на наши инвестиции и какие новые возможности могут открыться. Политические перемены, прогнозы урожая, цены на сырье, конфликты, религиозные трения, технические и промышленные тенденции — всё это становилось пищей для размышлений в частых дискуссиях о том, что то или иное событие или тренд могут значить для будущего. Конечно, наши разговоры приводили и к обычным банальностям: скандалы со знаменитостями, спортивные события, обмен мнениями о кино и музыке. Никто из нас не претендовал на знания за пределами профессии, но даже не будучи великими философами, мы считали себя людьми образованными, с острым складом ума. Теперь, оставшись в полном одиночестве, лишённый возможности говорить или читать, слышащий только голос Джанет, и, изредка звуки телевизора или радио, я впадал в мыслительный ступор.

Неожиданно услышав, как приехала служба доставки и забрала посылки, я попытался привлечь внимание к своему бедственному положению, стуча культями в в парадную дверь. Курьер меня не услышал, хотя скорее всего ему просто было всё равно.

Тогда, пытаясь научиться лучше использовать своё положение, я предпринял попытки ловчее спускаться по ступенькам заднего крыльца и подниматься обратно, но успехи были скромными. В конце концов обнаружилось, что можно просто спрыгивать с крыльца на землю — мягкое резиновое покрытие пластиковых "лап" отлично амортизировало удар, хотя забираться обратно по-прежнему приходилось передвигаясь нелепым боковым шагом. Устав от подобных упражнений, большую часть дня я провёл, свернувшись калачиком на ковре, отчаянно пытаясь придумать хоть какой-то план побега.

Когда Джанет вернулась домой, то заставляла меня целовать и лизать её туфли, а велела доставить ей оральное удовольствие. После ужина (курица, стручковая фасоль, молодой картофель и белое вино — для неё: сухой корм, консервы, замороженные сырые овощи и вода с добавлением горького лимонного экстракта — для меня) она, глядя телевизор, снова испытала оргазм благодаря моему языку, а затем пришло время ложиться спать.

Вторник прошел так же, как и понедельник, разве что без массажа простаты. Никаких доставок не было, зато я услышал газонокосилку — по-видимому, супруга наняла кого-то для ухода за участком. Я даже не пытался привлечь внимание: шум газонокосилки всё равно заглушил бы любой стук, который мне удалось бы произвести.

Среда

Следующий день не отличался от предыдущих, разве что после ужина Джанет отвела меня в сарай. Садистка открыла дверь и включила свет — перед моими глазами предстали все, предназначенные для моих мучений, орудия пыток, аккуратно развешанные на стенах и расставленные на полках.

— Сегодня вечером придёт полиция, поэтому мне нужно, чтобы ты посидел здесь, — сказала Джанет. — Если я не слишком устану от разговоров, то после их ухода приду и впущу тебя в дом. А это... — она показала мне синее пластиковое устройство, —. ..приемник от радионяни. Передатчик я установлю в гостиной, так что ты сможешь слышать всё, о чём будет говориться.

Около половины восьмого я услышала звуки телевизора, прерванные звонком в дверь. Телевизор замолчал — Джанет пошла открывать. До меня донеслись приглушённые голоса, но самого момента представления и обмена любезностями, которое, должно быть, произошло в прихожей, я не слышал. Когда гости прошли в гостиную, голоса стали отчётливее и первым заговорил мужчина:

— Это доставили начальнику Вашего мужа. Судя по всему, письмо было отправлено с его рабочего компьютера.

Раздался шелест бумаги. Ясно, что Джанет взяла "заявление об увольнении" и начала читать.

— Хотите сказать, что он просто бросил меня? — слезливым тоном спросила она.

Женский голос, по-видимому, это была женщина-детектив, ответил:

— Боюсь, что так. В письме упоминаются некие семейные проблемы. Это правда?

Джанет ответила печально, смиренно, почти шёпотом:

— Да, мы собирались разводиться. По обоюдному согласию. Не понимаю, зачем ему понадобилось сбегать.

Мужской голос произнес:

— Мы хотим кое-что Вам показать. Это фрагмент записи с камеры наблюдения у банкомата в аэропорту.

Наступила тишина, длившаяся несколько минут, а затем Джанет воскликнула:

— Это он! Я узнала его старую кожаную куртку.

Женщина-детектив продолжила:

— Нет, куртка, возможно, и его, но посмотрите на линию плеч. В ней человек гораздо мельче Вашего мужа. А ещё взгляните на перчатки. Нам кажется, что это женщина, которая пытается выдать себя за него.

Я улыбнулся и закричал бы от радости, если бы не проклятый электрошоковый ошейник. Полицейские раскусили маскировку Джанет! Ещё несколько минут — и они заставят её во всём признаться, спасут меня.

Но радость была недолгой, потому что детектив высказала свою версию происходящего:

— Мы полагаем, что эта незнакомка — скорее всего, подруга или любовница Вашего мужа. Она воспользовалась его банковской картой, чтобы снять наличные на перелёт, а замаскировалась, чтобы мы не смогли её опознать.

— Мы осмотрели парковку в аэропорту и нашли машину Вашего мужа. Похоже, он сам привёз эту женщину в аэропорт, позволил ей снять деньги, а затем они улетели, воспользовавшись поддельными документами. Вы же понимаете, мэм, что мы не можем заставить человека вернуться против его воли. Это дело не для полиции — скорее, вам стоит обратиться к адвокату или, возможно, к частному детективу.

Было сказано ещё что-то, но, по сути, полиция закончила разговор — больше меня никто искать не будет. Джанет поблагодарила детективов и проводила их. А потом пришла за мной. Ей хотелось позлорадствовать: ведь теперь я больше не был объектом официального розыска. По крайней мере, она отвела меня обратно в дом, чтобы я мог поспать. Бетонный пол в сарае был слишком холодным и жёстким.

Страпон

День за днём жизнь моя продолжалась во всём ужасе: утренние клизмы, два малоаппетитных приёма пищи и ежевечерние оральные ласки. Как же сильно я скучал по обычному человеческому общению, но даже единственное живое существо рядом — Джанет почти не разговаривала со мной, а если и говорила то только для того, чтобы унижать или приказывать. Мой мозг интенсивно продолжал искать способы сбежать, но всё казалось безнадёжным. В каждом придуманном мною плане всегда находились слабые места и если что-то пойдёт не так, побоями дело может не закончиться. Моя мучительница с садистским удовольствием могла лишить меня жизни самым страшным и мучительным образом.

Одним из вечеров Джанет с удовольствием поведала, что наняла адвоката и через полгода сможет оформить доверенность, позволяющую ей распоряжаться активами, записанными на моё имя. По сути, она получила бы возможность продать землю, принадлежащую мне. Кроме того, адвокат сообщил ей, что через год она сможет подать на развод, сославшись на то, что я "сбежал и бросил её", — и такой развод ей почти наверняка предоставят.

Мучительница вела себя как стерва, без колебаний пуская в ход хлыст, если я медлил с выполнением приказа, похоже, причинение боли доставляло ей особое удовольствие, также как и нравилось унижать, принижая моё достоинство. Джанет требовала мгновенного и беспрекословного подчинения, а хлыст был её инструментом, гарантирующим, что я никогда не стану медлить с исполнением приказа.

Постоянное желание садистки доставить мне как можно больше страданий привело к тому страшному субботнему утру. После обычной утренней клизмы, мытья и замены электрошоковых ошейников, она продемонстрировала мне устройство — длинный толстый фаллоимитатор, закреплённый на плоской основе с ремнями для фиксации на талии и бёдрах. Джанет с явным наслаждением объясняла, как устроена внутренняя сторона основы: там был небольшой выступ, предназначенный для стимуляции половых губ, и ещё один — для воздействия на клитор. Она приподняла подол платья и сняла трусики. Аккуратно приложив основу к клитору, она затянула ремни и произнесла:

— Я хочу, чтобы это было для тебя максимально унизительно. Опусти лицо и прижмись щекой к полу, — должно быть, я замешкался, потому что она яростно хлестнула меня стеком и истерично завизжала: — Я сказала — вниз! Живо, жалкий пёс, а не то пожалеешь, что на свет родился!

Интенсивные резкие удары разрывали плоть и мне пришлось выполнить приказ. Женщина снова приковала меня цепями к столбам и стоя над униженным телом, вдавила ногой мой затылок в пол, прижимая лицо к бетону, затягивая цепи так, чтобы я не мог сдвинуться с места.

В первые, счастливые годы нашей жизни, мы несколько раз пробовали заниматься анальным сексом, но ни мне, ни ей это не особо понравилось и отказались от подобной практики, сосредоточившись классическом соитии и оральных ласках. Теперь же Джанет смеялась, прижав фаллоимитатор к моему анусу.

— Просто муж и жена занимаются сексом, — произнесла она. — Так по-домашнему, так обыденно. Знаешь, как называют позу, когда один партнёр находится позади другого

На риторический вопрос мучительницы ответить я не мог — моментально сработал бы электроошейник, поэтому супруга чуть наклонилась, и сама ответила, проталкивая фаллоимитатор внутрь меня:

— Это называется "поза по-собачьи". Как же это подходит моему маленькому щеночку! Секс по-собачьи!

Говоря это, она толкала фаллоимитатор, длиннее и толще всего, что она использовала раньше, разрывая анус и причиняя унизительную боль. Бёдра Джанет прижались к ягодицам, а затем женщина принялась энергично насиловать мой анус, выходя его из меня полностью, а потом резко вталкивая на всю длину. Мой, и без того был раздражёный после клизмы и промывания холодной водой, зад кровоточил и как бы я не стискивал зубы, она добилась от меня стонов. Каждый звук боли приводил к ударам тока, добавляя страданий в круговороте мучений. Наконец насильница достигла оргазма и мне показалось, что удовольствие было доставлено не столько трением о фаллоимитатор, сколько изуверским чувством доминирования. Задыхаясь от переполнявших её эмоций женщина заговорила:

— Как же сильно я тебя растянула — теперь "хвостик" просто выпадет. Через несколько минут твоя дыра немного сожмётся так, чтобы было тебе как можно больнее принять анальную пробку, — ухмыляясь супруга продолжила. — Понравилось трахаться с женой, пёсик? Мне — очень. Теперь это станет нашей романтической традицией. Отныне жди отличного траха каждый раз, когда мне не нужно идти на работу.

Похоже, мой анус действительно немного сократился, потому что Джанет — всё ещё смеясь — с силой загнала "хвост" обратно и повела меня обратно в дом.

Рогоносец благодаря соседскому пареньку

Джанет наняла службу для стрижки газона: они приезжали каждый вторник. Обычно в это время женщина была на работе, а я просто слонялся по дому и был сильно удивлён, когда она позвонила на работу и сказала, что, поскольку на сегодня операций не запланировано, то возьмёт отгул. После звонка, я был отправлен в сарай со словами:

— Конечно, приятно получать оргазм, трахая твою задницу, но иногда женщине хочется почувствовать, как её растягивает настоящий член. Паренёк, который стрижёт наш газон, сильно возбуждается от моего вида, и пенис его довольно внушительно выпирает из шорт. Хочу его трахнуть, но не волнуйся, ты ничего не пропустишь — я оставлю включенной радионяню. Слушая, разделишь со мной этот небывалый опыт, прочувствовав унизительнось положения рогоносца.

Громко смеясь, она захлопнула дверь сарая, заперев меня внутри. Ожидание неизбежного было ещё более томительно, чем просто бродить по дому. Вскоре я услышал звук газонокосилки, становящийся всё громче — парень приближался к сарайчику. Неожиданно шум мотора стих, и я вздрогнул, услышав голос Джанет — прямо у себя за спиной. Конечно, супруга была на крыльце, просто радионяня стояла на полке позади меня. Она окликнула юношу:

— Отличная работа, Билли! Раз уж я сегодня дома, заходи в дом, выпьешь лимонада или колы.

Раздался задорный ответ Билли:

— Класс, мэм, это было бы здорово! Вот только погружу в пикап газонокосилку — и зайду.

Через несколько минут Билли благодарил Джанет за лимонад, а она принялась охать и ахать, приговаривая, как бедный мальчик вспотел, настаивая, чтобы он принял душ перед уходом. Паренёк пытался возражать, но она почти насильно затолкнула его в ванную. Радионяня отключилась, когда Джанет выдернула её из розетки на кухне, а затем снова заработала, подключённая в спальне. Был слышен шум воды в душе, а следом — удивлённый возглас Билли:

— Мэм, а где моя одежда?

Джанет ответила:

— О, я закинула её в стиральную машину. Какой смысл принимать душ, а потом снова надевать пропитанную потом одежду? Просто обернись полотенцем и выходи.

Через несколько минут послышалось невнятное приглушённое бормотание, остановленное ласковым голосом моей жены:

— Что такого, Билли? На мне сейчас больше одежды, чем когда я хожу купаться. Ты что, никогда раньше не видел женщину в нижнем белье?

Совершенно очевидно, что пока Билли принимал душ, женщина разделась, потому что юноша пробормотал что-то о том, как она красива. На это Джанет кокетливо промурлыкала, что бюстгальтер ей жмет, и попросила парня помочь его расстегнуть. У бедного Билли не было ни единого шанса: не самый умный учащийся старшей школы, трижды остававшийся на второй год, переросший шестнадцатилетних одноклассников только годами, но не мозгами, поэтому вряд ли мог рассчитывать на отношения с девушками из школы. А тут перед ним стояла обнажённая тридцатидвухлетняя, очень привлекательная и чувственная женщина.

Джанет почти не потребовалось времени, чтобы заставить его снять с неё трусики, поцеловать внутреннюю поверхность бёдер и вылизать вульву. Получив некоторое, не такое, каким награждал её я, удовольствие, моя жена велела Билли натянуть презерватив и лечь на кровать. Оседлав паренька, начала старательно объяснять, что позиция "женщина сверху", которую ещё называют "наездницей" или "ковбойшей", позволяет партнёрше контролировать скорость и глубину проникновения, и что его будущим подружкам, вероятно, это понравится больше, чем классическая "миссионерская" поза. Было понятно, что описания и пояснения садистки предназначались именно для меня, чем для Билли. Она хотела убедиться, что я отчётливо понимаю происходящее и точно представляю это в своём воображении и испытываю ещё большее унижение.

Бедный неопытный паренёк продержался недолго, хотя в этом была не только его вина — с такой сексуально привлекательной женщиной, как Джанет, невозможно быть сдержанным. Юноша, чуть не плача, принялся извиняться, но моя супруга шикнула на него и велела оставаться на месте. Судя по звукам, она стянула презерватив, бросила в унитаз, а затем намочила салфетку водой. Вернувшись в постель, женщина привела член юноши порядок. По вздохам Билли было понятно, что одних её прикосновений хватило для приведения пениса в стоячее положение, потому что раздался приказной голос любовницы:

— Держи презерватив. Натяни его. Попробуем ещё разок.

Я слышал явственные звуки спаривания: сопение и кряхтение Билли, на этот раз продержавшегося чуть дольше. В ответ на энергию молодости Джанет издавала все положенные в таких случаях стоны и восклицания — но испытала ли она оргазм на самом деле или просто имитировала его, я так никогда и не узнаю. В конце концов, этот фарс в спальне подошел к концу: паренёк торопливо оделся и быстро пошёл на выход к машине.

Джанет открыла дверь сарайчика в распахнутом халате, показывая своё обнажённое тело, и спросила, хищно ухмыляясь:

— Ну что, понравилось, рогоносец? Я беспредельно довольна. Жаль что ты не видел, но, впрочем, надо будет придумать способ, чтобы ты мог за этим наблюдать. Интересно, а можно ли тебя вообще считать настоящим рогоносцем, если ты больше не муж, а просто ручной пёсик? Придумала! Во время траха я буду думать, что ты мужчина и супруг — это доставит мне огромное удовольствие, показывать тебе, что другой, чужой член входит туда, где может быть только твой язык.

Собаки мочатся на улице

После первого траха с Билли Джанет решила, что ванна предназначена только для неё и молодого любовника. Заперев меня в сарае, женщина пригласила местного плотника, установившего большую дверцу для домашних животных в задней двери дома. Теперь мне нужно было выходить на задний двор и мочиться там. Изогнутое приспособление, ограничивающее подвижность ног, не позволяло поднять ногу достаточно высоко, а трубка пояса целомудрия удерживала член между ног, из-за чего моча летела назад. Обнаружив, что гораздо удобнее справлять нужду на корточках, я так и делал до тех пор, пока Джанет не увидела, как я мочусь, что привело её в дикую ярость.

— Только суки ссут на корточках, — заявила она. — Ты — пёс, а значит, должен поднимать лапу.

С этих пор Джанет внимательно следила за оправлением моих естественных потребностей, и если я, надеясь на приватность, присаживался, мучительница нажимала кнопку на пульте, активируя ошейник. С тех пор в присутствии Джанет мне приходилось поднимать ногу, но в её отсутствии мочеиспускание было более приятным.

Примерно через четыре месяца моя жена начала разговаривать сама с собой, проклиная своего неверного мужа — мерзавца, который бросил любящую супругу. Похоже, что сумасшествие начало всё сильнее овладевать ею и женщина перестала воспринимать меня как пленника, а гораздо больше видела во мне настоящего пса. Джанет уже не пыталась унижать меня или насмехаться — вместо этого следовали простые лаконичные команды команды, как будто перед ней было бессловесное животное. Жена больше не обращалась ко мне полными фразами вроде: "Иди, вылижи меня, щенок. Мне хочется кончить". Вместо этого она подтягивала меня за ошейник к своему паху и бросала односложный приказ: "Лизать!"

Было ясно, что на работе медсестра профессионально справлялась со своими обязанностями, не вызывая нареканий, но вот дома женщина явно теряла связь с реальностью. Меня всё больше пугала тёмная домашняя сторона Джанет, но что я мог поделать со стремительно нарастающим странным поведением.

Джанет бросают

Встречи с Билли по вторникам стали делом регулярным, но с двумя изменениями. Во-первых, Джанет и Билли договорились перенести свои свидания на вечер. Не знаю, что Билли говорил родителям, но каждый вторник, после ужина, меня уводили в сарай — подальше от посторонних глаз.

А второе изменение — это уже целиком в духе Джанет: она установила камеры видеонаблюдения.

— Бедная брошенная жена, живущая в полном одиночестве... — объяснила она, — должна быть предельно осторожной.

Разумеется, именно так она и сказала, выполняя своё обещание думать обо мне, как о мужчине, принимая своего любовника, пытаясь унизить меня, заставляя наблюдать за её свиданиями с Билли. Я не стал — да, по правде говоря, просто не смог бы — сказать ей, что этот трюк не сработал. Во мне окрепла здоровая ненависть к Джанет, и, откровенно говоря, мне было совершенно безразлично, с кем моя супруга трахается. Единственная сексуальная активность, которая меня волновала — это когда она насиловала мой зад каждое субботнее и воскресное утро. Кроме того, мне ужасно хотелось, чтобы она позволила мне достичь оргазма, а не ограничивалась этими проклятыми массажами простаты.

Первый порно-сеанс с новых камер был состоялся во вторник вечером в сарайчике. Перед встречей со свои молодым любовником мучительница отвела меня в импровизированный пункт наблюдения. Единственное окно сарая было закрыто и, когда изуверка выключила потолочное освещение, единственным источником света стал экран компьютера, разделённый на четыре части. Первая камера показывала входную дверь, вторая располагалась высоко на кухне и просматривала большую часть кухни, обеденный уголок и заднюю дверь. Две оставшиеся камеры были направлены на гостиную и спальню.

Конечно, можно отвернуться или просто закрыть глаза. Я не обязан был на это смотреть, но, поскольку это был единственный источник света и, хотя порнофильмы обычно на меня навевают скуку, происходящее было куда интереснее — в главной роли выступала моя супруга. Можно было подумать, что эта порноактриса получила бы какой-нибудь приз типа "Золотая вагина", но вечера вторника превратились в своего рода дидактическую рутину. За редкими моментами всё было до пошлости одинаково и безфантазийно: Билли и Джанет раздевались в спальне, затем моя благоверная делала ему минет — судя по всему, чтобы решить проблему преждевременной эякуляции. Потом следовала единственная любопытная часть вечера — своего рода "уроки". Женщина тратила тридцать-сорок пять минут, обучая юношу интимным ласкам возбуждающим партнёршу. Под чутким руководством взрослой любовницы он целовал, облизывал, сосал и покусывал сексуальное тело, постепенно переходя к куннилингусу. Паренёк, вероятно, даже не осознавал, что впитывает не только женские соки, но и бесценные знания, которые — если он их запомнит и применит на практике — очень пригодятся в дальнейшей жизни.

К тому моменту, когда Билли доводил Джанет до нужного состояния, он уже был твёрд и готов к главному действию. Моя супруга натягивала на его эрегированный член презерватив, и они начинали трахаться. Ей больше всего нравилась позиция "женщина сверху", но любовники не гнушались и другими позами: классической "миссионерской", сидя, боком, ну и — специально для меня — позу "по-собачьи".

Так продолжалось всё лето, пока Билли не сказал Джанет, что они больше не могут встречаться — паренёк наконец сошёлся с девчонкой из школы.

— Дело вовсе не в тебе. Просто... — сказал он, — мы с Шерри договорились быть только друг с другом. У тебя потрясающее, сексуальное тело — для женщины твоего возраста, — и я многому научился. Если вдруг у нас с Шерри...

— Вон! — взвизгнула женщина. — Убирайся немедленно! — истерично заорала она, бросая в него одежду и выталкивая за дверь спальни.

Мне хотелось смеяться, хохотать, гоготать, если бы не проклятый электрошоковый ошейник. Разумеется, моя супруга ни словом не обмолвилась о том, что её просто выбросил из своей жизни юноша, неосознанно оскорбивший "женщину в возрасте". Пребывая в отвратительном настроении следующие несколько дней, переживая разрыв с молодым кобелём, Джанет с нескрываемой ненавистью пускала в ход хлыст для верховой езды, срывая злобу на "старом псе". Лишённая привычного траха, она в выходные с адской яростью насиловала меня настолько жестоко, что я несколько часов не мог подняться, а когда смог отправиться в дом, то увидел на бетонном покрытии лужицу крови. Мне было ясно, что хотя садистка ни разу не упомянула о случившемся, она прекрасно понимала, что я стал свидетелем её унижения, а это ей совсем, совсем не нравилось. Боль отвергнутой женщины возвращалась мучениями мне...

Марк, доктор медицины

Довольно скоро мы с Джанет вернулись к прежнему укладу — "хозяйка и её пёс". Постепенно настроение женщины началось улучшаться, но на мне это не очень отражалось — она по-прежнему не упускала случая поиздеваться или унизить человека, которого когда-то любила. Я давно перестал следить за календарём, но, должно быть, на дворе стоял сентябрь или октябрь, когда всё снова изменилось. В тот субботний вечер Джанет принесла мой ужин и воду в сарайчик, заперев меня внутри. На мониторе я наблюдал, как она вышла из ванной, облачившись в соблазнительное нижнее бельё и коктейльное платье. Раздался звонок в дверь: камера в прихожей показала, как моя супруга открывает дверь мужчине, именуя его Марком. Он помог надеть ей пальто, и они ушли — очевидно, на свидание.

Почти полтора месяца субботние свидания с Марком были регулярными. Поначалу пара куда-то выбиралась, через некоторое время Джанет стала готовить и ужинать со своим другом дома и, довольно скоро, дело дошло до секса. Когда они уходили или обедали в столовой, разговоры были недоступны, но со временем их общение перестало быть формальным — парочка всё чаще ужинала в уютном уголке рядом с кухней. Я мог слышать разговоры на кухне, в гостиной и, конечно, в спальне. Из них я узнал, что Марк — врач, недавно переехавший в наш город.

По мере того как их роман становился серьёзнее, меня начало охватывать беспокойство. Я был убеждён, что такое отношение Джанет ко мне — следствие психического расстройства. Было бы наивно полагать, что Марк разделяет её безумие или смирится с тем, что она держит меня в рабстве. Напротив, их отношения с Марком напрямую зависели от того, удастся ли моей супруге и дальше скрывать меня от посторонних глаз. Момент истины настал при разговоре о том, чтобы Марк переехал в наш дом. Первая же мысль пронзила мой мозг ужасом — психически нестабильная садистка решит просто избавиться от меня?

Мои опасения лишь усилились, когда они завели долгий разговор о пентобарбитале. Врачи часто обсуждают медицинские вопросы — тем более что Марк был доктором, а Джанет — старшей операционной сестрой. Такие беседы случались постоянно, но в этот раз я уловил в голосе мучительницы какой-то особый, настораживающий интерес. Марк упомянул, что этот препарат требует крайне осторожного назначения, поскольку в ряде штатов его используют для приведения в исполнение смертных приговоров. Моя супруга проявила к этому живейший интерес — завязалось обсуждение: какие дозировки применяются и какая именно доза считается смертельной.

Чудовищное убийство!

Ситуация обострилась, когда Марк предложил Джанет поехать с ним на медицинскую конференцию, которая должна была проходить на Багамах. Разумеется, доклады и презентации занимали только утренние часы, а вторая половина дня и вечер отводились на "обмен идеями между коллегами". Как объяснил Марк, обычно это означало игру в гольф, глубоководную рыбалку или карточные игры в баре. Он уверял мою жену, что, если она поедет, у них будет полно времени на пляжи, вкусную еду и невинные радости в номере отеля. К удивлению Марка, моя супруга отказалась, приведя довольно неубедительный довод: мол, наш развод ещё не оформлен окончательно: по-видимому, заниматься сексом дома было для суки приемлемо, а вот отправляться в совместную поездку до официального завершения развода она стеснялась. Марк пытался её переубедить, но Джанет осталась непреклонна.

Моя тревога усилилась, когда в пятницу — в тот самый день, когда Марк улетел на Багамы, — изуверка вернулась домой пораньше, принеся с собой большой ветеринарный шприц и флакон с надписью "Пентобарбитал". Похоже, она настолько перестала считать меня человеком, что в изощрённом разуме даже не мелькнуло подозрение о моей возможности слышать их разговоры. Психическое состояние садистки было действительно очень тяжёлым, что она просто не допускала мысли, будто собака способна понимать человеческую речь или прочитать этикетку на флаконе.

Когда жена вышла во двор, то несколько озадачила меня тем, что бродит там, иногда втыкая лопату в землю, явно что-то выискивая. Наконец она остановилась и начала копать и я понял, что она искала, а теперь обнаружила — старый, давно не используемый септик.

Несколько лет назад у нас возникли проблемы с системой канализации. Вместо того чтобы перекапывать весь задний двор, мы решили оплатить подключение к новой общегородской канализационной сети. Это оказалось не только дешевле ремонта старой системы, но и более надёжным решением в долгосрочной перспективе. Тогда мы не стали убирать громоздкий бетонный резервуар — прямоугольную камеру с люком, через который её можно было периодически очищать.

Я понял, что это идеальное место, чтобы избавиться от тела... моего тела. Если бы Джанет ввела мне смертельную дозу пентобарбитала, она могла бы просто столкнуть труп в люк, а затем засыпать его землей и засеять травой — стало совершенно ясно, что именно это сука и задумала.

Я с ужасом наблюдал, как женщина наполняет большой шприц, а затем пристёгивает поводок к моему ошейнику. Попытки сопротивления были немедленно пресечены: садистка принялась хлестать меня по ногам, заставляя двигаться вперёд. Сильно натягивая поводок и подгоняя меня стеком по пути на задний двор супруга, как ни в чём не бывало, произнесла:

— Знаю, я обещала, что оставлю тебя у себя на долгие годы, но обстоятельства кардинально изменились. Марк подумывает переехать ко мне, а вряд ли ему понравится, если здесь будет бегать моя собака.

Если раньше я надеялся, что со временем Джанет ослабит бдительность и я смогу сбежать, но теперь всё стало ясно — сука собирается убить меня и спрятать тело в заброшенном септике. Последние сомнения отпали. Джанет определённо решила переступить последнюю черту, и если я хотел выжить, нужно было действовать — пусть даже план был крайне рискованным. Когда выбора практически нет, даже самый призрачный шанс кажется куда лучше, чем неизбежный конец.

Один из моих, прямо скажем, сырых планов побега заключался в том, чтобы подставить супруге подножку, а когда она упадет — раздавить локтем гортань. Оставалось лишь придумать, как потом позвать на помощь. К сожалению, я так и не придумал способа сбить её с ног так, чтобы можно было ударить локтем прямо в горло.

Вспышка озарения пришла в тот момент, когда Джанет начала спускаться по ступеням — лучшего момента было не найти. Я отступил назад, насколько позволял поводок, а затем рванул вперёд и всей массой навалился ей на спину. Я целился между лопаток, но попал чуть ниже — в поясницу. Впрочем, это не имело значения. Даже находясь на принудительной диете из сухого корма, похудевший, со ослабевшими мышцами, всё равно весил около восьмидесяти килограммов. Кроме того мне невероятно повезло: врезался в убийцу в тот самый момент, когда одна её нога стояла на ступеньке, а другая зависла в воздухе. Два тела рухнули на землю, но в отличии от Джанет, для которой это стало полной неожиданностью, я был готов к падению. Дезориентированная, ошеломлённая моя супруга замедлилась, что дало мне несколько мгновений нацелиться и ударить локтем в затылок.

Пытаясь нанести нокаутирующий удар в основание черепа, до конца не осознавал, что являюсь всего лишь инвестиционным банкиром, а не Джеймсом Бондом, поэтому удар не отправил мучительницу в нокаут, как надеялся, но, по счастью, её голова дёрнулась вниз, воткнувшись носом в мощёную дорожку. От боли женщина повернула голову в сторону, и я тут же навалился на неё, ударив локтями в висок, используя собственный вес, чтобы снова прижать голову к дорожке.

Я повторил это трижды и сумел — по крайней мере, на какое-то время — лишить ее сознания. Но мне не хватало сил перевернуть женщину, в попытках добраться до горла. Но удача снова улыбнулась мне: в траве валялся оброненный сукой шприц. Из последних сил я бросился к нему и схватил корпус зубами.

Джанет, хоть и ошеломленная и заторможенная, начала приходить в себя. Она упёрлась ладонями в землю и начала приподниматься. Я рванул обратно, сжимая в пасти смертоносный шприц. Искать вену было некогда, поэтому я резко мотнул головой в сторону и вниз, вогнав иглу в ягодицу мучительницы. Затем, выпустив корпус из пасти, придавил лбом поршень, впрыскивая содержимое в некогда любимое тело.

У меня не было ни малейшего понятия, подействует ли препарат при внутримышечном введении. На секунду мне показалось, что игра проиграна — женщина начала подниматься, опираясь на колено, выставила вперёд вторую ногу. В отчаянном броске я попытался снова уложить суку на газон, но тут произошло то, на что я уже и не надеялся — ноги Джанет подкосились, и она рухнула вперёд, уткнувшись лицом в траву рядом с дорожкой. Я наблюдал, как её дыхание стало тяжёлым и прерывистым и через несколько минут она замерла — никаких признаков активности больше не было.

Всё было так просто — я убил её. Эта мысль была не самой приятной, но ведь это была самооборона, да и моя супруга была, что называется, "не в своём уме", и всё же — ощущения паршивые. Какое-то время я просто стоял, пытаясь отдышаться. Даже не знаю, о чём тогда думал. Может, надеялся, что она очнётся? Но это означало бы мою собственную гибель, так что вряд ли я мог желать подобного. В конце концов пришло осознание, что нужно как-то вызвать помощь.

Пройдя через дверцу для домашних животных на кухню, я отправился через прачечную в гараж. Открыть гаражную дверь, разумеется, возможности не было — моей целью был стол, на котором обычно сортировалось бельё для стирки. У супруги была привычка оставлять свою сумочку на этом столе — так она всегда была под рукой, если женщине придётся срочно уйти. Несколько долгих минут понадобились мне, чтобы отодвинуть стол от стены и опрокинуть его. Прижав сумочку локтем, я открыл её зубами и вытряхнул содержимое.

Я принялся рыться в вещах и обнаружил телефон. Только сейчас пришло осознание того, как трудно пользоваться телефоном, когда у тебя нет рук. Мне удалось включить его, коснувшись носом экрана, а дальше начался долгий процесс проб и ошибок в попытках добраться до приложения звонков, пока наконец не открыл его и, набрав номер экстренной службы, нажал кнопку вызова носом.

Пока шли гудки, я вспомнил все страшилки, что слышал о низкооплачиваемых диспетчерах, и понадеялся, что всё-таки смогу достучаться до человека на том конце провода. Гудки прекратились, и женский голос произнёс:

— Экстренная служба. Что у вас случилось?

Я дважды ударил по сушильной машине. Слышу, она говорит кому-то другому:

— Слушай, подключись к третьей линии. Там кто-то шумит, но внятного ответа нет.

— Может, дети балуются? — спросил другой голос. — Послушай... — произнес первый голос, — занимать линию экстренных служб — это преступление. У меня на экране твой адрес, и если это розыгрыш, тебе и твоим родителям придется заплатить огромный штраф.

Я снова застучал по сушильной машине. Второй голос отозвался:

— Похоже, там действительно кто-то есть. Давайте отправим патруль, пусть проверят.

Она не отключалась, пока я не услышал стук в парадную дверь. Я бросился к ней — ну, насколько это было возможно на четвереньках — и забарабанил по двери. Я услышал, как полицейский сказал напарнику:

— Здесь кто-то или что-то есть. Обойди дом сзади, посмотри, что там.

Я пополз обратно к дверце для домашних животных и почти добрался до неё, когда услышал другой голос с сильным ирландским акцентом:

— Господи Иисусе, Дева Мария и Иосиф! Иди-ка сюда! Тут тело лежит!

Я протиснулся сквозь дверцу, чем, по-видимому, сильно напугал второго полицейского: он резко обернулся, присел, выхватил пистолет и направил его на меня.

— Стоять! — крикнул он. — Ни с места!

Затем он произнёс в закрепленный на плече микрофон:

— Срочно возвращайтесь сюда! Тут творится полная чертовщина: какой-то голый мужик, весь в каких-то ремнях и приспособлениях для связывания.

Я замер на крыльце, не в силах отделаться от мысли, насколько иронично было бы получить пулю от собственных спасителей. Вскоре подоспел напарник первого полицейского: он отправил младшего коллегу вызвать детективов, криминалистов, машину ритуальной службы и скорую помощь для меня.

Всё это заняло немало времени. Разумеется, я не мог ответить ни на один вопрос полицейских, из-за чего они, по-видимому, приняли меня за какого-то извращенца. Старший офицер запретил младшему снимать с меня путы до тех пор, пока не прибудут детективы и не сфотографируют меня со всех сторон и во всех ракурсах.

Когда с меня сняли шейный ошейник, оказалось, что мои голосовые связки тоже атрофировались. Всё же мне удалось прошептать достаточно, чтобы в общих чертах объяснить, что произошло много месяцев назад и что случилось сегодня днём. Бригада скорой помощи убрала клейкую ленту и кляп, а также срезала пояс целомудрия. Меня уложили на каталку, пристегнули к бортам и отвезли в больницу.

Эпилог

Находясь в больнице, я смог постепенно дополнить свой рассказ. Поначалу к нему отнеслись весьма скептически. Как ни странно, весомым доказательством послужило заявление о пропаже человека: детективы, приходившие ко мне в ту среду, подтвердили, что наш разговор об этом заявлении действительно состоялся. Мои конечности, исхудавшие и атрофированные, свидетельствовали о том, как долго я пробыл в неволе. Джанет была мертва, но флакон из-под пентобарбитала явно был из её больницы, а я в своём состоянии точно не смог бы вскрыть септик. Находки в сарае также подтверждали мои слова.

Полиция провела тщательное расследование. Они проинвентаризировали медикаменты в больнице и выяснили, что Джанет подделывала записи, скрывая пропажу как пентобарбитала, так и кураре, которую украла ранее. Полицейские также разыскали Билли и Марка и взяли у них показания. В конечном итоге окружной прокурор пришёл к выводу, что состава преступления для судебного преследования нет.

Большую часть этого времени я провёл в больнице, восстанавливая силы. Реабилитация заняла долгие месяцы и включала в себя болезненные сеансы физиотерапии. Это обошлось очень дорого, а страховки у меня, как выяснилось, не было. Моя перестала действовать через шестьдесят дней после того, как я уволился из банка, а страховка Джанет на меня вообще не распространялась. Впрочем, я нанял адвоката, и больница — желая избежать судебного разбирательства из-за небрежного ведения учёта лекарственных препаратов и неподобающего поведения своего сотрудника — согласилась на мировое соглашение. По нему мне возместили все медицинские расходы, а также выплатили внушительные отступные.

Джанет успела распродать большую часть моей земли, но гражданский суд постановил передать мне все средства — как в качестве наследника, так и в качестве компенсации ущерба. Её родители пытались оспорить это решение, ссылаясь на закон, не позволяющий преступникам извлекать выгоду из совершенного ими преступления. Однако в данном случае, хотя я и стал причиной смерти Джанет, никакого преступления совершено не было. В итоге их попытки не увенчались успехом. Впрочем, я позволил им забрать средства из трастового фонда, хотя юридических оснований для этого у них было мало. Я не считал, что они несут ответственность за поведение Джанет, к тому же они были уже пожилыми людьми и нуждались в деньгах.

Так моя "собачья" жизнь подошла к концу...

Послесловие переводчика

1. Покупка и установка дорогостоящего охранного оборудования не могли пройти мимо полиции или соседей. Создании такой системы заняло бы достаточно большое количество времени и средств, что несомненно привлекло бы внимание. Строительство садового сарайчика на бетонной опоре тоже дело не трёх минут. И как это главный герой не заметил изменений в доме? И куда Джанет прятала главного героя, когда устанавливали камеры вилеонаблюдения, ведь они были по всему дому, а монитор наблюдения находился в сарайчике? И как никто не увидел столы и цепи? Не правда ли, довольно странное сооружение.

2. Почему никто не поинтересовался, что сняты только пятьсот долларов, а весь счёт не тронут? И если пара обсуждала развод и делила активы почему у них остался совместный счёт, особенно при том, что банкир явно получает больше медсестры?

3. С каким пор в больницах не проводят инвентаризацию, особенно специфических препаратов?

4. Выброшенные документы должны были доказать, что главный герой воспользовался фальшивыми, таким образом совершив уголовное преступление, следовательно его должны были искать органы правопорядка или налоговых служб.

5. Каким образом Джанет могла отправить письмо с рабочего компьютера мужа? Для этого нужно знать пароль доступа, который в крупных инвестиционных компаниях меняется довольно часто. Связь рабочего компьютера с домашним также является грубым нарушением корпоративного устава. При внезапном увольнении сотрудника подобного уровня назначается проверка его компьютера техническим отделом. Сколько нужно времени, чтобы узнать о том, что письмо отправлено со стороннего компьютера и обнаружить место его нахождения? Где гарантии, что не похищены секретные документы о других сделках? Его обязательно должны искать с привлечением службы безопасности компании.

6. Когда устанавливался электрический забор муж был в Европе, следовательно проводил сделку. Опять же сделки не совершаются в течение дня — юристы всё проверяют и перепроверяют неделями. Кто срывается не закончив работу? Если главный герой совершал частые зарубежные поездки, следовательно он общался непосредственно с клиентами, что означает доверительные отношения. Клиенты не любят менять привычного специалиста на нового, который не только не знает некоторых нюансов сделки, но и начнёт выстраивать отношения с клиентом по-своему. Его обязательно должны искать.

7. В письме руководству компании упоминается конфиденциальность информации. Слова о том, что он будет себя хорошо вести в отношении прежних работодателей ничего не значат. Документ должен быть подписан лично в присутствии юристов. Таковы правила. Кроме того, расплывчатая формулировка "...о работе в небольшой инвестиционно-банковской компании за рубежом...", без указания названия фирмы и адреса должны очень сильно насторожить руководство. Его обязательно должны искать.

8. Упоминание неудачного брака в письме к руководству абсолютная ересь. Как бы ни трещал брак, главный герой, если действительно увольнялся, должен сообщить об этом лично, получить возможное предложение о продолжении работы или рекомендации. Неуважение со стороны сотрудника должны были вызвать некоторое беспокойство, ведь уволился не уборщик, а специалист высокого уровня, общающийся с клиентами по всему миру. Подобное увольнение плохо влияет на репутацию банка. Его обязательно должны искать.

9. Другая работа. Каким образом он стал бы работать где-либо по фальшивым документам, тем более в другой стране? Опять же незаконное пересечение границы — уголовное преступление. Его обязательно должны искать.

10. Разговор с детективами просто смешон. Это очень вежливая парочка — заранее предупреждают о визите. Они сразу выдвинули версию, ничем не подтверждённую и имеющую массу несоответствий. Упомянув поддельные документы, даже не вспомнили о явном преступлении. Возникает вопрос почему любовница не выбросила свои документы? Интересно, им пришло в голову посмотреть камеры наблюдения при посадке на самолёты, чтобы удостовериться, что искомый человек действительно улетел? Тем более, что мужчина и женщина отправляются в другую страну с пятью сотнями долларов! И если найдены документы, то где куртка и остальные предметы маскировки, ведь не улетели же они в них? Где одежда, которую он вывез из дома? Никого не смутило, что машина просто брошена в аэропорту, а не продана. И почему детективы не поговорили с коллегами мужа, ведь часто именно на работе люди делятся своими проблемами с сослуживцами? Или с соседями, которые могли бы сообщить о грандиозной строительной деятельности или видеть курьерскую службу, забирающую вещи мужа, оставленные на крыльце с воскресенья по утро понедельника. Так же есть вариант, что банки имел не один хороший дорогой костюм, а "Армия спасения" не упустила бы возможности узнать, кто такой щедрый даритель, что могло привести к некоторым нестыковкам — как человек исчезнувший в субботу, подарил свои вещи в понедельник и обратный адрес больницы с большим количеством вещей, но ведь доставка была с другого адреса и Джанет никак не могла изменить это в накладных, которые выписывает курьерская служба. Откуда столько дорогих мужских вещей одного размера в больнице? Пациент умер в палате, окружённый своим барахлом? Ещё большей тупостью является тот факт, что детективы держат в руках письмо где написано "...позволит мне избежать тяжёлого бракоразводного процесса...", а жена говорит о разводе по обоюдному согласию. Кроме всего "милый полицейский" предлагает Джанет совершить кражу, закрыв общие счета, с переводом средств на один счёт — жены.

11. Каким образом Джанет могла продать землю? Она не являлась собственником и ни одна нотариальная контора не позволила бы завершить сделку без разрешения владельца. Никакой адвокат не имеет права выписывать доверенность на распоряжение чужими активами.

12. В конце концов, работая в крупном инвестиционном банке главный герой должен был получать шестизначную сумму в год. Где деньги, Зин?