Андрей давно потерял счет времени. Поначалу он вообще чаще всего был без сознания и приходил в себя на короткие минуты.

Спустя некоторое время прошла боль. Боль прошла, оставив осознание ужасного: ДТП, сильные травмы, многочисленные операции. Через слегка приоткрытые глаза, в короткие моменты сознания, Андрей замечал, как постепенно исчезают растяжки, дренажи и гипсовые повязки покрывавшие все его тело. Он замечал склонявшихся над ним врачей и медсестер. Слабо, как будто издалека, чувствовал уколы и манипуляции осмотра. Иногда, если повезет, он видел ее – свою любимую, которая сидела у больничной кровати. Он каким-то шестым чувством знал, что жена проводит рядом много времени, но видел ее нечасто. Сначала он видел ее напуганной и опухшей от слез. Потом она стала выглядеть просто очень грустной.

Осознание того, что его тело, наконец, свободно от гипса, практически совпало с возвращением слуха. Странно, но до того времени пока слух не вернулся, Андрей даже не замечал, что все это время жил в тишине.

Это утро обещало быть прекрасным: у кровати сидела Наташа, и он вдруг осознал, что она рассказывает ему о том как прошел ее день. Он смотрел на жену сквозь ресницы и старательно вслушивался в слова пытаясь разобрать смысл фраз. Когда в палату вошли врачи, жена резко встала и застыла в ожидании. Пожилой доктор долго листал карту, слушал коллег и сказал только одно слово, которое Андрей разобрал отчетливо: «кома».

Наташа рыдала в опустевшей палате, взяв его за руку. А он старался выдавить из себя хоть слово. Хотя бы звук! И ничего. Это было неправильно, дико и страшно. Осознавать, что заперт в собственном теле без возможности дать о себе знать. Он не понимал: как такое возможно? Он слышит и видит. Он чувствует. Да, не четко и приглушенно, но чувствует же! В конце-то концов, есть же тесты, методики, аппараты и специалисты!

«Какая кома, мать вашу?! Я жив!!!» – металось в сознании Андрея, – « Я жив...»

***

Из больницы его выписали буднично. Пришли две медсестры, сняли катетеры и впервые за все время одели его в просторную пижаму. Потом была каталка, грузовой лифт и неожиданно яркий свет улицы. Прежде чем каталку закатили в машину, Андрею показалось, что он услышал сильное пение птиц. Весна? В аварию он попал ранней осенью...

Хлопнули двери и машина тронулась. Как назло, за всю дорогу никто из сопровождающих не обмолвился ни одним словом. Куда едет машина?

Так некстати в голове раз за разом крутился старый анекдот, в котором суровая медсестра везет больного на каталке по коридору, а тот всю дорогу просит укольчик или анализ, на что медсестра сурово отвечает: «доктор сказал в морг, значит в морг!». Постепенно это фраза зациклилась, и Андрей оставшуюся половину дороги повторял про себя: «в морг, значит в морг...»

Привезли его, конечно же, не туда. У наконец остановившейся машины он мельком увидел лицо Наташи. На сердце отлегло. Потом его снова везли по коридорам с знакомым больничным запахом.

***

Новая палата была ничуть не больше старой больничной. Во всяком случае, та ее часть, которую мог видеть Андрей. Приятно удивило присутствие комнатных цветов и весящие картины на стене. Через дверной проем был виден небольшой коридор и пост медсестры с необычным, даже на вид удобным, мягким креслом.

Андрей даже не успел толком рассмотреть окружение, как в палату вошла жена.

– Ну, вот мы и на месте, – Наташа села на краешек кровати и провела ладонью по руке Андрея. – Тут тебе будет лучше...

– Здравствуйте Наталья Викторовна, – в палату вошел доктор в белом халате и колпаке.

– Здравствуйте, – Наташа встала с кровати и повернулась к вошедшему. – Александр Александрович?

– Да, это я, – доктор протянул руку для вежливого пожатия. – Как Вам у нас?

– Хорошо, – ответила Наташа оглядываясь. – Вот только это...

– Я Вас прекрасно понимаю! – решительно прервал ее доктор. – Вы чувствуете себя неудобно, не хотите оставлять своего родственника...

– Мужа.

– Да, да, мужа, – мягко согласился доктор и продолжил: – Это, в общем-то, обычные чувства с которыми мы сталкиваемся со стороны родственников, определяющих своих близких в наше учреждение.

Доктор сделал приглашающий жест и Наташа, оглянувшись, села на невидимое для Андрея кресло.

– Так вот, – продолжил доктор, аккуратно присев на край кровати. – Вы не забывайте, что как бы вам не хотелось, вы не сможете обеспечить должный уход и наблюдение за пациентом в подобном состоянии.

– За мужем... – опять поправила Наташа.

– Да, да, за мужем, – доктор закивал. – У нас специализированная клиника. Все условия. Наблюдения специалистов. К тому же вы всегда, в любое время можете посетить... своего мужа.

– Спасибо, – Наташа вздохнула. – Я помню. Спасибо.

– Ну, вот и хорошо, – доктор встал. – Если у вас будут вопросы – обращайтесь.

– Хорошо, – Наташа встала с кресла и пересела на кровать.

– И знаете, – доктор остановился на пороге. – Я знаю, что с Вами уже общался наш психолог, но хочу повторить: надо жить дальше.

***

Кома, как помнил Андрей, малоизученное состояние. А теперь, не только помнил, но и понимал. Ощущал. Изучал изнутри.

Давным-давно, Андрей где-то прочитал, что в коме у человека отсутствуют рефлексы, реакции и вроде даже активность мозга. И это было странно. Странно, что никто не замечает активность мозга у человека, который целыми днями погружен в себя. Не имея возможности двигаться и общаться, обреченный на неподвижность Андрей кипел от мыслей. Как можно не заметить такую активность мозга? Лёжа дни напролет, он вспоминал, думал, переживал, фантазировал и переворачивал содержимое своего мозга! Как такое можно не заметить?

***

Часто, после увлажняющих капель под веки, медсестра, делающая эту процедуру, закрывала ему глаза настолько плотно, что мир на несколько дней сужался до звуков. Проходило по нескольку дней, прежде чем Андрею, с невероятными усилиями, удавалось приоткрыть глаза до малюсенькой щелочки, позволявшей наблюдать за происходящим вокруг. Чувства и слух Андрея постепенно обострились. Но никаких других изменений с ним больше не происходило.

***

Наташа поначалу приходила каждый день. Подолгу сидела на кровати. Разговаривала с ним. Рассказывала о том как скучает, как сильно ждет того момента, когда Андрей поправится. Часто оставалась ночевать, прижавшись к мужу. В такие ночи Андрей боялся заснуть. Он лежал до самого утра, ощущая локоны любимой у себя на щеке. Он наслаждался ее запахом, до изнеможения желая обнять ее. Встать с кровати и увезти любимую домой, чтобы все было как раньше. Но утром Наташа грустно целовала его в неподвижные губы и уходила. А он так ничего и не мог поделать со своим непослушным телом.

Часто заходил и доктор. Александр Александрович Куимов. Вежливый и внимательный на людях, но жесткий и сухой при персонале и уж тем более у кроватей пациентов. Он обязательно находил время, чтобы заглянуть в палату в момент посещения Наташи. Участливо интересовался, сочувствовал и непременно советовал «жить дальше». Присутствие этого человека тоже стимулировало Андрея на борьбу со своим состоянием. Ему было неприятно его присутствие. Он хотел встать и уйти, лишь бы не находиться в вверенном Куимову учреждении, но увы.

Пару раз заезжали коллеги и друзья. На работе - Андрей им был благодарен, обещали всестороннюю поддержку. Друзья поддерживали Наташу. И за это им хотелось сказать спасибо.

***

Пришло лето. Андрей узнал его по включившимся кондиционерам, по изменившемуся наряду его жены, по разговорам медперсонала.

Наташа, к глубокому сожалению Андрея, стала приходить реже. Сначала не каждый день. Потом через день. Через два. Раз в неделю. Больше всего расстраивало то, что Наташа перестала оставаться ночевать. Она все еще оставалась грустной. Все чаще стала извиняться, что не может приходить чаще, и все реже стала говорить о своих чувствах. Андрей очень ждал ее прихода, и как редко это стало случаться!

В какой-то момент Наташа совсем перестала разговаривать с Андреем. Просто сидела и молчала.

Особенно его стал раздражать Куимов, который крал минуты их редкого общения, отвлекая Наташу своими разговорами.

***

Скоро осень. Послезавтра уже первое сентября! Андрей услышал об этом от двух медсестер, одна их которых, судя по разговору, завтра ведет своего сына на первую линейку в школу. Скоро год, как он попал в больницу. И уже так давно, целых шестнадцать дней Андрей не слышал голоса Наташи!

В последнее ее посещение она даже не села на кровать. Не прикоснулась. Как только Наташа переступила через порог, появился Куимов. Все посещение они проговорили о непонятных Андрею пустяках: о ценах, работе, погоде и даже о политике! Наташа жаловалась на усталость, а доктор настоятельно советовал ей съездить в отпуск. И напоследок как обычно: надо жить дальше. Видимо она прислушалась и уехала. Интересно на сколько? Сколько еще ждать?

***

Наташа пришла поздним дождливым вечером. Только успела прикрыть за собой дверь, как в палату заглянул доктор. Андрей был в бешенстве. Он столько ждал! Он ждал свою любимую! А она?!

А Наташа весело рассказывала о своем отпуске. Но рассказывала не ему, а доктору Куимову, вольготно рассевшемуся в ногах Андрея. Потом показывала фотографии на мобильнике, и они вместе смеялись, почти соприкасаясь головами. Потом Куимов предложил чаю и, получив согласие, удалился. Наташа, оставшись одна, замерла у кровати и долго стояла, смотря Андрею в лицо.

Куимов пришел не с чаем, но с двумя пустыми кружками и коробкой конфет. Из кармана белого халата извлек маленькую бутылку коньяка, которому, по его мнению, стоило отдать предпочтение в такую сырую, дождливую погоду.

Андрей с обидой смотрел как Наташа, согласившись, смело осилила свою порцию, и, смеясь, торопливо закусывала конфетой. Еще немного пустой болтовни, несколько фотографий в телефоне и Андрей, не веря своим глазам, увидел руку Куимова на Наташиной талии. Во внезапной тишине ему казалось, был слышен стук трех сердец. Во всяком случае, его сердце готово было выпрыгнуть из груди. А звук поцелуя был слышен совершенно отчетливо. Наташа высвободилась из рук доктора и быстро вышла.

Андрей рычал и выл внутри. Он желал только одного – встать и убить человека в белом халате, который с мерзкой улыбкой неспешно налил себе еще коньку, выпил, глядя на Андрея, и вышел, насвистывая популярный мотивчик.

***

Уже месяц как Андрею хотелось умереть. Он жаждал этого всем сердцем. Он спал или пребывал в дреме все время, временами обманывая себя, что уже умер. Но тело и в этом не слушалось его. Наоборот, как он понял из разговоров сестер, организм восстановился. Все раны неплохо зажили. Витамины, спецпитание, регулярный массаж и процедуры неплохо влияли на его тело. Глупое тело решило жить, когда он захотел умереть.

Наташа давно не приходила. И Андрей выжигал себя изнутри, переживая тот поцелуй раз за разом, дополняя его несуществующими подробностями и изводя себя воображаемыми продолжениями. Кто знает, что было потом? Кто знает, что есть сейчас?

***

Она пришла неожиданно. В палате уже давно потушили свет и весь персонал, кроме дежурного ушел по домам. Андрей, без единой мысли, разглядывал тени голых ветвей дерева, растущего под окном, качавшиеся на стене в свете уличного фонаря. Видимо он настолько ушел в себя, что даже не заметил, как Наташа появилась в палате. Она молча стояла у спинки кровати и молчала. Ни слова. Ни движения. Андрей внимательно следил за ней сквозь ресницы пытаясь, понять или увидеть что-то важное. Понять бы только: что?

Андрей даже не удивился, когда дверь в палату открылась, и вошел Куимов. Похоже не удивилась и Наташа. Даже не обернувшись, она тяжело вздохнула.

– Тебя долго не было.

– Я устала...

– Я понимаю, – Куимов подошел к ней и мягко положил руки на плечи. – Могу я чем-то помочь?

– Чем? – Наташа резко повернулась.

– Я могу помочь? – Куимов опять положил руки ей на плечи.

Андрей увидел, как его жена пожала плечами. Куимов медленно притянул молодую женщину к себе и обнял.

Андрей наблюдал за происходящим. Он был бы рад отвернуться, встать и уйти, не видеть, не слышать, забыть или умереть. Прямо сейчас. Именно сейчас! То, как он желал себе смерти все последнее время, не шло ни в какое сравнение с текущим желанием! Он ХОТЕЛ умереть сейчас! Все его страдания, обиды, злость и ненависть которые, как ему казалось, выжгли внутри все - были ничем. Оказывается, внутри было еще много, слишком много всего, что осталось. Много чего, что можно было разворошить, уколоть, уничтожить растоптать! Андрей смотрел, умирал, и никак не мог умереть...

Пара долго стояла у кровати, обнявшись и замерев. Но вот ладони врача скользнули по спине, по волосам и запрокинули Наташину голову, отрыв лицо для второго поцелуя. На этот раз никто из палаты не ушел.

Андрей умолял дать ему время закрыть глаза, просил забрать слух. Глаза не закрывались. А тонкий слух отчетливо различал звуки поцелуев, следующих один за одним. Сбивчивое дыхание становилось все тяжелее и судорожнее. И вот пришло время первого сдавленного стона.

– Я не могу... – прошептала Наташа, не отстраняясь от жадных рук.

– Надо, – Куимов торопливо шарил ладонями, расстегивая ее легкую куртку. – Надо продолжать жить...

– Я так устала... – шептала она, помогая снимать блузку.

– Ты такая молодая, – доктор восхищенно ласкал обнаженную грудь, – Ты такая...

– Что мне делать? – стонала она, запрокинув голову.

– Повернись, – Куимов развернул ее к себе задом.

– Ну почему все так? – Наташа оперлась одной рукой о спинку кровати, а второй зажала себе рот, глядя на лежащего перед ней Андрея.

– Ты хочешь по-другому? – не понял Куимов и потянул вниз юбку вместе с трусиками.

– Этого не может быть, – Наташа замотала головой. – Этого не должно было быть.

– Все будет хорошо, – Куимов расстегнул брюки. – Нам... тебе.... будет хорошо.

У Андрея невыносимо больно кольнуло в сердце, когда он увидел сползающие вниз брюки доктора. Головка чужого члена лишь на пару мгновений показалась между ног его жены, проскользнув по лобку, а затем, прижатая мужской ладонью, скрылась где-то. Теперь он мог видеть только отвисшие яички, которые медленно показались из тени, а потом, подрагивая, замерли. Наташа охнула, и до побелевших костяшек вцепилась в железную спинку кровати, состоящую из редких прутьев. Андрей вгляделся в лицо жены. Наташа закусила губу и замерла без намека на сопротивление. Лица Куимова он не разглядел, поскольку оно было обращено вниз. Из-за запрокинутой головы Наташи доносилось только хриплое дыхание и виднелся хорошо видимый в полусумраке, белый врачебный колпак.

Картинка застыла перед глазами Андрея на вечность. А потом вечность сдвинулась и зажила. Вздрогнули ресницы у Наташи, руки Куимова скользнули по обнаженному женскому телу: по бедрам, по животу, по спине, сжали упругие груди. Внизу, между Наташиных ног, качнулись, приходя в движение яички. Яички прятались в тень, а затем, качнувшись, бессовестно выныривали под тусклое освещение комнаты, мягко шлепая по женской коже. С каждым движением шлепок становился все громче и громче, вытесняя все остальные звуки для Андрея, вгоняя тупую иглу боли все глубже в сердце. Вскоре, боль в груди начала откликаться и на постанывания Наташи. Его жена выпрямилась, по-прежнему продолжая опираться на одну руку, а второй еще сильнее прижала к своей вздрагивающей груди ладонь доктора. Переступив ногами для большей устойчивости, Наташа открыла взгляду Андрея свою промежность, и теперь он уже мог видеть и ныряющий в ее тело мужской член.

Вне зависимости от того куда смотрел Андрей, боль пылающая внутри находила от чего подпитаться и волной выплеснулась в голову. Андрей смотрел на лицо Наташи, и боль пульсировала от каждого стона вырывавшегося из приоткрытых губ. Он смотрел на ее тело, и раскаленная игла боли в сердце вонзалась глубже от каждого вздрагивания груди. Каждый толчок члена вонзающегося в женское тело отдавался бухающим ударом внутри головы.

Стоны Наташи и тяжелые хрипы Куимова слились в непрекращающийся фон. Женское тело билось на члене в безумном танце. Наташа, не отдавая себе отчет, впилась ногтями в кожу и провела длинные борозды сначала на тыльной стороне мужской ладони, а потом и у себя по груди. Куимов зарычал и начал вколачивать в нее член с такой силой, что она упала грудью на спинку кровати. Освободившимися руками Куимов схватил Наташу за талию и принялся подавать ее тело навстречу своим движениям. Толчки были столь сильными, что кровать сильно тряслась под Андреем. От толчков голова начала медленно сползать с подушки и повернулась в сторону, скрыв от Андрея финал.

Впрочем, Андрею хватало и звуков. Как кончала Наташа, он хорошо помнил. Вот и сейчас, сдавленно вскрикнув, она судорожно, сдавленно задышала и тихо, долго застонала на одной ноте. Куимов, не отставая, зарычал и, вытащив член из вздрагивающего от последних спазмов оргазма тела женщины, выстрелил спермой. Струя была настолько сильная, что частично перелетев через разом обмякшее тело Наташи, крупные капли упади на кровать. Одна капля попала на руку Андрея. Безошибочно определив ее происхождение, Андрей почувствовал ожог от растекающегося по коже семени. Мыслей не осталось. Только боль и подсознательное желание, чтобы все быстрее закончилось. Вообще все.

Собственно все и закончилось уже, но судьба преподнесла последний штрих. Последний удар. В поле его зрения появился Куимов, который нелепо поддерживая у колен брюки, упал в стоящее у стены кресло. Андрей ненавидяще уставился на все еще торчавший член, покрытый спермой и выделениями его жены. Куимов довольно поглаживал кожу на своем органе, то открывая, то закрывая головку. Через мгновенье ненависть смешалась с обидой и глухой тоской: к сидящему доктору подошла Наташа. Она все еще была обнажена и не спешила одеваться. Остановившись у кресла, она медленно опустилась на колени и медленно взяла уже начинающий опадать орган в рот.

Андрей знал эту манеру своей жены. Своего рода благодарность за доставленное удовольствие, признание власти над собой, покорность и умиротворение. Помимо желания, в голове у Андрея пронеслись эти знакомые ощущения: как язычок невесомо скользит по всему стволу, расслабляя, дополняя ощущение недавнего оргазма. Вот только одно «но»: испытывал все это сейчас другой.

Андрей со все возрастающей болью следил за оральными ласками его жены и отчетливо понимал, что подобное поведение напрочь исключает случайность случившегося. Ему стало понятно, что Наташа не испытывает ни угрызений совести, ни стыда за произошедшее. Ее не заботит, что она отдалась другому мужчине при своем лежащем на больничной койке муже. Для нее нет мужа. Есть только тело. Овощ. Оболочка. Она и пришла сегодня не к мужу, нет! Она пришла к доктору Куимову.

Андрей замер от нестерпимой боли охватившего все его существо. Впервые за год, его веки, повинуясь вырвавшимся из замкнутого комой мозга синапсам, отреагировали и опустились, закрывая глаза и отгораживая Андрея от ранящего зрелища.

В углу комнаты еще некоторое время слышался еле слышный шепот и тихий смех. Потом раздался шорох одежды и, наконец, тихо стукнула дверь.

***

Спустя некоторое время дверь стукнула опять.

– Вот же мразь!

Андрей узнал тихий голос Миланы – молодой медсестры, дежурившей сегодня ночью.

– Как так можно? – прохладные женские ладони заботливо поправили голову Андрея на подушке. – А если они все понимают?

Горячая благодарность к сочувствию девушки немного притупила боль.

– Отдыхай, – ладонь ласково прикоснулась к волосам Андрея. – Завтра поменяем постель. А то эти... натворили тут...

Дверь снова аккуратно закрылась и Андрей остался один. Боль все еще пульсировала во всем теле и охотно откликалась на каждую мысль, на каждый образ.

Андрей мучил себя, воображая чем занимается сейчас его Наташа. Впрочем, уже не его.

Внезапно Андрея заполнила злость на весь мир ив первую очередь на себя. Жить! Назло всем им. Всем, кто не верит, не ждет, не надеется. Злость захлестнула Андрея, вытеснив боль и его пальцы медленно вздрагивая, сжались в кулаки.

Конец первой части.