Аннотация к роману «Саван из тумана»

Шестеро друзей. Изолированная избушка в горах. И убийца, который дышит с ними одним воздухом.

Восемь старых знакомых отправляются в осенний поход по горному хребту, надеясь сбежать от городской суеты и укрепить давно трещавшие по швам отношения. Но безобидный поход превращается в настоящий ад у первого же ночного костра: один из участников погибает от яда прямо на глазах у группы.

Отрезанные от мира густым, непроницаемым туманом, лишенные связи и зажатые на скользких горных тропах, друзья пытаются спуститься в долину. Но горы не отпускают их. Ошибка за ошибкой, смерть за смертью — невидимый кукловод планомерно ликвидирует членов группы один за другим, превращая нечастные случаи в безупречно рассчитанные трагедии.

Единственным спасением становится покосившаяся заброшенная избушка лесника. Заперев дубовый засов наглухо, выжившие надеются дождаться рассвета. Но замкнутое пространство лишь подливает масла в огонь взаимных подозрений. Паранойя достигает пика, давние обиды вырываются наружу, а граница между разумом и безумием окончательно стирается.

В центре этого кошмара — Кира, готовая на всё, чтобы защитить свою хрупкую и болезненно привязанную к ней подругу Елену. Но так ли беспомощна тихая Елена на самом деле? И какова настоящая цена лихорадочной, разрушительной любви, не терпящей присутствия посторонних?

«Саван из тумана» — это герметичный психологический триллер на стыке слешера и романтической трагедии. История о том, как глубокие детские травмы, скрытая одержимость и слепая верность способны превратить живописные горы в кровавую ловушку, где спасение может прийти лишь тогда, когда защищать станет больше некого.

Глава 0.

Подъезд пятиэтажки встречал Елену знакомым запахом сырости и старой покраски. Она стояла перед обшарпанной деревянной дверью Киры, затаив дыхание, и никак не могла заставить себя поднять руку, чтобы нажать на кнопку звонка. Внутри всё сжималось в ледяной, тугой узел. Пальцы, сжимавшие лямку сумочки, судорожно дрожали.

Елена больно укусила себя за губу, пытаясь подавить подступающую тошноту от страха.

«Зачем я пришла? Зачем я это делаю?..» — стучало у неё в висках.

Она знала Киру с первого курса. Видела, как та общается с парнями, как смеется над их шутками, как свободно и естественно чувствует себя в мужских компаниях. Кира всегда казалась Елене абсолютным воплощением гетеросексуальной нормы — уверенная в себе, прагматичная, недосягаемая. Более того, в последние месяцы Елена с замиранием сердца наблюдала за её отношениями с Данилом. Их частые переглядывания, флирт, разговоры у входа в институт... Елена была почти уверена, что у них всё идёт к свадьбе.

И на этом фоне её собственные, разрывающие грудную клетку чувства казались диким, уродливым преступлением.

Елена знала одно: жить так дальше она больше не может. Это тайное, безнадёжное обожание выжигало её изнутри день за днём. Про себя Елена уже всё решила с холодной, исступленной окончательностью: если Кира сейчас оттолкнет её, если засмеётся или брезгливо отвернётся — Елена просто не дойдёт до дома. Она зайдёт на крышу этой же пятиэтажки и шагнёт вниз. Без Киры этот мир всё равно не имел для неё никакого смысла.

Сделав глубокий, судорожный вдох, Елена нажала на звонок.

Дверь открылась почти мгновенно. На пороге стояла Кира в домашней домашней футболке и с собранными в небрежный узел волосами.

— Лена? — Кира удивленно изогнула бровь, но тут же мягко улыбнулась. — Ты чего без звонка? Проходи скорее, а то из подъезда дует.

Елена перешагнула порог, словно вступая на эшафот. Прихожая наполнялась привычным запахом Кирыного парфюма с нотками корицы.

— Кира... мне нужно тебе кое-что сказать, — голосом, абсолютно лишённым интонаций от дикого напряжения, проговорила Елена, застыв у стены и даже не снимая куртки.

Кира остановилась, внимательно всматриваясь в её бледное, почти фарфоровое лицо. — Лена? На тебе лица нет. Что произошло?

— Я... я люблю тебя, — выдохнула Елена. Слова вырвались наружу шершавым, ломким шепотом. Она зажмурилась, ожидая удара. — Я люблю тебя, Кира. Не как подругу. Я с ума по тебе схожу.

Тишина, воцарившаяся в прихожей, длилась вечность. Елена сжалась в комок, готовясь услышать крик, насмешку или слова о том, что она больная извращенка.

Но Кира не закричала. Она даже не отшатнулась.

— Лена... — тихо проговорила Кира. В её голосе звучали не гнев и не брезгливость, а глубокое, ошеломленное удивление. Она шагнуть ближе, заглядывая Елене в глаза. — Ты уверенa в том, что говоришь? Ты точно уверена?

— Абсолютно... — едва слышно всхлипнула Елена, поднимая на неё заплаканный, отчаянный взгляд. — Я только тобой и живу...

Кира молчала несколько секунд, разглядывая хрупкую, дрожащую перед ней девушку. Затем её взгляд чуть смягчился, но в нем проскользнула странная, испытующая деталь.

— А как же тот случай в институте? — тихо спросила Кира. — Ну... с преподавательницей философии? О чем все болтали?

Елена залилась густой, болезненной краской и виновато опустила голову: — Это... правда. Но это всё в прошлом, Кира! Она... она жестоко обидела меня. Она выставила меня из кабинета и обозвала извращенкой перед всеми... Я искала хоть кого-то, кто меня поймёт, но ошиблась. А настоящие чувства у меня... только к тебе.

Кира молча смотрела на неё. По её лицу пробежала целая гамма эмоций — от жалости до какого-то нового, непривычного осознания собственной власти и ответственности за это беззащитное существо.

— Никакая ты не извращенка, Лена, — мягко и неожиданно твердо произнесла Кира.

Она шагнула вплотную, протянула руки и бережно взяла лицо Елены в свои ладони. А затем, не дав Елене времени осознать происходящее, подалась вперед и сама первой прижала свои губы к губам Елены — долгим, глубоким и невероятно нежным поцелуем.

Для Елены мир в эту секунду просто взорвался тысячами ярких вспышек. Её разум отключился. Неужели это происходит на самом деле?! Девушка, которая была для неё абсолютным идеалом, недосягаемой вершиной, сейчас отвечала на её чувства!

Кира осторожно сняла с Елены куртку, взяла её за руку и повела в комнату.

Полумрак спальни, мягкий свет торшера и шелест прохладных простыней казались Елене сказочным сном. Когда они оказались в постели, Кира, бережно обнимая Елену за плечи и поглаживая ее по спине, впервые ощутила нечто странное. То, как Елена судорожно цеплялась за неё, как ловила каждый вдох и как впивалась пальцами в её плечи, выдавало не просто влюбленность.

В этом чувстве прослеживалась пугающая, бездонная одержимость. Елена смотрела на Киру так, словно Кира была не просто человеком, а единственным божеством и смыслом её существования. Не помня себя Лена потянулась губами к подруге. Уже не ясно на что она рассчитывала она готова было ко всему к любой её реакции: если Кира сейчас отвергнет её… ну что ж она выйдет во двор прямо из её окна и плевать на то что это пятый этаж.  Без Киры ей не жить. Но Девушка не оттолкнула её, это было странно да и Кира никогда не давала никаких намеков но сейчас она ответила на её поцелуй. Их губы — тонкие Киры и полные сочные губы Лены соединились. Девушка целовала девушку страстным французским поцелуем и сейчас им обеим уже было плевать на всех и на всё. Блузка Киры соскользнула с её плеч.

Худенькие плечи и вполне сформированная женская грудь с тёмными выпуклыми сосками легла на грудь Лены. Лена почувствовала как от затылка вдоль позвоночника побежал холодок отозвавшийся где-то в клиторе. Трусики Лены вмиг намокли, дыхание сбилось а голос разума до сих пор вопивший о морали и норме окончательно заткнулся. Лена одним движением избавилась от платья. Кира впопыхах сдирала с бёдер юбку. Если бы сейчас со стороны кто-то видел этих двоих он бы решил что эти две молоденькие красотки просто лишились ума и одержимы каким-то зельем…. но вокруг никого не было. Кира и Лена сейчас принадлежали только друг другу. Кира, как более сильная и рослая, пользуясь преимуществом в физической силе бросила Лену на свою койку и та едва не встретилась головой со спинкой кровати.

Но ей повезло, голова чуть-чуть не достала до жесткой древесины. Кира подмяла девушку под себя и впилась в её губы. Но каким бы долгим поцелуй ни был девушкам нужно было дышать. Кира порывисто отстранилась, заглянула Лене в ошеломленные ещё не верящие в чудо глаза Лены и резким властным движением содрала с неё последнюю деталь её одежды — сиреневые трусики-стринги. Лена закусила губу. Кира встав над ней на коленях скинула лифчик. Красивые груди с набухшими сосками покачнулись над лежащей Леной. Теперь обе красавицы были совершенно нагие.

Гладкие  девичьи тела матово светились отражая свет уличного фонаря. Откинув волосы на одну сторону, Кира пригнулась к Лене. Её губы легли на горячую ждущую вульву. Кончик язычка нашел горошину клитора. Лена прерывисто вздохнула и согнула ноги в коленях. Кира растолкала руками бедра подруги и удобно пристроилась между ними. Судя по тому воодушевлению с которым Кира ласкала Лену все её сомнения в её строгой гетеросексуальности были мифом. Кира была лесбиянка, причем лесбиянка активная и от осознания этого у Лены внутри словно вспыхнул прожектор. Лена вскрикнула и кончила. Да, вот так просто почти без прикосновений от одного осознания того факта что девушка которой она грезит тоже хочет её! Лена прикусила мочку уха Киры и срывающимся шепотом зашептала у ухо любимой:

 — Кира… я больше, никому тебя… ты… я... никому, ты слышишь никому и ни за что тебя не отдам. Никому не позволю на тебя даже взглянуть… — и это звучало как бредовая клятва как слова сказанные в оргазме...  и в тот вечер Кира не придала этому значения. Она лишь сильнее прижала Елену к себе, утопая в её страстной нежности и не подозревая, что этот вечер навсегда изменил их судьбы…

*****

В небольшом студенческом кафе на углу, шумела веселая компания. За центральным столом сидели Марк, Игорь, Данил и девушка Артёма. Они громко смеялись, обсуждая предстоящие летние каникулы и раскладывая на столе распечатанную карту горного хребта. Елена сидела в самом дальнем углу у окна, перемешивая остывший чай. Она смотрела на компанию сквозь стеклянную перегородку, словно наблюдатель за подопытными в аквариуме.

— Лена, ну ты чего там застряла? Снова витаешь в облаках? — громко, на весь зал крикнул Марк, вальяжно откинувшись на спинку дивана. — Иди сюда, хоть на маршрут взглянешь! А то в горах опять будешь за Кирой как тень плестись!

Игорь фыркнул, не скрывая насмешки:

— Да ладно тебе, Марк. Леночка у нас принцесса, ей физические нагрузки вредны. Главное, чтобы Кира рюкзак за нее несла, да? Вы же у нас неразлейвода. Скоро наверное одну фамилию возьмете… жаль в нашей стране браки между девушками запрещены! 

Вся компания дружно хохотнула. Даже Маша, сидевшая рядом, хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

Елена не ответила. На её бледном, утонченном лице не дрогнул ни один мускул. Она лишь мягко, чуть смущенно улыбнулась, опустив глаза на свою чашку. Но под столом её тонкие пальцы сжались в кулак с такой силой, что коротко остриженные ногти въелись в ладонь до белых пятен.

«Низшие, — тихо пронеслось в её голове. — Глупые, шумные, мусорные существа».

В этот момент из служебного коридорчика вышла Кира. Она была взволнована, её щеки горели свежим румянцем. За ней шел Данил. Они о чем-то тихо, вполголоса договаривались.

— Значит, договорились, Данил? — тихо сказала Кира, на секунду положив ладонь ему на предплечье и тепло улыбнувшись. — В походе всё и решим. Никому пока не говорим.

— Договорились, Кир. Всё будет в лучшем виде, — ухмыльнулся Данил и покровительственно потрепал её по плечу.

Елена замерла. Её сердце на мгновение пропустило удар, а затем заколотилось в горле тяжелыми, свинцовыми толчками.

Она увидела этот жест. Увидела, как Кира улыбнулась Данилу — так, как должна была улыбаться только ей. Увидела, как Кира шепталась с Марком вчера по телефону. Дикая, нерациональная жгучая ревность обуяла девушку. Что-то сломалось в ней. Внутри у Елены что-то с тихим, сухим треском переломилось.

Кира была её воздухом. Её единственной собственностью, её смыслом, её идеальным миром. И теперь эти громкие, саркастичные, чужие люди медленно, шаг за шагом забирали Киру у неё. Сначала шутки, потом совместный поход... а потом Кира просто уйдет к кому-то из них, выберет «нормальную» жизнь, оставив Елену на обочине.

Елена подняла глаза и посмотрела на смеющегося Марка, на Игоря, вытирающего усы от пены, на Данила и на девочек, которые поддерживали эту фальшивку. В её темных глазах не было обиды. Там зажглось чистое, ледяное, абсолютное понимание.

«Они отравляют тебя, Кира, — подумала Елена, глядя, как Кира садится рядом с ней и заботливо накрывает её руку своей ладонью. — Они лезут в наш мир. Но ничего... В горах очень легко потеряться. В горах слишком много обрывов, сырых веток и ядовитых трав. Я очищу твою жизнь от них. Я заберу тебя у них навсегда».

— Всё хорошо, Лена? — заботливо шепнула Кира ей на ухо, чувствуя, как холодна рука девушки.

— Да, любимая, — тихо, с безграничной нежностью ответила Елена, прижимаясь щекой к плечу Киры. — Всё просто замечательно. Я так жду этот поход...

Глава1

Горный хребет засыпал неохотно, словно старый, огрызающийся зверь. На высоте двух тысяч метров воздух был настолько чистым и разряженным, что каждый вдох обжигал легкие сухим холодом. Вокруг небольшого пятачка поляны, укутанного в плотный полукруг древних элей, стояла непроглядная, почти осязаемая тьма. Но в самом центре этого мрака билось живое, оранжевое сердце — костер. Его пламя плясало на сухих ветках, выхватывая из темноты яркие языки света, трещало и бросало вверх снопы золотых искр, улетавших в иссиня-черное, усыпанное колкими звездами небо.

Вокруг огня расположились все восемь наших друзей.

— Ещё по одной — и по палаткам, — громко, с привычной лидерской интонацией произнес Марк, поправляя плотную штормовку. Он сидел на бревенчатом сучке, широко расставив ноги, и снисходительно улыбался. — Завтра тяжелый перевал. Нужно быть в форме.

— Перевал подождет, Марк, дай насладиться моментом, — отозвался Данил, сидевший чуть отдаленно и подбрасывавший в огонь мелкую щепу.

Рядом с ним Маша громко смеялась над какой-то шуткой Игоря, а София и Артём тихо переговаривались, накинув на двоих один большущий плед. Всё выглядело безупречно. Поход шёл по плану, усталость была приятной, а чувство оторванности от цивилизации создавало иллюзию абсолютной свободы.

Чуть в стороне от шумной компании на поваленном стволе сидели Кира и Елена.

Елена казалась совсем хрупкой в своей объёмной пуховой куртке. Её бледное лицо в свете костра казалось почти фарфоровым, а темные волосы были спутаны свежим горным ветром. Она чуть зябко поводила плечами, вглядываясь в окружающую их тьму.

— Ты замерзла? — тихий, внимательный голос Киры прозвучал совсем рядом.

Кира достала из кармана термос, открутила металлическую крышку-чашку. В воздух поднялся густой, ароматный пар с нотками чабреца, мяты и сушёной брусники.

— Немного, — Елена мягко улыбнулась, поворачиваясь к Кире. В её глазах, отражавших языки пламени, промелькнула безграничная, почти детская нежность. Она накрыла ладонью пальцы Киры, сжимавшие термос. — Спасибо. Ты всегда знаешь, что мне нужно.

Елена взяла чашку из рук Киры. Её пальцы на мгновение задержались на Кириной ладони — нежно, едва ощутимо, словно этот короткий жест был для неё важнее всего горного пейзажа и всей этой шумной компании. Набрав в грудь воздуха, Елена сделала маленький глоток, зажмурилась от удовольствия и протянула чашку обратно.

— Невероятно вкусно. Напейся сама, а потом дай парням — они там совсем застыли.

Кира улыбнулась, сделала пару глотков горячего отвара и передала чашку дальше по кругу — Марку.

— На, главный организатор. Согрей горло, а то командовать завтра будет нечем.

— О, то что нужно! — Марк охотно принял чашку. — Елена, твой фирменный сбор? Ты просто спасительница.

Он поднял крышку-чашку вверх, словно импровизированный бокал:

— За нас! За то, чтобы этот поход мы запомнили навсегда!

— За нас! — отозвались парни, а Маша подхватила весёлым кликом.

Марк запрокинул голову и в несколько больших глотков осушил чашку до дна, вытерев губы тыльной стороной ладони. Он передал пустую емкость назад, улыбаясь… но улыбка вдруг застыла на его лице.

Первым это заметил Артём.

— Марк?.. Ты чего?

Марк не ответил. Его глаза резко расширились, зрачки сузились до размеров игольного ушка. Он судорожно схватился обеими руками за горло, выпучив глаза. Из его груди вырвался страшный, сипящий звук — словно кто-то пережал ему трахею изнутри.

— Марк! — Кира мгновенно вскочила на ноги.

Смех у костра оборвался за долю секунды. Все замерли, глядя, как Марк рухнул с бревна на колени, а затем повалился набок прямо на сухую хвою. Его тело свела короткая, ужасающая судорога. Он судорожно хватал ртом воздух, но лёгкие больше не принимали кислород. Губы мгновенно приобрели синеватый, мертвенный оттенок.

— Он подавился?! Что с ним?! — визгливо вскрикнула Маша, отшатнувшись назад.

— Воздух! Дайте ему воздух! — Игорь бросился к Марку, переворачивая его на спину, но Марк уже не реагировал.

Его взгляд остекленел и уставился прямо в черное, безразличное небо. Спустя пять секунд судороги прекратились. По поляне разлилась мёртвая, оглушающая тишина, в которой слышалось только трещание искр и порывы ветра в кронах элей.

Марк был мертв.

— Нет… Нет, нет, нет! — раздался тонкий, сорванный на фальцет крик Елены.

Она сжалась в комок на бревне, закрыв лицо руками, и её тело сотрясала крупная, неуправляемая дрожь. Кира тут же оказалась рядом с ней, прижала Елену к себе, чувствуя, как та судорожно и часто дышит, утопая в панике.

— Кира… Что это?.. Что с ним?! — шептала Елена в грудь Киры, захлебываясь слезами. — Мы же все… мы все пили из этой чашки!.. Кира, мы сейчас тоже умрём?!

Кира крепче сжала Елену в объятии, чувствуя, как внутри всё леденеет. Она смотрела на мертвое тело Марка, потом на термос, лежащий в траве.

Если яд был в чашке… почему умер только Марк? А если это был не яд… то что убило его за пять секунд прямо у них на глазах?

За пределами круга света костра тьма больше не казалась просто ночным пейзажем. Она превратилась в капкан.

Глава 2.

Ночь затягивалась, превращаясь в липкий, вязкий кошмар. Тело Марка перенесли в крайнюю большую палатку и накрыли спальником. Никто не хотел возвращаться к костру, но и оставаться в темноте поодиночке было невозможно. Парни выстроили баррикаду из сухих бревен и сидели у огня, сжимая в руках топоры и туристические ножи.

Внутри небольшой двухместной палатки, стоящей чуть в отдалении, горел тусклый диодный фонарь.

Елена сидела на спальнике, поджав колени к груди, и тихо, прерывисто дышала. Ее тонкие пальцы судорожно вцепились в край куртки Киры.

— Тихо, Лена... Я здесь. Я никуда не уйду, — Кира сидела вплотную, обнимая ее за плечи, и бережно поглаживала ее по спутанным волосам.

— Кира, мне страшно... — шепнула Елена, уткнувшись носом в шею Киры. Ее дыхание было горячим и дрожащим. — Зачем мы вообще пошли с ними? Зачем мы продолжаем этот цирк с парнями? Мы же хотели просто быть вдвоем...

— Потерпи, родная, — Кира поцеловала Елену в висок, крепко сжав ее в руках. В голосе Киры звучала глубокая, безусловная нежность. — Ты же знаешь, почему мы не могли поехать только вдвоем. У тебя строгие родители, у меня — работа, где нас не поймут. Марк и Данил были идеальной ширмой. Если бы мы пошли в горы вдвоем, нас бы засыпали расспросами. А так — мы просто «компания друзей со своими парами». Это была наша безопасность.

— А теперь Марка нет... — Елена всхлипнула, подняв на Киру бледное, заплаканное лицо. В темноте ее глаза казались огромными, беззащитными и полными слёз. — Если с тобой что-то случится, я не переживу. Слышишь? Поклянись, что ты будешь осторожна.

— Поклянусь, — мягко ответила Кира, ласково проведя пальцем по ее щеке. — Я защищу тебя. Никто к тебе не прикоснется.

Елена подалась вперед и на мгновение прижалась своими губами к губам Киры — долгим, судорожным поцелуем, в котором смешались страх, соль слез и кажущееся отчаяние.

Любой, кто заглянул бы в этот момент в палатку, поклялся бы: перед ним две искренне любящие друг друга девушки, оказавшиеся в эпицентре адского хаоса.

Снаружи, у костра, паранойя уже давала первые ростки.

— Она точно ничего не подмешала?! — Игорь, нервно прохаживаясь у огня, ткнул пальцем в сторону палатки девушек. — Термос был Елены! Сбор делала Елена!

— Заткнись, Игорь! — резко отрезал Данил, хотя его собственное лицо было серым от напряжения. — Ты видел Елену? Она от страха едва дышит! К тому же, из этого термоса пила Кира, пил я, пил Артём! Если бы яд был в чашке, мы бы сейчас все лежали рядом с Марком.

— А если это был не яд?! — вставила София, кутаясь в плед и нервно оглядываясь на темнеющие стволы деревьев. — Вы видели его лицо? Его словно... словно что-то сломало изнутри! Это мог быть ультразвук, микро-прокол, какая-то судорожная инъекция!

— Или кто-то снаружи, — тихо произнес Артём, крепче сжимая рукоять ножа. — Кто-то, кто сидит прямо там, за границей света, и ждет, пока мы перегрызем друг другу глотки.

В этот момент полог палатки отдернулся, и наружу вышла Кира. Она выглядела собранной, строгой и готовой защищать Елену любой ценой.

— Хватит истерик, — твердо сказала Кира, подходя к костру. — Елена едва жива от шока. Если кто-то из вас еще раз попробует обвинить её — будет иметь дело со мной.

— О, ну конечно, Кира заступается за свою «лучшую подружку»! — саркастично выплюнул Игорь. — Вы всегда держитесь особняком, шепчетесь о чем-то своем! Вы нас вообще за людей считаете или за бесплатную охрану в этом походе?!

— Игорь, успокойся! — Данил встал между ними. — Послушайте Киру. Нам нужно дождаться рассвета и спускаться вниз. Вчетвером мы несем тело Марка, девочки идут в центре группы.

Парни согласились. 

Глава 3.

Рассвет не принёс тепла. Он лишь вытравил из ночной тьмы серые, полинялые краски. На горы опустился густой, как пролитое молоко, туман. Он облеплял хвою елей ледяными каплями, застревал в волосах и въедался под штормовки, превращая воздух в тяжелую, влажную взвесь.

Сеть на телефонах, разумеется, отсутствовала. Экран смартфона Данила упорно показывал сухую надпись: «Только экстренные вызовы».

— Связи нет, — сухо отрезал Данил, убирая телефон в непромокаемый карман. Лицо его за ночь осунулось, под глазами залегли темные тени. — Рация молчит. Похоже, где-то ниже по хребту задело ретранслятор. Единственный вариант — спускаться к Старой стоянке. Там у лесников есть проводной телефон.

Марка завернули в плотный тент и обвязали репишнурами. Четверо парней, молчаливые и напряженные, соорудили из прочных жердей носилки. Их движения были дергаными, нервными. Каждый из них старался не смотреть на неподвижный силуэт под зеленым брезентом.

Елена стояла чуть в стороне, у основания поваленной сосны. Она выглядела совсем потерянной: бледная, с темными кругами под большими глазами, куталась в слишком большую для нее куртку и тихо вздрагивала от каждого порыва сырого ветра.

Кира подошла к ней со спины. Ее движения были уверенными, точными, наполненными тем особым типом заботы, который не оставляет места сомнениям. Она накинула на плечи Елены свой тяжелый шерстяной шарф, бережно заправила выбившиеся пряди за ушко девушки и слегка задержала пальцы на ее подбородке, заставляя Елену поднять взгляд.

— Держись, Лена. Слышишь? — тихо, но абсолютно твердо прошептала Кира.

В ее голосе не было ни капли той паники, что заставляла дрожать остальных. Для Киры в этом затянутом туманом аду существовал только один истинный приоритет. Всё остальное — поход, гибель Марка, чужие подозрения — было лишь внешним шумом. Она ещё неделю назад ни за что бы не подумала что способна ТАК полюбить. Да ещё кого — девушку! Кире хотелось кричать от одной этой мысли но сладкая нега что разливалась в её груди при одном взгляде на этот вечно испуганное детское личико Лены… Кира понимала что ради неё готова горы свернуть. Но тут же осаждала себя — Кира, ты в своём уме! Что скажут родители… что скажет общество...

Елена подалась вперед, уткнувшись лбом в её плечо, пальцы судорожно впились в ткань Кириной куртки, сжимая ее с такой силой, будто Кира была единственной сваей, удерживающей ее над пропастью.

— Не оставляй меня... — шепотом выдохнула Елена. В этом шепоте слышалась болезненная, почти фанатичная привязанность, выходящая далеко за рамки обычного испуга. — Пожалуйста, Кира. Если ты уйдешь, я просто не смогу дышать.

— Я никому не позволю к тебе прикоснуться, — ответила Кира, прижав Елену к себе за талию и проведя ладонью по ее спине.

Они стояли так долго, игнорируя косые взгляды Маши и Игоря. Для всей группы это выглядело как проявление истеричной женской взаимовыручки перед лицом общего горя. Но редкая, почти удушающая интимность этого момента — то, как Кира касалась губами виска Елены, и то, как Елена полностью отдавала себя в руки Киры, — не оставляла сомнений для внимательного наблюдателя: их связывала обособленная, глухая и почти болезненная страсть. Мир вокруг мог рушиться, но они существовали в своем собственном, закрытом от посторонних пространстве.

— Эй! Вы там долго обниматься будете?! — рявкнул Игорь, утирая пот со лба. Склока в нем зрела уже давно. — Нам носилки тащить! Данил, Артём и я! А вы двое даже рюкзак Марка взять не можете?!

— Заткнись, Игорь, — резко отозвалась Кира, не отпуская Елену, но повернув к нему ледяной взгляд. — Лена в шоке. Если тебе тяжело — скажи, я возьму носилки вместо тебя.

— Нашлась защитница! — выплюнул Игорь. — Да вы обе словно в своем мире живёте! Марк умер за пять секунд, а вы шепчетесь друг другу на ухо, как будто вам вообще всё равно!

— Перестаньте! Оба! — рявкнул Данил, поднимая передний край носилок. — Взяли вещи и пошли. Туман густеет. Если мы собьемся с тропы — мы трупы.

Группа тронулась в путь.

Спуск по мокрым камням и скользкой хвое превратился в пытку. Круг видимости сжался до радиуса пяти метров. Идущий впереди Данил казался лишь темным силуэтом, а замыкающий цепочку Артём постоянно оглядывался, судорожно сжимая в руке топорик.

Кира шла сразу за носилками, крепко держа Елену за руку. Их пальцы были переплетены так плотно, что костяшки побелели. Елена шла послушно, шаг в шаг, вздрагивая от каждого шороха в кустах, периодически прижимаясь плечом к Кире, словно ища в ней физическое подтверждение своей безопасности.

Они не знали, что тропа, по которой их вел Данил, уже триста метров как ушла в сторону от спускового маршрута.

Глава 4.

Мокрая хвоя скользила под ботинками. Тропа, и без того едва заметная, окончательно растворилась в серых, липких клочьях тумана. Высокие горные ели обступали группу, словно молчаливые конвоиры.

Нагрузка на парней была колоссальной. Деревянные носилки с телом Марка въедались в плечи, пальцы Данила и Игоря занемели от холода и сырости.

— Стой! — тяжело дыша, выкрикнул Игорь и резко сбросил свою часть жердей на землю. Носилки накренились, тент соскользнул, обнажив закоченевшую, синеватую руку Марка.

— Я больше не могу! Мы идём не туда!

Данил остановился, утирая со лба холодный пот. Позади шедшие Маша и София тяжело оперлись о стволы деревьев.

— Мы идём по прибору, Игорь, — сквозь зубы ответил Данил, вытаскивая компас. Но стрелка внутри стеклянного кругляшка беспорядочно дергалась, описывая хаотичные дуги.

— Чёрт... Здесь рядом выходы железной руды. Компас врёт.

— Врёт?! — выкрикнула Маша, и в её голосе зазвенела откровенная истерика.

— Данил, ты сказал, что знаешь дорогу! Мы ходим по кругу!?

— Нам нужно срезать через лощину, — подал голос Артём, замыкавший колонну. Он судорожно оглядывался на туманную стену за своей спиной. — Там сухое русло ручья. Оно выведет прямо к домику лесника.

— Никаких лощин в таком тумане! — отрезала Кира. Она стояла рядом с Еленой, полубоком закрывая её от остальных.

Елена судорожно словно ребенок ищущий защиты прижималась к Кире, пряча бледное лицо у неё на груди. Её плечи мелкой дробью дрожали. Кира обнимала её одной рукой за талию, чувствуя, как от страха бешено колотится сердце девушки, а второй рукой крепко удерживала лямку собственного рюкзака.

— Если мы сойдём с тропы, мы окончательно потеряем ориентиры, — продолжала Кира, и её голос звучал черство, собранно, контрастируя со всеобщим хаосом. — Идем строго вниз по склону.

— Ты экспертом решила стать, Кира?! — Игорь шагнуть к ней, наливаясь злобой. — Ты только о своей Лене и думаешь! Вы вообще как отдельное государство тут! Если тебе что-то не нравится — бери свою подружку и валите вперед!

— Заткнись, Игорь! — Данил встал между ними. — Хватит! Мы разделимся на две группы на пять минут. Я и Артём пройдем тридцать метров влево — проверим, есть ли там спуск к ручью. Игорь, остаешься здесь с девчонками. Никуда не отходить!

— Отличный план, — пробормотал Игорь, усаживаясь на каменистый выступ и вытаскивая из кармана тяжелый охотничий нож. — Только пусть твои защитницы тоже сидят тихо.

Данил и Артём растворились в молочной белизне тумана за считанные секунды. Их шаги и хруст веток быстро затихли.

Оставшиеся погрузились в тяжелое, удушливое молчание. Слышно было только, как Маша тихо всхлипывает, сидя на корточках рядом с Софией, да свист ветра в верхних кронах.

— Кира... — едва слышно, одним дыханием прошептала Елена, поднимая глаза. В её взгляде была такая обособленная, темная глубина привязанности, от которой у Киры перехватило дыхание. — Мне здесь страшно — Лена покосилась на носилки — Пойдем чуть в сторону... буквально на два шага. Пожалуйста.

Елена едва ощутимо потянула Киру за рукав, увлекая её за массивный ствол древней ели, скрытый от глаз Игоря и остальных густой пеленой тумана.

— Ничего не бойся Лена, я с тобой, — тихо ответила Кира, покорно следуя за ней.

Елена прижала Киру к шершавому стволу дерева. В туманной тишине их близость казалась почти оглушающей. Она подалась вперед, легко, едва касаясь, провела губами по подбородку Киры, поднявшись к её уху.

— Ты только моя... правда? — прошептала Лена. Её тонкие пальцы проскользнули под куртку Киры, отыскивая тепло её тела. — Что бы ни случилось... только ты и я?

Кира зажмурилась, накрывая ладонью тонкую кисть Елены, и крепко прижала её к своему сердцу:

— Только ты и я, Лена. Всегда.

Лена слабо, едва уловимо улыбнулась, уткнувшись носом в шею Киры. А в следующий миг из тумана, со стороны, где оставались Игорь, София и Маша, раздался короткий, захлёбывающийся хрип, за которым последовал глухой удар тяжелого тела о камни.

— Игорь?.. — крикнула Маша из серых клубов. — Игорь, это не смешно! Где ты?!

Кира мгновенно отпихнула Елену себе за спину, выхватывая из поясного чехла складной нож.

— Сиди здесь! — рявкнула Кира Елене и бросилась назад к стоянке.

То, что она увидела через пять метров, заставило её кровь застыть.

Игорь лежал навзничь прямо поверх брезента с телом Марка. Его охотничий нож торчал у него же из горла по самую рукоять. Глаза Игоря были широко раскрыты, отражая серое небо, а из пробитой артерии на брезент быстро вытекала тёмная, густая кровь.

Рядом, вжавшись в ствол дерева, кричала София, зажимая рот окровавленными руками.

— Он... он просто упал! — билась в истерике София. — Никого не было! Я поклянусь, никого не было! Он сам... он просто поскользнулся и наткнулся на свой нож!

Из тумана, запыхавшись и выхватив топоры, выбежали Данил и Артём.

— Что здесь происходит?! — закричал Данил, глядя на кровавое месиво.

В живых осталось шестеро. И дикая петля внутри туманного леса с каждой секундой сжималась все сильнее.

Глава 5.

Смеркалось быстро и беспощадно. В горах сумерки не наступают постепенно — они падают, как тяжелое, мокрое покрывало. Туман и не думал рассеиваться; напротив, с приходом ночной прохлады он стал еще гуще, превратившись в серо-черный кисель, в котором свет фонарей гас уже через полметра.

Разбитые, парализованные диким, животным страхом, оставшиеся шестеро стояли над двумя мертвыми телами.

— Мы... не сможем их тащить, — голос Данила дрожал, потеряв всякую лидерскую уверенность. — Мы сами отсюда не сойдем, если будем нести двое носилок. В темноте, по мокрым камням... Мы просто переломаем ноги и останемся здесь все.

— Ты предлагаешь их БРОСИТЬ?! — визгливо вскрикнула Маша, сжимаясь в комок.

— Не бросить, а оставить! — рявкнул Артём, судорожно оглядываясь в тьму. — Накроем тентом, завалим ветками от зверей. Когда выберемся — вернемся с МЧС! Если мы останемся ночевать на этом склоне рядом с ними... я с ума сойду! Вы слышите?! Я не останусь здесь!

Никто больше не спорил. Решение было диким, морально уродливым, но единственно возможным для спасения собственных жизней. Тела Марка и Игоря оттащили чуть в сторону от тропы, уложили в густые кусты альпийской сосны и накрыли брезентом, прижав края тяжелыми валунами.

Оставить друзей в сырой темноте было страшно, но оставаться рядом с ними — невыносимо.

— Вниз, — шепотом сказал Данил. — Ниже по склону туман должен быть тоньше. Идем наощупь. Держимся за плечи друг друга.

Они двинулись цепочкой. Первым шел Данил с угасающим фонарем, за ним София и Маша, затем Артём, а замыкали строй Кира и Елена.

Идти в абсолютной темноте по крутому, скользкому склону было безумием. Каждая мокрая ветка, бившая по лицу, казалась чужим прикосновением, а хруст хвои под ногами вычищал из головы последние остатки разума.

Кира шла, не выпуская тонкое запястье Елены из своей руки. Пальцы затекли и занемели, но Кира сжимала их с мертвой хваткой. Для неё Елена была единственной якорем в этой сгущающейся темноте.

В какой-то момент цепочка слегка растянулась. Артём впереди споткнулся, София тихо вскрикнула, и Кира на секунду отвлеклась, сделав шаг в сторону.

Хватка на запястье соскользнула.

— Лена?.. — тихо позвала Кира, поворачиваясь назад.

За её спиной была лишь непроглядная, глухая тьма. Ни шагов, ни дыхания.

— Лена! — в голосе Киры вспыхнула мгновенная, дикая паника. Сердце ударило в ребра, во рту стало горчично-солоно. Потерять Елену сейчас означало потерять всё. — Лена, где ты?!

— Я здесь... — раздался спокойный, тихий шепот буквально в шаге от неё.

Из серых клубов тумана вынырнул знакомый силуэт. Елена стояла прямо перед ней, неторопливо поправляя застегнутую наглухо куртку.

— Ты чего? Я просто остановилась поправить воротник, — мягко проговорила Елена.

Видя, как Кира судорожно дышит, как бледнеет её лицо и как от испуга дрожат руки, Елена сделала шаг вплотную. Она не смотрела по сторонам, её совершенно не волновали темнеющий лес, брошенные в кустах трупы и замерзающие друзья впереди.

Елена подняла руки, обняла Киру за шею и, потянув её на себя, прижалась своими губами к её губам — влажным от тумана и прохладным. Это был долгий, требовательный поцелуй прямо посреди ночного кошмара.

— Ты сумасшедшая!.. — шепотом воскликнула Кира, с трудом отстраняясь и с изумлением глядя на подругу.

В её глазах читался абсолютный шок: как в такой момент — когда вокруг смерть, а они идут практически наощупь над пропастью — Елена может думать о чем-то подобном?

Но тонкие, гибкие руки Елены мгновенно скользнули ниже и обвили талию Киры, сжав её с неожиданной, почти отчаянной силой. Елена прижалась лбом к её груди, судорожно вбирая воздух.

«Нервный шок, — мгновенно решила Кира, чувствуя, как тело Елены под курткой мелковато дрожит. — У неё просто срыв. Она цепляется за меня чтобы не кричать  от страха и чтобы не сойти с ума от этого кошмара». — подумала девушка чувствуя как от этой мысли в груди зарождается какое-то невероятное ответное чувство.

Кира крепко обняла её в ответ, поцеловала в макушку и прошептала:

— Всё хорошо. Я… люблю тебя, я с тобой. Идем, надо догнать остальных.

Они снова взялись за руки и двинулись в темноту.

Стало совсем темно. Настолько, что границы между небом, деревьями и собственными телами окончательно стерлись.

Глава 6

Они буквально уткнулись в неё. В темноте Данил едва не наскочил головой на низкий навес из почерневших от времени и сырости брёвен. Это была старая, покосившаяся охотничья избушка — полуврытый в склон сруб с крошечным волоковым окном и тяжелой, сколоченной из плах дверью.

— Здесь... Сюда! — задыхаясь, прошептал Данил, с силой налегая плечом на дверь. Старый засов с ржавым скрежетом поддался, из внутри ударил запах сухой хвои, пыли, старой сажи и застоявшегося холода.

Шестеро ввалились в помещение, и Данил тут же с грохотом захлопнул дверь, надвинув изнутри дубовый засов.

На несколько секунд в избушке установилась оглушающая тишина. Слышно было только прерывистое, тяжелое дыхание шести человек. Вспыхнул один-единственный тусклый диодный фонарик что был в зажигалке, которую Данил поставил на грубый деревянный стол в центре комнаты.

Пространство было крошечным. У стены — широкие деревянные нары, покрытые старым лапником, маленькая печка-буржуйка в углу и пара чурбанов вместо стульев.

— Всё... — Маша сползла по стене на пол, закрыв лицо покрытыми грязью руками, и наконец дала волю слезам. — Мы заперты. Мы сдохнем в этой дыре...

— Зато мы в безопасности, — твердо произнес Артём, но его руки, сжимавшие топорик, всё равно крупно дрожали. — Сюда никто не войдет. Дверь дубовая, засов цел. Если кто-то попытается выбить — мы услышим.

— А если кто-то уже здесь?! — София дикими глазами оглядывала углы избушки, кутаясь в промокший плед. — Если этот псих был с нами с самого начала?! Марк умер от яда! Игорь — от собственного ножа! Никого постороннего не было, вы понимаете?! ЧУЖИХ НИКОГО НЕ БЫЛО!

— Заткнись, София! — резко выкрикнул Данил, но его собственный голос срывался на фальцет. — Хватит паники!

В углу на нарах, подальше от всех, сидели Кира и Елена.

Кира сразу же усадила Елену в самый сухой угол, сняла с неё мокрые верхонки и принялась растирать её замерзшие, побелевшие пальцы своими ладонями. Елена сидела молча, прижавшись спиной к бревенчатой стене. Её большие темные глаза отражали единственный огонек фонаря. Она казалась абсолютно обессиленной, фарфоровой куклой, потерявшей способность говорить от пережитого.

— Ты как, родная? — шепотом спросила Кира, бережно поглаживая Лену по щеке и вглядываясь в её лицо.

Елена лишь слабо качнула головой и протянула руки, снова обнимая Киру за шею. На виду у всех она прижалась губами к виску Киры, уткнулась носом в её волосы и замкнулась в этом объятии, словно весь остальной мир и кричащие у стола ребята перестали для неё существовать.

Артём косо посмотрел в их угол, вытирая рукавом лбы:

— Вы обе вообще соображаете, что происходит? Нас осталась кучка, а вы целуетесь в углу, как будто у вас пикник!

— Не лезть, Артём, — ледяным тоном ответила Кира, не отпуская Елену и укрывая её своим сухим свитером. — У Лены нервный шок. Если ты хочешь сойти с ума от страха — сходи один. А её не трогай.

— Да пошла ты... — пробормотал Артём и отвернулся к печке.

Паранойя закипала медленно, но неизбежно.

Шесть человек. Четверо парней и девушек у стола (Данил, Маша, Артём, София) и отдельная пара в углу (Кира и Елена).

Данил достал из рюкзака остатки воды и сухой паек.

— Пить только из заводских закрытых бутылок, — сухо сказал он, бросая пол-литровую пластиковую бутылку на стол. — Еду делим поровну. Спать будем по очереди. Первая смена — я и Артём.

— Я не буду спать! — вскрикнула София. — Я не закрою глаза в этой комнате!

— Придется, Соф, — тихо сказала Маша, прижимаясь к ней. — Нам нужны силы, чтобы дожить до рассвета...

Кира достала из своего кармана небольшую шоколадную плитку, отломила половину и аккуратно вложила в губы Елены. Елена послушно съела, не сводя с Киры темного, глубокого взгляда, в котором читалась абсолютная, доходящая до безумия преданность.

Глава 7.

Время в избушке не текло. Оно застыло, превратившись в густую, маслянистую субстанцию, которая медленно капала с бревенчатого потолка прямо на натянутые, как струны, нервы.

Маленький диодный фонарик, поставленный в центр грубого стола, бросал на бревенчатые стены бледный, мертвенно-голубоватый свет. Каждые пять минут кто-то тяжело вздыхал. Каждые десять — за окном проносился порыв горного ветра, заставляя старый сруб жалобно и зловеще скрипеть.

На нарах сидели Кира и Елена.

Елена легла, устроив голову на коленях у Киры. Её глаза были полузакрыты, длинные ресницы бросали тень на бледные щеки. Она казалась совсем маленькой, беспомощной девочкой, сжавшейся в комок от ночного холода.

Кира неустанно, механически гладила её по темным волосам, перебирая пряди пальцами. Её собственные глаза были сухими и воспаленными от усталости, но она не позволяла себе сомкнуть веки ни на секунду. Каждое прикосновение к Елене было для Киры манифестом: «Я здесь. Я держу тебя. Никто не причинит тебе вреда».

В какой-то момент Елена чуть повернула голову и прижалась губами к ладони Киры. Поцелуй был долгим, затаенным, сухим. Кира лишь сжала её пальцы в ответ, чувствуя, как внутри разгорается глухая, отчаянная гордость за свою способность защитить ту, которую любила больше жизни.

У противоположной стены, прямо на полу, сидели остальные.

Данил беспрестанно крутил в руках тяжелый металлический термос — пустой, но дававший ему иллюзию какого-то оружия. Артём сидел на чурбане, положив топор на колени и застыв в одной позе, словно каменное изваяние. Маша и София забились в самый дальний угол.

— Сколько время?.. — шепотом спросила Маша. Голос её был сиплым, срывам.

Данил глянул на электронный циферблат: — Час ночи.

— Боже... Все еще только час?.. — Маша закрыла лицо руками и тихо, беззвучно зарыдала. — Мне кажется, мы сидим здесь уже вечность. Нас никогда отсюда не спасут...

— Заткнись, Маша, — тихо, но зло пробормотал Артём, не поворачивая головы. — Просто заткнись.

Прошло ещё полчаса. Тихое, едва слышное тиканье наручных часов Данила казалось громкими ударами молота по наковальне. Капли конденсата на окне медленно сползали вниз, оставляя прозрачные дорожки на мутном стекле.

София беспокойно заерзала на месте. Она куталась в плед, её лицо выражало крайнюю степень физического и психологического дискомфорта. Она переминалась с ноги на ногу, бросая испуганные взгляды на запертую дверь.

— Данил... — шепотом позвала София. — Мне... мне нужно выйти.

Разговор прекратился мгновенно. Все взгляды скрестились на ней.

— Выйти?! Ты с ума сошла?! — вспыхнул Артём. — Там тьма! Там туман!

— Я не могу больше терпеть! — в голосе Софии зазвенели слезы. — Пожалуйста... Я прямо здесь, за угол! За стену избушки! Буквально три шага!

Данил тяжело вздохнул, поджав губы. — Ладно. Откроем дверь. Но только за угол, Соф. Ни шагу в лес. Ты должна быть в зоне нашей видимости или хотя бы голоса.

Данил отодвинул тяжелый дубовый засов. Скрип двери в абсолютной тишине прозвучал как выстрел. Сырой, ледяной воздух из тумана мгновенно ворвался в нетопленную избушку, заставив людей поежиться от холода.

София выскользнула наружу, плотно прижав плед к груди.

— Я прямо за угол, — донесся её дрожащий голос из-за бревенчатой стены.

— Мы слушаем! Говори что-нибудь! — выкрикнул ей вслед Данил, стоя у полуоткрытой двери с топором в руке.

— Я... говорю, — донесся голос Софии из-за угла. — Тут такой туман... Вообще ничего не видно...

Прошла минута. Ледяной сквозняк выдувал из избушки остатки тепла.

— София, ты долго? — громко позвал Данил.

Тишина. Только свист ветра у крыши.

— София! — выкрикнул Артём, подбегая к двери.

За стеной молчали.

— Соф, не играй с нами! — закричала Маша, подбегая к парням. — София!

Ни ответа, ни звука шагов.

Данил чертыхнулся, но сделать шаг в абсолютную тьму за угол один не решился. Он повернулся к Маше и Кире: — Маша... или Кира. Сходите вы. Она за углом по нужде была. Если я или Артём сейчас туда выскочим с фонарем — это будет глупо и неуместно, если она просто замешкалась. Девочки, проверьте её!

Маша задрожала всем телом: — Я... одна не пойду!

— Я пойду с тобой, — твердо сказала Кира, поднимаясь с нар.

Она мягко высвободила свои колени. Елена, проснувшись или сделав вид, что проснулась, судорожно впилась пальцами в рукав Киры.

— Кира... не уходи, — шепотом выдохнула Елена. В её глазах снова стоял первобытный, детский страх. — Не оставляй меня здесь с ними! Пожалуйста!

— Я прямо за дверью, Лена. На тридцать секунд, — Кира нагнулась, коротко, с неимоверной нежностью поцеловала Елену в губы, сжала её ладонь и выскользнула вслед за Машей в ледяной туман.

Елена осталась сидеть на нарах, поджав колени и провожая Киру долгим, немигающим взглядом.

Маша и Кира сделали буквально пять шагов вдоль бревенчатой стены. Туман был настолько плотным, что свет фонаря растворялся в нем, образуя лишь мутное белое пятно.

— София?.. — тихо позвала Маша, заворачивая за угол избушки.

И в следующую секунду ночную тишину развязал дикий, пронзительный, нечеловеческий вскрик Маши.

Глава 8.

Вскрик Маши захлебнулся, превратившись в судорожное, горловое сипение. Данил и Артём, сорвавшись с места, выскочили из избушки, выбивая дверью клубы сырого тумана. За ними, сжимая в руке складной нож, бросилась Кира.

Свет фонаря хаотично задергался по бревенчатой стене, выхватив из серых клубов за углом застывшую фигуру Маши. Девушка стояла, прижавшись спиной к обледенелым брёвнам, и обеими руками закрывала рот. Её глаза были расширены до предела, а пальцы дрожали так, словно сквозь неё пропускали ток.

У её ног, в грязи и мокрой хвое, лежала София.

Она лежала на боку, неестественно подогнув под себя руку. В метре над её головой из-под старой, прогнившей стрехи крыши избушки торчал массивный, тяжелый бревенчатый край крайнего стропила. Сухой, тяжелый брус, судя по всему, давно подгнивал и держится на соплях,  и не выдержав тяжести налипшей влаги — обрушился вниз.

Тяжелый край бруса пришелся Софии прямо по виску. Её плед был отброшен в сторону, а на сером камне рядом быстро темнело мокрое пятно.

— София!.. — Артём упал перед ней на колени, судорожно хватая её за запястье. — Соф,  пожалуйста! Очнись, слышишь?!

— Она мертва! — рявкнул Данил, бледнея на глазах. Он нагнулся, приложил два пальца к её шее. Пульса не было. Почти бескровное, холодное лицо Софии смотрело в туман остекленевшими, немигающими глазами.

— Это... скажите же мне кто-нибудь что это просто случайность, — пробормотал Артём, заикаясь и пятясь назад. — Стропило... старое стропило сгнило и упало! Вы же видите! Это просто несчастный случай!

— Несчастный случай?! — Маша отняла руки от лица и закричала так, что её голос эхом отозвался в глухих кронах деревьев. — ЧЕТВЁРТАЯ СМЕРТЬ ЗА СУТКИ?! Какой, к черту, несчастный случай?! Нас убивают! Нас всех здесь убьют!

— Заткнись! — Данил схватил Машу за плечи, со всей силы встряхивая её. — Заткнись, если не хочешь привлечь сюда весь лес!

В этот момент Кира, стоящая чуть позади, опустила взгляд на мокрую землю у стены. Свет фонаря на секунду скользнул по основанию упавшего стропила.

Там, где дерево крепилось к бревнам стены, излом не выглядел странно. Дерево выглядело просто сгнившим. 

У Киры внутри всё похолодело.

Кто подходил к этой стене? Парни? Данил и Артём носили бревна... Игорь рубил дрова... Но перед тем как зайти в избушку, когда все суетились с засовом, у этой стены на пару минут оставалась Елена. Она говорила, что зацепилась курткой за бревно...

— Назад в избушку! Быстро! — скомандовал Данил.

Они втащили рыдающую Машу внутрь и с грохотом задвинули засов.

Елена сидела на нарах в той же позе. Увидев вбежавших ребят и кровь на руках Артёма, она тихо вскрикнула, зажала уши руками и забилась в самый угол, судорожно сжимаясь в комок.

Кира мгновенно подбежала к ней, взлетела на нары и крепко, до хруста в ребрах, прижала Елену к себе.

— София... Софии больше нет, — шептала Кира, чувствуя, как Елена уткнулась ей в шею, горячо и часто дыша. — Лена... нам нельзя здесь оставаться. Они все сходят с ума.

Елена подняла лицо. В полумраке фонаря на её щеках блестели слезы, но в глубине её темных глаз промелькнуло нечто такое, от чего у любого стороннего наблюдателя побежали бы мурашки. Это был не страх. Это была ледяная, абсолютная удовлетворенность.

— Кира... — едва слышно прошептала Елена, обнимая её за талию своей тонкой, сухой ручкой. — Теперь их осталось только четверо... Парни и Маша. Они уничтожат друг друга, правда? А ты... ты ведь не отдашь меня им?

— Никогда, — ответила Кира, страстно поцеловав её в бледные губы. — Я убью любого, кто к тебе прикоснется!

Глава 9.

Засов с грохотом встал на место, но спасения за ним больше не было. Воздух в избушке стал тяжелым, спертым, пропитанным запахом страха, пота и свежей крови, которую Артём так и не смог смыть с рук.

Диодный фонарь на столе мигал, подыхая: батарея садилась, бросая на бревенчатые стены длинные, дерганые тени.

Данил ходил из угла в угол, как запертый в клетке хищник. Его глаза налились кровью, дыхание было рваным. Он то и дело сжимал и разжимал кулаки, бросая дикие, налитые паранойей взгляды на Артёма.

— Это ты... — тихо, на пределе ультразвука прошипел Данил, останавливаясь посреди комнаты.

Артём, сидевший на чурбане с топором на коленях, медленно поднял голову.

— Что ты сказал?..

— Это ты расшатал бревно! — закричал Данил, брызгая слюной и тыча пальцем в Артёма. — Ты же выходил за дровами еще до того, как мы заперли дверь! Ты всегда завидовал Марку, ты хотел Машу, а София... София видела, как ты крутишься у стены!

— Ты сдурел?! — Артём подскочил с чурбана, отбросив топор в сторону. Голос его сорвался на фальцет. — Я?! Да я за Софию жизнь отдать был готов! Это ТЫ вел нас не по тропе! Это ТЫ забрал компас! Ты планомерно убираешь нас по одному,  ты грёбаный маньяк… всегда нам завидовал... я это давно просёк!

— Заткнись! Заткнись, мразь! — Данил вслепую рванулся вперед и со всей силы толкнул Артёма в грудь.

Артём отлетел к печке-буржуйке, больно ударившись лопатками об острую чугунную дверцу. Заведясь от дикой, животной паники, Артём выхватил из-за пояса длинный охотничий нож и ринулся на Данила.

— Не подходи! Я заставлю тебя признаться!

— Артём, нет! — заверещала Маша, забиваясь под стол.

Они сцепились в тесном, узком пространстве между столом и печкой. Раздался глухой треск ломаемой доски, грохот перевернутого чурбана. В тусклом свете фонаря-зажигалки мелькнуло лезвие ножа. Данил, обладавший большей физической силой, перехватил руку Артёма, заламывая ее за спину.

— Отдай! Отдай нож, сука! — рычал Данил, задыхаясь.

Раздался влажный, отвратительный хруст и глухой, горловой стон.

Артём обмяк мгновенно. Складной нож, который они выкручивали друг у друга, под весом падающего Данила вошел Артёму точно под подбородок, снизу вверх, пробив небо и войдя в мозг.

Данил отшатнулся, ошарашенно глядя на свои окровавленные ладони. Артём рухнул на брусчатый пол прямо у его ног, судорожно дернул ногой затихнув навсегда.

— Я... я не хотел... Он сам навалился! — заикаясь,  хрипел Данил, пятясь к двери. — Он сам!..

В углу на нарах Кира мгновенно встала во весь рост, закрывая Елену собой. Ее лицо превратилось в каменную маску, глаза сузились. Маша, вылезшая из-под стола, забилась за спину Киры, рыдая:

— Убийца! Ты убил его! Ты убил их всех!

— Данил... не подходи, — ледяным, смертоносным тоном произнесла Кира, вытаскивая из кармана свой складной нож и щелкая лезвием.

— Сделай шаг — и я перережу тебе горло.

Данил посмотрел на трех девушек. На Машу, бившуюся в истерике. На Киру, стоящую в боевой стойке с ножом. И на Елену... которая пряталась за Кирой, сжавшись в комок и с наивным, ужасающимся видом наблюдая за ним из-за плеча подруги.

И тут Данила прорвало. Смесь отчаяния, дикого страха и осознания того, что ему никто никогда не поверит, сорвала с его разума последние тормоза.

— Ха... Ха-ха! Убийца?! Я?! — закричал Данил, безумно хохоча и вытирая кровь Артёма со своего лица. — Вы совсем слепые?! Вы что, реально не видите, что здесь происходит?!

Он ткнул окровавленным пальцем прямо в Киру:

— Это ТЫ! Это ты их всех ликвидируешь, взбесившаяся лесбиянка! Забыла, да?! Забыла, как  недавно весь курс ржал над твоей святой Леночкой, когда она прилипла к преподше по философии и бегала за ней как собачонка?! Как Марк и Игорь подшучивали над ней на каждой тусовке, а Артём снимал про это рилсы?! Ты же тогда поклялась, что они все заплатят!

Кира отшатнулась, словно от удара. В ее глазах вспыхнул дикий, оголенный гнев:

— Заткни свой паршивый рот, Данил! Ты убил Артёма на наших глазах! Ты отравил Марка! Все улики указывают на тебя!

— Улики?! — Данил горько и отчаянно плюнул на пол прямо к ее ногам. — Да пошли вы все к черту! Убеждайте себя в чем хотите! Сдыхайте здесь вместе со своей аномальной любовью!

Данил рванул на себя дубовый засов, вышиб дверь ногой и, даже не взглянув назад, шагнул прочь из избушки — прямо в непроглядную, жуткую ледяную тьму и туман, предпочитая верную смерть в лесу обществу этих трех девушек. Дверь осталась хлопать на ветру, пуская внутрь волны ночного холода.

В избушке установилась звенящая, мертвая тишина. На полу лежал мертвый Артём.

Их осталось всего трое. Кира, Елена и Маша. В ледяной тишине избушки вдруг отчетливо стал слышен предсмертный хрип человека.

Глава 10.

Дверь хлопала на ветру с унылым, размеренным стуком, словно метроном на похоронах. Ледяной горный туман вваливался в избушку серыми, густыми клубами, мгновенно выдувая остатки стоячего воздуха, единственный диодный фонарик мигал в предсмертных судорогах.

На полу у печки в луже собственной крови лежал Артём. Его открытые, стеклянные глаза отражали мыльный свет тускнеющего луча.

Маша стояла у порога, зажатая между ревущей снаружи тьмой и мертвецом в комнате. Её разум окончательно сдался. Она переводила дикий, блуждающий взгляд с окровавленного ножа на полу на Киру, которая всё ещё сжимала в руке лезвие.

— Ты... это ты, да?.. — сорванным, сиплым шепотом пробормотала Маша, пятясь спиной к открытой двери. — Данил был прав... Это всё из-за вас... Из-за твоей чертовой Лены...

— Маша, заткнись и забейся в угол! — рявкнула Кира, сделав шаг к ней. В голосе Киры была лишь жестокая, сухая необходимость выжить и уберечь Елену.

— Данил псих! Он бросил нас и сбежал! Нам нужно запереть дверь, иначе мы замерзнем!

— Не подходи к ней! — вдруг тонко, с надрывом выкрикнула Елена с нар.

Она встала, шатаясь, словно от невыносимой слабости, и протянула к Кире дрожащие руки. На её бледном лице стояла печать высшего, отчаянного ужаса.

— Кира, пожалуйста, не трогай её! Запри дверь! Нам просто надо запереть дверь! — плакала Елена, подаваясь вперед и судорожно хватая Киру за рукав, отвлекая ее внимание на себя.

— Хорошо, Лена, тихо... Я просто закрою засов, — мягко проговорила Кира, на мгновение ослабив хватку и повернувшись спиной к Маше, чтобы навалиться плечом на тяжелую дубовую створку.

Это заняло ровно три секунды. Три секунды, пока Кира с силой давила на перекосившуюся от сырости дверь, пытаясь вогнать заржавевший железный брус в скобу.

За её спиной раздался короткий, странный звук — глухой, сухой треск, словно переломилась сухая еловая ветка, за которым последовал тяжелый, мягкий удар о бревенчатый пол.

— Кира... — едва слышно ахнула Елена.

Кира мгновенно задвинула засов и обернулась, выставив перед собой нож.

Маша лежала у подножия нар, неестественно подогнув шею. Из-под массивной, тяжелой дубовой лавки, которая стояла у стены и на которую еще минуту назад опиралась Маша, торчал выбитый опорный чурбан. Старая, окованная железом плаха при падении своим острым углом обрушилась Маше точно на затылок.

Девушка даже не успела вскрикнуть. Её пальцы пару раз судорожно дернули край мокрого пледа и застыли.

В избушке установилась абсолютная, физически ощутимая тишина.

Мигавший фонарь на столе в последний раз вспыхнул ярким голубым светом и окончательно погас.

Избушка погрузилась в непроглядную, звенящую тьму.

В этой темноте слышалось только прерывистое, тяжелое дыхание двух человек.

Кира стояла, прижавшись спиной к запертой двери. Сердце колотилось в её горле, как пойманная птица. Маша была мертва. В комнате остались только они.

Только она и Елена. Среди четырех трупов и ревущего за стенами бурана.

— Кира?.. — раздался из темноты тихий, ласковый, абсолютный в своем спокойствии голос Елены.

В нем больше не было ни капли дрожи. Ни следа той паники, что заставляла её биться в истерике всю ночь. Это был голос человека, который наконец-то остался дома.

Шелест одежды. Легкие, уверенные шаги по деревянному полу.

Тонкие, прохладные пальцы Елены медленно скользнули по темноте, отыскали лицо Киры и нежно, ласково провели по её губам.

— Наконец-то... — шепнула Елена прямо в губы Киры. — Нам больше никто не помешает.

Глава 11.

Тьма в избушке была не просто отсутствием света. Она казалась плотной, почти осязаемой материей, пропитанной запахом железа, старого дерева и смерти. За дубовыми бревнами выл горный ветер, но здесь, внутри, время словно остановилось.

Кира стояла, прижавшись спиной к запертому засову, и судорожно пыталась выровнять дыхание. В одной руке до боли сжимая рукоять складного ножа, другой рукой держа над собою брелок-фонарик. В его бледном лучике мертвенно-бледное лицо Лены казалось посмертной маской.

— О чем ты, Лена!? — чувствуя, как дрожит голос, пролепетала Кира.

Девушка остановилась в полушаге от Киры и слегка наклонила голову. Кире стало страшно. В лице Лены не было страха, в нем светилось какое-то нечеловеческое удовлетворение.

— О нас, Кирочка… о тебе и обо мне… — голос Лены, напротив, был спокойным и даже каким-то отстраненным. — Знаешь, милая, этот мир, он не для нас… Я знаю лучший мир, и все наши уже там… Но мы их догоним…

Лицо Лены стало похожим на лицо зомби. Она говорила, а её лицо оставалось гипсовой маской. Кира почувствовала, как от Лены исходит какое-то холодное дыхание, словно Кира стоит над текущей тёмной, холодной рекой. Только теперь в голове у Киры вдруг вспыхнула яркой лампой догадка — да, Лена сошла с ума! Все эти смертоносные цепочки, неизбежность трагедий у костра, на тропе и в избушке — за всем этим незримо стояла Лена и её ломающий реальность разум.

— Нет... Нет, Лена, остановись! — закричала Кира, дико озираясь и пытаясь нащупать рукой засов за спиной. — Я выхожу! Нам нужно к людям, нам нужна помощь!

— Никаких людей больше нет, Кира, — тихо и мягко, как ребенку, прошептала Лена, делая быстрый, почти неестественно легкий шаг вперед. — Нам никто не помешает. Мы должны принадлежать только друг другу. Навсегда.

Елена мертвой хваткой вцепилась в плечи Киры, не давая той повернуть железный брус. Её пальцы обладали дикой, неведомой раньше силой. В панике Кира попыталась вырваться, дернулась в сторону, отталкивая Елену от себя. В тесном, темном пространстве завязалась отчаянная, хаотичная борьба.

— Отпусти меня! — билась Кира, занося руку с ножом, чтобы просто испугать, заставить Елену разжать пальцы.

Но Елена, с безумной улыбкой на застывшем лице, бросилась прямо на неё, пытаясь обнять и прижать к себе. В темноте, среди хаоса касаний и глухих ударов о бревенчатые стены, раздался короткий, влажный звук.

Кира замерла. Лезвие ножа, дернувшегося в суматохе, случайно и глубоко вошло в грудь Киры.

Кира слабо ахнула, выронив фонарик. Маленький лучик покатился по полу, освещая потолок. Девушка медленно сползла по дверям на окровавленные плахи пола, затихнув и замявшись в подступающей темноте.

Елена осталась стоять на коленях рядом с ней. Её отрешенный взгляд упал на неподвижное тело Киры, на тёмное пятно, расплывающееся по её одежде.

И в эту секунду гипсовая маска на лице Елены раскололась. До неё — сквозь туман безумия — дошло то, что она совершила. Единственный человек, ради которого она выстроила этот кровавый перформанс, единственный смысл её существования лежал мертвым у её ног.

— Нет... — из груди Елены вырвался нечеловеческий, дикий, раздирающий горло вопль. — НЕТ! КИРА!

Обезумев от непомерного, выжигающего разум горя, Елена судорожно выдернула нож и с размаху вонзила его глубоко себе в грудь.

Она рухнула поверх тела Киры, крепко обняв её обеими руками и уткнувшись лицом в её шею. В избушке снова воцарилась звенящая, мертвая тишина.

Утро пришло незримо.

Ледяной ночной туман, окутывавший горный склон, начал быстро рассеиваться под первыми лучами холодного осеннего солнца. Небо прояснилось, открывая вековечные кроны элей и чистый, прозрачный воздух.

И вдруг эту звенящую горную тишину прорезал заливистый, звонкий собачий лай.

К избушке быстрым шагом подходил пожилой мужчина в тяжелом тулупе с охотничьим ружьем за плечами — местный лесник. Впереди него по жухлой траве и мокрой хвое бежала крупная восточноевропейская овчарка.

Пёс, громко поскуливая и улавливая тяжелый запах за версту, подскочил к двери. Дверь, неумело прикрытая изнутри и не зафиксированная на засов, от толчка собачьего носа с громким скрипом распахнулась настежь.

Пес с лаем вбежал внутрь и тут же замер у порога, низко опустив голову.

Лесник тяжелым шагом ступил на порог, и его лицо мгновенно посерело от увиденного ужаса. Повсюду лежал страшный след ночной трагедии.

Не теряя ни секунды, пожилой мужчина дрожащими пальцами вытащил из рации на поясе гарнитуру и включил тумблер.

— База! Это тринадцатый кордон! Срочно, вызывайте МЧС и медицину к старой охотничьей избушке на Соколином хребте! У меня здесь... Боже мой, здесь тяжелое ЧП, много пострадавших!

В этот момент пёс осторожно подошел к лежащим в луже крови телам Елены и Киры. Он опустил морду к бледным губам Киры, беспокойно поскуливая, и вдруг начал настойчиво и тепло лизать её холодное лицо.

И в этой тишине солнечного утра пальцы Киры едва заметно пошевелились.

Автор идеи и сюжет: Алик Самарский@ 

Работа с текстом: Жанна(Ai)

Авторская страница Наташи Самарской@(yfnfif) 21.10.2026г.