Это было уже не первый раз: я сижу у окна и смотрю как дворик перед подъездом постепенно утопает в густых сумерках начала осени. Мне двадцать восемь лет я мужчина одной из славянских национальностей. Назовусь Аликом, поди разбери как там на самом деле меня зовут. Аликом можно ведь назвать и Альберта, и Алексея и даже Александра. У меня есть жена для простоты назову её условно Наташа. Жене тридцать лет и она вполне из себя ещё ничего.

Большие карие глаза идеально сочетаются с тонкими чувственными губами и в меру большим ртом. Не люблю когда у женщины на лице «пельмень» хотя… как я заметил это дело вкуса. Раз девчонки так делают значит это кому-то нужно. Кем-то востребовано.

Сижу, смотрю на двор и понимаю что жена задерживается уже на час на работе. Скажите честно мужики — вот вам нравится что ваша жена работает? С одной стороны это конечно может быть и хорошо: зарабатывает на свои хотелки сама и с вас не спрашивает. Или спрашивает всё таки? Или в вашей семье так: её деньги это только её деньги и ты не моги спрашивать откуда они пришли и куда ушли, а твоя зарплата это ВАШИ ОБЩИЕ деньги и они обязаны уходить: на продукты, оплату коммуналки и все прочие "радости"?

И да… теперь вы под тотальным надзором и абсолютно защищены от посягательства на вас посторонними женщинами. А вы попробуйте своей жене задать вопрос: где она была так долго и кто это её подвез сегодня домой. Пробовали спрашивать?

Ну и как получили правду в ответ? Вот и я сейчас сижу у окна и смотрю на медленно утопающий в осенних сумерках двор. Дымчатый «Шевроле» плавно вкатил в наш небольшой дворик. Сердце всколыхнулось от догадки. Ни у кого из соседей нашей пятиэтажки таких машин нет. Я знаю почти всех жильцов нашего подъезда. Знакомый мне уже Шевроле. С третьего этажа всё видно как на ладони. Машина остановилась. В салоне темно но не настолько чтобы не видеть что там двое. В свете уличного освещения машина остановилась прямо напротив нашего подъезда. Два силуэта в машине на некоторое время сблизились.

Находились в таком положении довольно долго, а потом в салоне вспыхнул свет когда открылась дверь.

Моя Наташка спрыгнула на тротуар и прежде чем дверь захлопнулась я успел увидеть как сидящий за рулем мужик лет тридцати-пяти — сорока послал моей жене воздушный поцелуй. Идти по ступеням было не долго. Я отвернулся от окна и когда яркие задние фонари машины исчезли за поворотом выезда со двора услышал как поворачивается замок в двери. В квартире было очень тихо. Когда жены дома нет я телевизор не включаю ибо там ничего путного нет. Или очередной женский сериальчик или рапорты правительства о том как стало хорошо и как бешенными темпами мы идем к светлому будущему. В маленькой кухоньке уже совсем темно.

Лампочка висящая на стене соседней панельной коробки дает слишком мало света для того чтобы его было достаточно для полноценного освещения моей комнаты. Но я ещё днем сдвинул занавески (устал жене объяснять что на кухне занавески не нужны) и поэтому света от помянутой лампочки хватало на то чтобы в моей келье стояли густые сумерки в которых однако, всё равно все было хорошо видно. Дверь негромко шелестнула: смазанные шарниры не скрипят. Замок звучно щелкнул.

Из прихожей раздавались шорохи. Наташка снимала верхнюю одежду и обувь. В нашей «распашонке» вход в совмещенный санузел был из прихожей. На миг прихожая озарилась светом включившейся в санузле лампочки. Дверь щелкнула. Я встал наполнил чайник из под кухонного крана и вернулся на своё место. Заварил крепкий чай. Свет не включал. Сквозь тонкую стену доносился плеск воды.

Окошко между санузлом и кухней (гениальное решение советских строителей) было замуровано ещё с первых лет нашей совместной жизни. «Чтобы ты не подглядывал!» шутливо говорила мне молодая жена.

Да у меня тогда такого и в мыслях не было. А вот теперь я всё чаще задумывался о том, чтобы устроить там какой-нибудь оптический прибор. Но это были лишь скорее мои нездоровые фантазии чем идея ждущая своей реализации. Я отхлебнул чай и откинулся на спинку стула. Ждать пришлось впринципе довольно долго. Очень долго. Не знаю что можно делать так долго в санузле.

Потом легкий щелчок и в световом пятне в прихожей мелькнул соблазнительный Наташкин силуэт на который она спешно набрасывала халат. Она выключила свет в санузле. Стало опять темно. Наконец она появилась в двери кухни. На ней уже был домашний халат и волосы завернуты полотенцем. Меня она пока не видит. Вошла на кухню. Щелчок выключателя. Под потолком вспыхнул круглый матовый плафон.

 — О! — воскликнула жена увидев наконец меня, — а ты чего тут в темноте сидишь!? — в голосе послышалась легкая досадливая рассеянность.

 — Тебя жду. — Коротко ответил я нейтральным тоном. — Куда-то заходила. К подругам?

 — Да нет… — чуть помедлив ответила Наташка, — прямиком с работы.

Она прекрасно знала что с этого окна наш двор как на ладони и наверняка догадалась что я видел на чем она подъехала к дому и видимо чтобы упредить ненужный вопрос начала первая:

 — Шеф задержал… нужно было оформить кое-какие документы… — Наташа тянула явно сочиняя на ходу. — А потом стало поздно и он подвез меня на своей машине. Ему по пути было.

 — Да ну!? — удивился я, — Насколько я помню, твой начальник он на другом конце города живет.

Наташка недовольно отмахнулась:

 — Ну откуда я знаю, подвез и подвёз мне-то что за дело. Мне же легче. — жена сложила руки на груди и сделала лицо на котором бы начертана глухая оборона.

 — Ну и хорошо. — Тихо проговорил я и встал с места, шагнул к жене и притянул её за талию.

Неохотно, без встречного порыва жена позволила мне себя поцеловать. Тёплые после душа губы без помады неохотно раскрылись мне навстречу. Но язык она не впустила к себе в рот. Её дыхание из-под мятной жвачки и хвойной зубной пасты всё же едва уловимо отдавало табаком и чем-то невероятно знакомым. Наташка не курит. По крайней мере я курящей её не видел. Я сжал её талию чуть сильнее чувствуя под ладонями такое близкое, такое желанное молодое тело.

 — Дети сегодня у бабушки (мать живет в точно таком же доме через улицу) может быть устроим «романтИк»? — наводящим тоном произнес я.

 — М… — протестующе замычала Наташка сквозь мои губы, — отстань да, у меня критические дни начинаются!

Нет, это конечно да, мужчинам издревле известно что есть такое за женщинами но насколько известно из общедоступной информации цикл этот у кого двадцать восемь,  а у кого и двадцать четыре дня. Ну плюс-минус неделя туда-сюда. Но никак не дважды а то и трижды за месяц! У Наташки за эти полгода у меня сложилось такое впечатление что один перманентный критический день. А, как же я забыл то...совсем из головы вылетело есть же ещё мигрени. О… та ещё напасть… и что характерно когда она у себя в комнате до полвторого сериальчики на телефоне смотрит, ничего у неё не болит. И ты такой радостный коварно щимишься в спальню — откуда тебя она выселила в зал или вторую комнату под благовидным предлогом что ей нужно высыпаться, — нет я конечно в целом её поддерживаю поскольку и сам не люблю когда у меня под боком кто-то вечно вошкается, — но блин!

Уж раз в месяц то можно б было и пустить мужа себе под бок. Ан нет, у неё видите ли: — «ой, ты опять! у меня сегодня так голова разболелась что прямо вот спасу нет...» — дорогой принеси пожалуйста таблеточку от головы… и ты как пингвин тащишься на кухню нашариваешь в аптечке анальгин или цитрамон, наливаешь полстакана воды и, с чувством исполненного долга,  шлепаешь обратно в спальню.

До тебя снизойдут натянутой улыбкой и пожелают спокойной ночи и даже — о чудо — может быть даже чмокнут в твою сторону губами изображая поцелуй. Вроде бы тебя на сон грядущий поцеловала же чего тебе ещё. Я доподлинно и ясно представил себе эту картину и всё что зашевелилось с вечера подавать признаки жизни перестало.

Взял телефон открыл интернет и нашел первый попавшийся порносайт. От созерцания счастливых людей стало наоборот так грустно что я бессильно опустил на подушку режущий в темноте глаза яркий экран. Лег набок.

Глаза слипались. Экран телефона погас, а перед внутренним взором всё ещё пульсировало тёмно-красное пятно. Тишина квартиры давила на уши, и под этот глухой, мерный гул я сам не заметил, как соскользнул в липкую, мутную дремоту.

Граница между реальностью и сном растаяла незаметно. Мне казалось, что я всё ещё лежу на диване, но стены комнаты вдруг начали раздвигаться, растворяясь в холодном дневном свете офисных коридоров.

Наташа была там.

*****

Зеркальный, вылизанный до блеска холдинг в центре города — с панорамными окнами в пол, отполированным гранитом и сухой прохладой кондиционеров. В этом сне я видел всё словно со стороны, невидимым бесплотным духом, способным проходить сквозь стеклянные перегородки.

Её шеф — его я нарек про себя Виктором Сергеевичем. Вальяжный, ухоженный мужик лет тридцати восьми, с аккуратной стрижкой, легкой сединой на висках и дорогими часами, поблёскивающими из-под манжеты белоснежной рубашки. Из тех уверенных в себе хищников, у которых каждый шаг просчитан, а голос звучит бархатно и непререкаемо.

Утро началось с привычного ритуала. Наташа — в строгой, но облегающей юбке-карандаш и тонкой блузке — сидела за своим приемным столом перед входом в его кабинет. Её пальцы быстро летали по клавиатуре, но мысли были явно где-то далеко. Она периодически поправляла причёску перед маленьким зеркальцем, подкрашивала свои тонкие чувственные губы и бросала короткие, полные скрытого ожидания взгляды на массивную дубовую дверь. Потом тяжёлая дверь отворилась. Вышел Виктор Сергеевич.

В руке — кожаная папка. Он остановился у её стола, небрежно положил документы на край и нагнулся чуть ближе, чем требовал деловой этикет.

— Наташенька, доброе утро, — прозвучал его ровный, глубокий голос. — Кофе мне, как обычно. И перенесите встречу с партнерами на три часа.

Наташа подняла на него свои большие карие глаза. Никакой глухой обороны, никакого холодного тона, что доставались мне дома. На её лице промелькнула едва заметная, смущённая улыбка, а щечки слегка заалели.

— Хорошо, Виктор Сергеевич. Сейчас всё сделаю, — тихо ответила она.

Во сне время потекло быстрее, сжимая часы в минуты. Как в фильме когда хотят показать как тянулось время показывают бегущие по циферблату стрелки часов и сменяющие друг друга короткие нарезки: вот Наташка размешивает ложечкой кофе, вот ставит чашки на поднос, вот стучит в дверь шефа… а вот уже снова скучая точит ногти перед монитором. Короче, я наблюдал, как проходил её рабочий день.

Она приносила ему документы, а он, принимая бумаги, как бы случайно касался её пальцев. И она не отдергивала руку — а наоборот, на мгновение замирала, впитывая это движение. На обеденный перерыв они вышли вместе через задний ход, чтобы сесть в тот самый дымчатый «Шевроле», который я видел из окна нашей пятиэтажки.

В салоне машины они смеялись, обсуждали какие-то их общие, понятные только им шутки, а Виктор Сергеевич легко угадывал каждое её желание, подмигивал ей и с улыбкой поправлял воротник её пальто.

Обедали они в не очень большом но очень приятном ресторанчике что находился в пяти минутах езды от офиса. За идеально сервированным столиком Наташа чуть ни в рот заглядывала своему шефу, а тот в ответ бросал на неё многозначительные взгляды и протягивал то одно то другое. Со стороны они выглядели как самая настоящая влюбленная парочка.

К пяти часам дня жалюзи на панорамных окнах кабинета Виктора Сергеевича оказались плотно закрыты. На дверях приемной загорелся красный индикатор «Занято».

В коридоре затихли шаги сотрудников. За закрытой дверью кабинета звучал лишь приглушённые, неразборчивые шепотки и тихий, глубокий смех Наташи — такой искренний и кокетливый, какого я не слышал от неё никогда. А что же происходило за закрытыми дверями кабинета? Да там всё банально:

Вот моя жена смущенно входит в кабинет шефа она ведь понимает к чему всё идет… а вот они уже пьют кофе сидя вместе на одном диванчике что стоит в его кабинете у противоположной окну стены. Пьют кофе и затягиваются сигарой — шеф иногда любит побаловаться настоящей Гаванской сигарой. Дает её Наташке и моя жена послушно и эротично складывая губки делает несколько глубоких затяжек. Теперь я точно знаю для чего там стоит этот диванчик — он для моей жены! А вот уже,  моя Наташка наигранно весело смеется над плоскими шутками начальника, и вот, он уже кладет руку на её гладкое бедро в черном чулке с ажурной резинкой,  что видно из-под короткой юбочки. А вот теперь его рука ныряет под юбочку так глубоко что наверняка достает то что нужно, и очевидно же, что моей жене это очень нравится. Наташка смеётся но даже не пытается протестовать, как она это делает дома со мной — напротив, словно бы даже расслабляется и её ноги расходятся чуть шире.

Его рука начинает ритмично двигаться под юбкой у моей жены. Некоторое время Наташа пребывает в какой-то сладкой неге — это видно по её порозовевшим щечкам и прикрытым глазкам.

Кончик языка проходит по губам и судя по всему Наташе эта ласка очень нравится. Я хорошо представляю что сейчас чувствует Виктор Сергеевич, я же знаю как она увлажняется «там» когда ей очень хорошо. А судя по её лицу ей сейчас не просто хорошо ей КЛАССНО! Когда мы ещё только встречались мы часто так играли: я вставлял руку ей под юбку, доходил до трусиков, гладил и ждал момента пока материя не станет совсем мокрой и горячей, а потом я осторожно нырял под ластовицу и мой (обычно средний) палец утопал в тягучей, горячей мякоти. Но потом всё исчезло. Наш секс превратился в рутину — отбывание супружеских обязанностей. 

Шефу, очевидно, надоело ласкать мою жену и ему тоже хотелось ласки. Он резко, даже не дав ей опомнится после пережитого кайфа, отстранился, встал сам и поставил мою жену на ноги. 

И вот… его руки уже ложатся на её плечи… жена вздрагивает и по её лицу струится алая краска.

Виктор Сергеевич проводит ладонями по её предплечиям, потом по плечам, а с них переходит на шею. Наташка глубоко вздыхает и расслабляется давая ему понять что уже ко всему готова.

Мужчина охватывает шею моей жены своими ладонями и играючи слегка придушивает её. Ох.., если бы я позволил себе такую «ласку» это был бы скандал на всю ночь, или это была бы маска обиды и испорченный вечер… но здесь в этом кабинете моя жена лишь благоговейно щурится прикусывая краешек губы и не делает даже попытки отстранится.

Шеф опускает руки с шеи на грудь. Попутно расстегивая пуговички на белой офисной блузочке. Под блузкой у неё сегодня мой любимый её кружевной пуш-ап с застежкой спереди, от чего он распадае6тся на две части едва он коснулся застежки, выпуская на волю крупные сиськи моей жены. Груди у моей Наташи пышные но упругие они отлично держат свою форму даже без лифчика.

Крупные соски с широкими ореолами уже набухли. Так у Наташки бывает лишь при очень сильном возбуждении. Ей нравятся сильные властные и богатые мужчины. Мужчины от которых пахнет табаком и алкоголем — запахом властных людей! Со мной у неё так редко случается, а последнее время практически никогда. И теперь я хорошо понимаю почему.

Виктор Сергеевич отступил, Наташа прижалась к нему спереди и плавно покачивая бедрами опустилась на колени. Рослый мужчина возвышался над ней как скала. Её руки опытным и хорошо отрепетированным движением осторожно но решительно расстегнули ремень. Потом сами брюки. Потом потянули их вниз.

Белые плавки сильно набухли спереди намекая на очень солидный прибор. Наташка плотоядно облизнулась. С каким-то благоговением моя скромница-жена погладила ладошкой большую выпуклость, потом потерлась о неё щекой провела губами. Шеф что-то невнятное промурлыкал задирая лицо к потолку. Наташа подцепила плавки пальчиками и потянула их вниз.

Огромный, до предела напряженный член взрослого мужика буквально выпрыгнул в её лицо. Он был огромным. Раза в полтора больше моего. А то и в два. Жена наигранно испугалась но уже через секунду хищно улыбаясь провела кончиком язычка по головке. Слизывая появившуюся капельку мужского сока.

Её тонкие губки широко раскрылись пропустив широченную головку в ротик, окружив увитый толстыми венами ствол. Он ушел в её лицо больше чем на половину. И эта женщина ещё утверждает что в рот никогда не берет — её видите ли тошнит!?

Видимо не от всех буев её тошнит. Развратное действие началось. Наташа старалась изо всех сил. Дома при моей попытке — когда однажды она опять отказалась от секса ссылаясь на критические дни — когда я попытался предложить ей... предложить ей что-то типа «ну кроме того места у тебя ведь есть ещё две руки и губы и даже черный ход, — жена состроила лицо поруганной невинности и потом целые сутки ходила надутая словно бы я предложил ей совершить тяжкий грех.

Здесь же, в тёмном кабинете шефа, она с задранной почти до пояса юбкой покорно стояла на коленях чуть расставив свои стройные гладкие бедра и двигала головой так, и заглатывала его так глубоко,  как навряд ли умеют делать это даже наши путаны-вафлерши с придорожного пятачка.

Но шеф очевидно такое долго тоже не мог терпеть,  он задрожал, положил руки жене на затылок и замер. По краям тонких губок жены охватывающих стальной уд шефа выступили белые капли. Ещё раз вздрогнув Виктор Сергеевич отстранил Наташку, потом поднял её за плечи. Жена пожевав во рту смачно и демонстративно  проглотила. 

С дуру потянулась к нему губами, но шеф мужик суровый, вафлершу в губы не целует, отвернул её лицо от себя и развернув мою жену вокруг оси  надавил ладонью ей между лопаток. Одновременно с этим движение второй рукой притянул за бедра её к себе заставив облокотится на спинку дивана.

Шеф подцепил её и без того задранную юбочку задирая её ещё выше. И, не снимая с жены трусики лишь сдвинув ластовицу в сторону без всякой подготовки о которой нам все уши прожужжали все женщины рассказывая нам честным мужьям о важности предварительных долгих ласк.

Здесь не было ничего подобного. Никаких тебе куннилингусов и поцелуев в кисульку. Никакой смазки или латекса. Взрослый мужик сдвинув материю слегка прицелившись с силой за одно движение вогнал своего гиганта в раскрывшуюся ему навстречу половую щель. А та словно только его и ждала — издав благостный хлюпающий звук с готовностью натянулась на крепкое древко.

Жена лишь глухо зарычала когда эта оглобля до предела раздвигая большие и малые половые губы — растягивая влагалище экстренно вырабатывающее просто невероятное количество смазки — словно чулок натянуло тело женщины на себя. 

 — Виктор Сергеевич чуть тише… чуть осторожнее… умоляю… — стонала Наташка умоляющим тоном верча задом. Шепот её потонул в сладком стоне.

 — Молчать! — прорычал ей в спину шеф натягивая тело моей верной женушки на свой уд. Наташка привстала на носочки пытаясь скомпенсировать длину орудия. Огромная горячая как раскаленный шампур оглобля шефа толкала мою жену прямо в матку от чего она сладко подвывала. Не громко, чтобы охранник на улице не услышал, но достаточно для того чтобы пожилая уборщица Клавдия мывшая полы в офисе покачала головой. Наташка вскрикнула когда мощная горячая струя хлестанула прямиком в горячее чрево моей женушки. Наташка не удержалась и взвизгнула, одаривая своего шефа серией пульсирующих ответных сокращений какие у неё бывают только во время истинного оргазма.

Уборщица Клавдия сокрушенно поцокала языком краснея, однако, поспешила убраться от дверей кабинета справедливо полагая что «совещание» закончилось и вскоре начальство появится перед дверью. Женщина очень не хотела чтобы её застукали на рабочем месте в такой неподходящий момент.

Да и шефа смущать не хотелось. Она ж понимала — дело молодое! Сделав ещё несколько контрольных движений шеф резко покинул гостеприимную вульву. Растянутая до своих пределов она даже не закрывалась так и зияла черной дырой пока вернувшаяся на место ластовица её слипов не скрыла её от наших глаз. Трусики тут же промокли насквозь, а по ляжке побежала капелька семени. Жена схватила платочек и начала приводить себя в порядок. Насколько это было реально сделать в кабинете. Шеф просто натянул трусы вместе с брюками и застегнул ремень.

А затем наступил вечер. Тот самый момент, когда за окном офиса нагрянули густые сумерки.

Дверь кабинета отворилась. Наташа вышла первой. Её причёска была слегка взъерошена, блузка застёгнута не на ту пуговицу у самого горла, а на щеках горел лихорадочный румянец. За ней вышел Виктор Сергеевич — слегка расслабленный, без галстука, с засученными рукавами. Брюки мятые. Он подошёл к ней сзади, положа руки ей на плечи, и что-то шепнул на ухо. Жена хихикнула как от щекотки и озорно моргнула шефу.

— Пора домой, Наташенька, — тихо произнёс он, подавая ей плащ. — Муж твой, наверное, заждался, да и моя мегера уже поди всю родню обзвонила. — Хотя тут он наверное иронизировал — жена своего Виктора уже давно не ждала домой тем более рано.

— Да… — с легким вздохом откликнулась она, беря сумку. — Опять мой будет сидеть в темноте у окна. Вечно он меня ждет. — произнесла жена с нотками легкого раздражения.

— Я подвезу. Как всегда, — улыбнулся Виктор Сергеевич.

Они вместе спустились на подземную парковку, сели в «Шевроле» и машина плавно выехала на залитую дождями и огнями вечернюю улицу, увозя их в сторону нашего спального района…

*****

Я вздрогнул и резко раскрыл глаза. В комнате стояла полная темнота. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, а во рту был сухой, горьковатый привкус. Я встал из-за стола и прошел к спальне. Оттуда доносилось мерное, спокойное дыхание Наташи. Она спала. Я прежде чем идти к себе на кровать в своей комнате, мы давно живем в разных комнатах, выключил маленький ночник у её кровати и затворил дверь спальни. Вышел в зал. Постояв секунду, а я всё ещё находился под впечатлением от своего сна, я почувствовал что если не займусь «самоспасением» у меня кое что лопнет. Я прошел в санузел.

Здесь стояло влажное тепло как всегда бывало когда кто-то принимал душ долго стоя под струями горячей воды. Отчетливо пахло сигаретным перегаром, алкоголем и…. спермой! Уж этот то запах я сейчас как собака учую за версту. Я осмотрелся в поисках её нижнего белья.

Обычно жена не заморачивается вечером со стиркой и кидает белье в машинку чтобы потом или она сама или я утром включили. Обычно это всё же был я, так как вставал первый и до того момента когда она встанет собираться на работу машина уже заканчивает цикл стирки и жена сама развешивает свое белье. Обычно она так и делает но сегодня её бельё в машинке отсутствовало. Я вернулся в зал.

Вышел на балкон. Её ажурное кружевное бельишко выстиранное висело на бельевой веревке за окном. Я криво усмехнулся. Делать мне больше было нечего. Я очередной раз убедился в её неверности. Но предпринимать ничего не стал. Я ушел с балкона и вернулся в санузел чтобы наконец-то «взять себя в руки». А впрочем… а впрочем это уже совсем другая история…

Автор идеи и текста: Алик Самарский@

Авторская страница Наташи Самарской@(yfnfif) 19.10.2026г.