Всем главным действующим лицам исполнилось не менее 18 лет.

Я покорно проследовал за девушкой в спальню. Она плюхнулась на кровать и приняла свою традиционную позу. Возбуждение от созерцания, как смущённо опорожнялась Аня, меня ещё не покинуло. Девушка то ли насмешливо, то ли заинтересованно остановила свой взгляд на моём слюнявом члене, но ничего не произнесла. Я присел на корточках между её раздвинутых ног и начал обрабатывать раствором поочерёдно каждую её внутреннюю половую губку. Не мог себе отказать в удовольствии как бы невзначай касаться её клитора. Вид распахyутой пизды и девственной дырочки усилил мой трепет. До зуда в яйцах опять захотелось кончить. Содрогания Ани при прикосновении к её клитору только усилили мой пыл. Да и она оставалась неравнодушной, что я определил по неожиданно обильным её выделениям и затвердевшим соскам небольшой девичьей груди.

С дезинфекцией Аниных половых губок было покончено и пора было переходить к обработке их кремом. Но делать это теперь не хотелось. Вот сейчас она станет раком, как обычно я смажу её губёшки и всё? Мне придётся уйти в свою комнату и там, в одиночестве, подрочить. Но это же ненормально заниматься самоудовлетворением, когда ты голый рядом с голой девушкой и массируешь её пизду. Взять в рот она не хочет, ещё и сильно обиделась. Пожалуй, и в попку её трахнуть сейчас не получится. Что же предпринять? Размышляя таким образом, я перестал протирать её письку, машинально одной рукой оттянул вверх капюшон её клитора, а пальчиками другой руки стал играться с её повлажневшей горошинкой. Девушка закатила свои глазки, уже негромко постанывала и слегка покручивала своим тазом. А я этого не замечал, погружённый в свои озабоченные мысли.

— Кончить хочешь? – неожиданно почти прошептала Аня.

От неожиданности я вздрогнул и согласно часто закивал своей головой.

— Ложись рядом. Я тебе тоже подрочу. Только салфетки подай, а то всю простынь обделаешь своими соплями, - продолжила девушка и похлопала ладошкой по кровати рядом с собой.

Я лег рядом с ней в положение «валетом» приподнял свою голову и с трепетом стал ожидать, что же произойдет дальше. Анюта, увидев перед собой слегка подрагивающий от возбуждения член, провела нежно по нему рукой, продвигаясь к моим яичкам, немного поигралась с шариками, вновь направила свою руку на ствол, приближаясь к моей крайней плоти. Достигнув цели, она упёрла свою ладонь в мой липкий конец и немного покрутила ею. Прикрывавшая залупу кожа и так наполовину сползла с головки, а после этих манипуляций окончательно съехала, обнажая сизую залупу. Девушка своим указательным пальчиком сделала пару круговых движений по моему венчику, и я задрожал от удовольствия.

— А ты почему прекратил мною заниматься? Продолжай, я тоже хочу трепетать от ласк, - лихорадочно произнесла Анюта.

До этой минуты моего писюна не касалась ни одна женская рука, не считая матери. Да и Аня никогда не дотрагивалась до мужского достоинства (она позже мне в этом призналась). Ощущения были просто эйфорические! Анюта, погладив ствол одной рукой, подключила к этому действу и вторую свою руку. Проделывала она всё это нежно, с трепетом, приблизив вплотную свой нос к моей слюнявой головке. Хороший знак. Может, всё-таки ещё и в рот возьмёт – размечтался я. Хотелось просто лежать и наслаждаться ощущениями от проникновенной дрочки подруги. Ведь она это проделывала впервые и заводил её этот процесс не меньше меня.

Её просьба не забывать и про неё, немного привела меня в чувство. Пришлось отвлечься от созерцания за, непокладающей рук с моего писюна, обнаженной девушкой. Я пальцами одной руки вновь как можно сильнее оголил головку её клитора. А указательным пальцем другой руки, предварительно смочив его девичьими соками, которые ручьём вытекали из раскрытой вагины, стал ласково накручивать этот бутон. Девушка сразу же громко застонала. Я продолжил в том же духе. По мере того, как девичьи стоны усиливались, я почувствовал, что интерес подружки к моему писюну ослабевает, движения её руки становились всё более механическими. Но всё равно это было чертовски приятно, когда тебе дрочит совершенно обнаженное столь юное очаровательное существо.

По мере наращивания темпа нашего рукоблудия, экзальтация каждого из нас только усиливалась. Аня уже вовсю крутила своими бёдрами и чуть ли не упиралась своим лицом в мой член, вдыхая источаемый им аромат. Вот бы взяла сейчас в рот – не покидала меня навязчивая мысль. Источаемое ею амбре меня тоже очень привлекало. Запахами её пизды уже как пару дней были пропитаны мои руки. Это манящий аромат я уже знал отлично. Но сейчас, в возбуждённом состоянии, он был особенно терпким, ярко выраженным. Я максимально приблизил своё лицо к пизде партнёрши и вдыхал, вдыхал это чарующее благоухание. И вожделенно наблюдал, как неистово вертит она своей задницей в моих умелых руках, неустанно теребящих её распухшую жемчужинку.

Первым не выдержал я: максимально растянул двумя руками мокрую пизду девушки и своим язычком стал нежно высасывать её чувствительный узелок. Аня не выдержала и заорала в голос. Она крепко сжала своими бёдрами мою голову, высоко задрала ноги и торопливо засучила ими. При этом крик перерос в ритмичное повизгивание синхронно пульсации её влагалища, куда я успел просунуть свой язычок, до того как девушка пленила мою голову. При каждом таком колебании из лона партнёрши выбрасывалась небольшая порция её секрета, которую я жадно поглощал. Жидкость была немного кисловато-соленоватая на вкус и имела легкий аромат женского тела и ещё чего-то ужасно возбуждающего.

До этого мы лежали на боку, но в процессе соития как-то неожиданно оказались в позе шестьдесят девять, я сверху. Проникнув язычком в киску Ани, я стал активно совершать им там круговые движения. Девушку накрыла вторая волна оргазма, которая выражалась в неконтролируемых конвульсиях всего её тела, затяжном поскуливании и бешеном надрачивании одной рукой моего ствола (другой рукой она судорожно сжимала матрас кровати). При этом лицо её находилось у самой головки моего члена. Я, естественно, наконец-то стал выстреливать своё семя. Анюта тут же расслабилась и разжала свои ноги. В итоге я высвободился из крепких объятий её ног и успел заметить, как последние порции моей спермы проникают в её раскрытый рот. Она поглощала мой эякулят! В рот не брала, так называемый вонючий отросток, но мои соки неплохо заглатывала! Отлично, значит скоро и в рот возьмёт, с удовольствием подумал я.

Лёгкий осадок от нашего соития у меня все-таки остался. Это я первый отсосал у Ани, а не она у меня. И так всегда! С меня первого трусы стащила мать, а не с неё. И мои гениталии она первой увидела и только потом я её. И абсолютно голым остался первым я. Она только на второй день знакомства сняла свою футболку и полностью оголилась. И это она, как оказалось, решила накануне заняться анальным сексом и красиво подвела меня к этому. И так во всём. Оказывается, Аня прекрасный манипулятор. А прикидывается такой скромняшкой! И якобы позволяет мне доминировать. А на самом деле последнее слово всегда за ней.

Салфетки не понадобились. Девушка поглотила всё моё семя и сейчас расслабленно лежала на кровати, смущенно прикрыв рукой свои глаза. Мне тоже было неловко. Ведь я оказался пиздолизом, что в моём пацанячем окружении считалось большим позором. Но всё-таки ощущения от поглощения соков Анюты были невероятными. И как она страстно кричала и извивалась в плену моих губ! Пусть я буду пиздолизом, но обязательно повторю с ней эту феерию.

Аня по-прежнему была сконфуженно безучастна. А я был очень ответственным человеком и понимал, что сейчас необходимо обработать лечебной мазью её воспалённые половые губёшки. Ведь мы практически целый день только и занимаемся всякими половыми экспериментами. Анька при этом течёт, как сука и, вымывает своими выделениями мазь из половой щели. Я бесцеремонно раздвинул её ноги и приступил к привычной процедуре по обработке её письки. Девушка всё так же была отстранённой. Даже стимуляция её клитора не имела успеха. Впрочем, и мой член никак не реагировал на распахнутую пизду и развлекуху с её причиндалами. Я тоже был выжат, как и партнёрша. Измождённый вид девушки подействовал на меня отрезвляюще и я прекратил забавляться с её гениталиями и даже не поставил её в позу раком, когда наносил мазь на её половые губки. Просто пальцами растёр мазь на каждом её «варенике»! Впрочем, я не отказал себе в удовольствии максимально раскрыть её щель и ещё раз полюбоваться слегка пульсирующей девственной плевой. А она к этому моменту уже дремала. Покончив с лечебными процедурами, я направился в свою комнату, где улёгся на кровати и быстро заснул.

Спал я не долго, и проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. Это была мама. Она только, что пришла с работы и первым делом заглянула в мою комнату. Я всё ещё испытывал неловкость, оставаясь голым в присутствии одетой по-офисному матери. Как и утром, у меня сейчас не было стояка. Мама это заметила и подолгу задержала свой взгляд на моём идеально выбритом поникшем члене. Это меня еще больше смутило, и я сбивчиво рассказал ей, как прошел день. Про сексуальные забавы с Анютой я, естественно, промолчал и уверил мать, что был максимально деликатен, проводя лечебные процедуры с писькой девушки.

Мама направилась в свою комнату, где отдыхала Анюта, а я уселся за компьютер. Где–то через полчаса, мама вновь зашла в мою комнату, абсолютно голая. Я с вожделением таращусь на её пизду, покрытую недельной щетиной, и пристыженно ощущаю, как мой член начинает подниматься прямо у неё на её глазах. Писька очень соблазнительно выглядит в своей небритости. Короткие тёмные волосики направленно повторяют контуры её интимного места и смотрятся очень сексуально на фоне ослепительно белого лобка и красивого загорелого тела. Неловко, мать всё-таки, а я её сейчас безумно хочу и не могу отвести свой взор от её оголённой киски. Впрочем, и она не сводит своих искрящихся глаз с моего мужающего ствола. Я давно не видел маму обнажённой и сейчас похотливо любовался столь притягательными ее интимными местами, невольно сравнивая их с Анютиными.

У мамы ярко выраженные наружные половые губки и совсем маленькие внутренние. Оттого я сейчас и видел чуть приоткрытую щель у неё между ног. У Ани же наружные губки представляли собой два небольших бугорка. Зато внутренние губки были вытянутыми (особенно вверху), мясистыми и обычно вылезали из плена наружных губок этаким хохолком. Вообще все её причиндалы были коричневыми, в отличие от телесного цвета маминых.

Сиськи у них тоже сильно различались. Грудь матери второго размера всё-таки потеряла свою девичью упругость и немного провисала. Особенно меня поразили эти милые её небольшие несимметричные светло-коричневые ареолы, причём они были чуть больше моих. И очень сексуально выглядят её мясистые коричневые сосочки, которые немного вздёрнуты и смотрят как бы в стороны. У Ани же ареолы были симметричными, намного темнее и крупнее. Зато сосочки не такие толстенькие, как у мамы. Да и сама грудь её ещё не окончательно сформировалась и существенно не дотягивала даже до первого размера. Но зато она была упругой и становилась, как камень, когда девушка возбуждалась. Сисек мамы я ещё никогда не касался руками, но лицезрея её сейчас совершенно без одежды, с воспалённым взглядом и пылающими щёчками, я понял, что скоро этот пробел в наших взаимоотношениях будет ликвидирован. И, пожалуй, я даже получу от неё то, о чём даже и не мечтал в своих самых смелых фантазиях. Мама здорово была смущена, но не прикрывала руками свои интимные места. Она мялась, как школьница, и не знала с чего начать.

— Ну и упрямая же Анька. Вынудила и меня раздеться. Чтобы всё было, как на нудистском пляже (произнесла она, копируя речь Ани). Если не соглашусь, она грозилась уехать к себе домой, не долечившись. А я ведь обещала её матери, что прослежу за её лечением, - попыталась оправдаться мама и вопросительно посмотрела на меня. Я неопределённо пожал плечами.

— Придётся целую неделю ходить голой по квартире, - обречённо проронила она. От меня опять не последовало никакой реакции. Мама ещё больше смутилась, не понимая моего отношения к её столь непристойному поступку. Но она по-прежнему не сводила своего воспаленного взгляда с моего восставшего мужского достоинства.

— Я понимаю, что аморально при сыне разгуливать голой, но нам надо Аню вылечить, - не унималась мама, пытаясь добиться моего одобрения.

Я бы это её преображение конечно же одобрил бы, но сейчас я просто находился в каком-то ступоре. Мать стоит передо мной абсолютно голая, оправдывается и сообщает мне, что ещё целую неделю она будет расхаживать по дому в таком виде! О подобном кульбите я даже и не помышлял. Не верил я, что Анька раскрутит её раздеться. Ведь мама у меня правильная, высоконравственная и твердая в своих намерениях. До этого момента она даже трусики свои не засвечивала при мне. А тут такое. Ай да Анюта! Но сейчас нельзя было упускать такой замечательный момент, когда мама потерянная, совершенно голая и просит одобрить её наготу. Сейчас можно выторговать у неё что угодно! Но и хамить нельзя, иначе вообще ничего не получу, подумал я, зная жесткий характер матери. Она по-прежнему смущённо и заискивающе смотрела на меня.

— Ну, конечно же, мама. Ради Аниного выздоровления можно недельку всем нам и без одежды побыть. Мне даже нравится, не так жарко. Но мне будет сложно сдерживать своё напряжение, когда ты рядом без одежды. И перед Аней будет неудобно, если мой писюн постоянно будет торчать. На неё я особо не возбуждаюсь. Малая ещё. Ни сиськи, ни письки (слукавил я). А вот ты сейчас такая рядом и я ничего не могу с собой поделать, - польстил ей я, и моё сердце бешено заколотилось, что же ответит мать?

— Я рада, что ты меня не осуждаешь и даже поддерживаешь. Со снятием твоего напряжения я что-нибудь придумаю, но не сейчас. Ведь Аня рядом. Подумает ещё что-нибудь про нас. Утром, когда она ещё спит, я тебе помогу, - промолвила она и ободряюще улыбнулась, не переставая разглядывать мой подёргивающееся хозяйство.

— Хорошо, - как бы безразлично произнёс я, а сам был на седьмом небе от счастья.

— Только, Максим. Это наш большой секрет. Никому не рассказывай, что происходит у нас в квартире. Не дай бог, папа узнает. До развода может дойти. Но иначе нельзя, девчонке надо помочь. Ты понял, никому!

— Могила, - ответил я

— Хорошо. Пойду готовить ужин.

— А можно помочь тебе? – участливо спросил я, желая по-прежнему пялиться на её столь обольстительные неприкрытые причиндалы. Я никак не мог насладиться созерцанием голой матери и её пристыженно-похотливым состоянием.

— Да, конечно.

Я покорно плетусь позади матери на кухню, непрестанно любуясь её плавно перекатывающимися упругими ягодицами, невероятно привлекательными в своей белизне на фоне стройного загорелого тела. И с любопытство обнаруживаю небольшую россыпь маленьких ярко-красных прыщичков. Как у Аньки, ближе к промежности, но в значительно меньшем количестве. Это так интимно и умильно. Внутри у меня растекается какая-то нежность к матери, и я ещё сильнее её хочу. Вот бы сейчас раздвинуть эти ничем не защищённые ягодицы и присунуть туда своего друга, мечтаю я.

Мама поручает мне чистить картошку, а сама возится с приготовлением колет. Я сажусь на стул, ставлю мусорное ведро на пол между своих ног и начинаю заниматься картошкой. Мне, по большей части, доступен обзор её обнажённого тела сзади. Она же, периодически оборачивается и бросает свой воспалённый взор на мой неувядающий член, прекрасно видимый между моих раздвинутых ног. Она по-прежнему смущена и приходит в настоящее замешательство, когда на кухню неожиданно заходит Аня. Ведь это она сама столь неприлично совершенно оголилась перед двумя подростками и ещё нас заставила раздеться! Прямо полный разврат получается. Зато Аня совершенно спокойна, и ей по-видимому, уже доставляет удовольствие демонстрировать своё неприкрытое тело посторонним. К тому же ещё она сумела нас с мамой раздеть! Девушка – манипулятор!

По просьбе матери Аня приступает к приготовлению салата. Мы все суетимся, снуём по кухне, и все здорово возбуждены от столь похотливого времяпрепровождения. Это я определил по заторчавшим соскам женщин, обильному секрету, стекающему по внутренним бёдрам Анюты и приоткрытой влажной ярко-красной щелке между ног моей матери. Сам же я своим влажным хуем обслюнявил всё вокруг: пару раз даже упёрся им в бедро мамы и один раз в лобок девушки – так сложились обстоятельства, что мы едва не столкнулись во время этого лихорадочного кипиша на кухне.

Наконец все принялись за ужин. Аппетита у меня, да и у компаньонок не было – настолько мы были возбуждены. Я еще никогда не ужинал голым в компании двух голых женщин. Да и для них это было весьма трепетно. Каждый из нас сейчас бы занялся совокуплением с кем угодно из сидящих за столом! Это я реально чувствовал по наэлектризованной атмосфере и пылающим взглядам партнёрш. Но так запросто и сразу осуществить сейчас это было невозможно. Нас ещё сдерживали рамки приличия, но не надолго. Я понимал, что неделя совместного проживания трёх голых разнополых особ вместе, неминуемо приведет к неизбежному соитию. Тем более, что с Анькой у меня всё очень быстро продвигалось в этом направлении: очко я её уже окучил не раз, сперму мою она уже отведала (не без удовольствия). Осталось только присунуть ей в рот и лишить девственности. Судя по сегодняшнему поведению мамы, с ней у меня тоже намечались неплохие перспективы. Ведь обещала же она, что утром снимет у меня напряжение!

Сейчас же, излишняя половая возбудимость, мешала нашему общению. Разговор не клеился. Да и в ходе диалога выяснилось, что перспективы на сегодняшний вечер у меня неважные. Меня оставили мыть посуду, а обработкой письки Ани займется мама сама, без моей помощи. Затем они планировали посмотреть какой-то хороший фильм по телевизору и лечь спать. Мне же предстояло развлекаться с компьютером. И это в такой день, когда впервые все обнажены и жутко возбуждены! Неужели мне сегодня придётся дрочить, когда рядом находятся столь доступные голые женщины, которые тоже не прочь развлечься со мной. И всё эти проклятые приличия. Я стал отчаянно размышлять, чтобы такое предпринять. И придумал!

Покончив с посудой, я постучал в дверь спальни. Мне разрешили войти. По раскрасневшимся лицам женщин и их увядшим сиськам, я понял, что у них уже всё произошло... А как же я? Они лежали рядом, потные, безразличные и совершенно расслабленные. И тут я заявляюсь со своим торчащим подёргивающимся членом в надежде на какую-нибудь близость. Но интерес ко мне явно ослаб, и не было уже в их взглядах на моё достоинство прежнего огня.

Однако я не сдался и напросился вместе с ними посмотреть фильм, который только начинался. Мама очень удивилась. Ведь за мной никогда ранее не замечалось желание к совместному просмотру телевизора. Но возражать не стала. Она придвинулась поближе к Ане, уступая мне место с краю кровати. Таким образом, она оказывалась посередине между мною и девушкой. Кровать была хоть и большой, но места для троих было явно маловато. Аня сместилась на край кровати, но это мало помогло. Мы лежали плотно, касаясь бёдрами друг друга. Ане, по рекомендации врачей, надо было располагаться с раздвинутыми ногами, чтобы её половые губки были распахнуты и мазь лучше воздействовала на ранки. Поэтому она согнула свои ноги в коленях и разместила одну между ног моей матери. Для этого маме тоже пришлось прилично раздвинуть свои ноги. Да так, что я заметил, как её щелка приоткрылась. После всех этих манипуляций мне стало совсем тесно и я ещё сильнее прижался к матери. До такой степени, что её сиська плотно упиралась в мой бок и я ощутил вжавшийся в меня затвердевающий сосок. В таком положении моя правая рука оказалась в вертикальном положении. И я её никак не мог разместить между мной и мамой. В конце концов, я её закинул за голову.

Фильм оказался нудягой и мы все постепенно потеряли к нему интерес, совершенно не общаясь. Вскоре моя правая рука затекла и мне ничего не оставалось делать, как положить ее на мамино бедро. Аня чуть ранее поступила так же. Правда я немного обнаглел и расположил свою ладонь так, что мои три пальца разместились на материнском лобке. Я ощутил мягкость её коротких волосиков и ещё сильнее возбудился. На это она никак не отреагировала, а только всё чаще стала поглядывать на мой слегка пульсирующий писюн, а не на экран телевизора.

Фильм уже перевалил за середину, когда Аня повернулась на бок, спиной к нам и ритмично засопела. Она уснула. К этому моменту моя рука уже неспешно поглаживала весь мамин лобок. После такого Анькиного реверанса, я продвинул свою руку чуть ниже и почувствовал жаркую влажность разгоряченной пизды. Реакции мамы я не боялся, так как она давно перестала интересоваться происходящим на экране телевизора и сосредоточила всё своё внимание на мне и моём неутомимом достоинстве. Немного поелозив там, я просунул свой указательный пальчик в мокрую щель, и мама тут же услужливо развела свои ноги, предоставляя мне полную свободу действий.

Я быстренько направил туда ещё два своих пальца, постепенно заглубляясь и совершая возвратно поступательные движения со всё убыстряющемся темпе. Вскоре в пизде всё захлюпало, немного заглушая звуки телевизора, мама стала страстно негромко постанывать и обхватила своей рукой мой несгибаемый член. Она оголила мою залупу и стала ритмично его наяривать. Офигеть! Мы с мамой дрочим друг другу, лёжа рядом с голой малознакомой девкой (всего три дня знакомства!). И мама-то так тащится и течёт, как сука. Вон уже и простыня под ней мокрая. Она между тем ускорила темп и теперь с силой стукалась ладонью о мой лобок, вытягивая кожицу на моей крайней плоти до предела.

Это было невероятно. Теперь настала моя очередь стонать и извиваться. Невольно я ощутил у своего подбородка затвердевший женский сосок, обхватил его губами и стал отсасывать, не переставая мастурбировать истекающую соками пылающую пизду. Секунд через тридцать мама затряслась в экстазе мелкой дрожью и стала поворачиваться ко мне, продолжая обрабатывать мой писюн. Сдерживаться я больше не мог, и первая порция моего семени выстрелила вертикально вверх. Мама, продолжая движение навстречу, полностью завалилась на меня сверху, отпустила член, обхватила мою голову своими руками и впилась губами в мои губы в страстном поцелуе. Я же продолжал эякулировать, извергая своё семя между нашими животами, и по-прежнему орудовал в её пизде, сосредоточив теперь свои усилия на её клиторе. Мама в ответ широко раздвинула свои ноги, облегчая мне доступ к своей горошине, и продолжила целовать меня в засос. Её сиськи расплющились на моей груди и я ощущал приятную твёрдость её сосков. Впрочем, это длилось недолго. Вскоре её накрыл второй оргазм, менее ярко выраженный, без стонов, но с легкой дрожью всего тела и напряжением всех мышц. Затихнув, она оттянула мою руку от своей насытившейся письки, чмокнула меня в губы и в изнеможении легла на спину.

Аня так и не проснулась во время нашего достаточно суетливого соития. Наелась секса девка за день! И это как-то успокоило маму. Она попросила меня привести себя в порядок в ванной и идти к себе спать. Я так и поступил. Едва ощутил под собой кровать, как погрузился в мёртвый сон. Как проследовала за мной в ванную мама, я уже не слышал.

Продолжение следует.