Ксюше было 39 но выглядела она едва ли на 30. Высокая, с прямой спиной и уверенной походкой, она всегда производила впечатление человека, который точно знает, чего хочет. Руководитель в консалтинговом агентстве — должность, которой она добилась сама, без чьей-либо помощи. Когда отец Игоря ушёл, Ксюша даже не растерялась. Денег хватало, карьера шла в гору, а с сыном иногда помогала сестра Анна — приезжала по выходным, забирала мальчика к себе, чтобы сестра могла спокойно закрыть квартальный отчёт или улететь на переговоры.

Игорь рос спокойным, тихим. В 18 он уже учился на первом курсе вуза, жил с матерью в просторной квартире и почти не доставлял хлопот. Но с возрастом в его голове начали появляться странные мысли. Мама редко заводила серьёзные отношения. Мужчины появлялись на пару месяцев — ужинали у них дома, иногда оставались на ночь, а потом бесследно исчезали. Игорь всё чаще ловил себя на ощущении, что постоянный партнёр маме просто не нужен. Что ей удобнее так — свободно, без обязательств, с временными телами в постели. И именно это его возбуждало сильнее всего.

По ночам, когда за стенкой было тихо, он представлял, как Ксюша возвращается домой после ужина с очередным мужчиной. Как она спокойно раздевается в спальне, даже не включая свет. Как позволяет новому телу прижимать её к стене, грубо сжимать полную грудь, входить сразу глубоко, без лишних нежностей. Он мысленно видел, как мама запрокидывает голову, кусает губы, тихо стонет — тем самым низким, чуть хрипловатым голосом, которым иногда разговаривала по телефону с кем-то из «просто знакомых». Представлял, как чужие руки оставляют красные следы на её бёдрах, как она сама садится сверху, уверенно, по-хозяйски, и двигается так, будто это просто ещё одна задача, которую нужно качественно закрыть.

Иногда фантазии становились ещё грязнее. Игорь думал о том, как мама может за одну неделю сменить двух-трёх мужчин. Или быть одновременно с несколькими. Как утром принимает душ, смывая с себя чужую сперму, а вечером уже лежит под кем-то новым. Как спокойно, почти деловито выбирает, кого пригласить в следующий раз. И каждый раз, когда эти картины вспыхивали в голове, член мгновенно твердел, а внизу живота тянуло горячей, стыдной волной.

После отпуска в Испании что-то изменилось. Там Ксюша загорала топлесс на уединённом пляже и, вернувшись, будто забыла, что дома рядом уже взрослый сын. Иногда выходила из душа без верха, спокойно ходила по квартире в одном халате, который то и дело распахивался. Иногда просто забывала застегнуться. Она делала это без всякого умысла — слишком привыкла к свободе, слишком давно жила без мужского взгляда, который мог бы что-то значить. Игорь же смотрел. И молчал. А мысли становились всё гуще и горячее.

Их отношения и раньше были почти дружескими — они могли спокойно говорить о чём угодно, смеяться над глупыми мемами, обсуждать её работу и его учёбу. Но после Испании эта близость стала ещё теснее. Слишком тесной.

В этот раз семья выбрала для летнего отпуска Сочи.

Они заселились в отель уже ближе к полуночи. Номер был просторный, с большой кроватью и видом на море, но сейчас Игорь почти не замечал обстановки. В голове всё крутились мысли о том, как мама, во время прошлого летнего отпуска, загорала топлесс, как после, спокойно, ходила дома почти голая, будто он всё ещё маленький и ничего такого не видит.

Пока Ксюша была в душе, он сидел на краю кровати в одних шортах и медленно дрочил. Не торопился. Любил растягивать удовольствие, водить ладонью почти нежно, представляя, как мама смотрит на него тем самым усталым, чуть снисходительным взглядом, которым обычно смотрела, когда говорила о работе или о его учёбе.

Дверь ванной открылась.

Ксюша вышла, обмотанная белым полотенцем. Оно было коротким — едва прикрывало ягодицы. Сверху край ткани лежал так низко, что были видны тёмные кружки ареол и самые кончики сосков.

Она остановилась, увидев, как он резко одёрнул руку и попытался прикрыться.

— Игорь... — голос был спокойный, но в нём уже слышалась та самая почти дружеская прямота, которой она иногда злоупотребляла. — Ты что, серьёзно?

Он молчал, краснея до ушей.

Ксюша подошла ближе, села рядом, полотенце чуть сползло ещё ниже.

— Слушай, ты уже взрослый. Восемнадцать. В вузе. И до сих пор ни одной девушки. Почему?

— Не хочу сейчас об этом, мам...

— А я хочу. Здесь никто нас не знает. Море, лето, курорт. Отличная возможность наконец-то... ну, ты понимаешь. Лишиться девственности. Без обязательств, без всего этого.

Игорь тихо выдохнул:

— Я стесняюсь своего члена.

Ксюша подняла бровь.

— Покажи.

— У меня нет фото.

— Хорошо. Покажи так.

Он колебался несколько секунд, потом медленно спустил шорты. Член стоял камнем, тонкий, с заметно более толстой головкой. Ксюша смотрела спокойно, почти профессионально, как будто оценивала презентацию на работе.

— Игорь, это нормальный размер. Особенно для твоих ровесниц. Многим девушкам большой наоборот не нравится. Больно, неудобно. А у тебя как раз... аккуратный. И головка красивая.

Он усмехнулся горько:

— Ага. Только вот твои игрушки все больше. Я видел.

Ксюша резко посмотрела на него.

— Ты что, рылся у меня в тумбочке?

— Да. Давно. И фантазирую... уже давно. Только что, пока ты была в душе, я думал о тебе.

Ксюша замерла.

— Что??

Голос у неё сорвался. Она смотрела на сына так, будто впервые его видела.

Игорь тяжело сглотнул, но уже не отводил глаз.

— Я представляю, как трахаю тебя. Как закидываю твои ноги себе на плечи и вхожу сразу глубоко. Как ты стонешь и просишь сильнее. Иногда... иногда я думаю, что ты сама садишься на меня сверху, как на тех мужчин, которых приводишь. И двигаешься. Медленно. Грязно. Я скачал кучу порно — почти двести гигабайт. Специально искал актрис, которые на тебя похожи. Тот же цвет волос, та же, большая, грудь, тот же взгляд. Смотрю на них и дрочу, представляя, что это ты. Что это ты передо мной на четвереньках. Что это ты глотаешь. Что это ты позволяешь мне кончить тебе в рот...

Он замолчал, тяжело дыша.

Тишина повисла тяжёлая. Ксюша сжала губы. Внутри одновременно вспыхнула злость и что-то другое — горячее, липкое, что она давно старалась не замечать.

— Тебе нужны девушки твоего возраста, — сказала она уже тише. — Не я.

— Но я хочу тебя.

Она молчала ещё несколько секунд, потом медленно развязала полотенце и отбросила его в сторону. Грудь была полной, соски уже твёрдыми. Между ног — аккуратная, чуть припухшая щель.

— Тогда давай я тебе покажу, что размер — не самое главное.

Она опустилась на колени между его ног. Взяла член в руку, провела языком по всей длине, потом медленно взяла головку в рот. Сосала глубоко, влажно, с лёгким причмокиванием, глядя ему в глаза. Игорь стонал сквозь зубы, пальцы вцепились в простыню.

Через минуту она отстранилась, развернулась и села сверху в шестьдесят девять. Её мокрая киска оказалась прямо над его лицом. Он сразу притянул её бёдра и начал лизать — жадно, неумело, но старательно. Ксюша тихо всхлипнула и снова насела ртом на его член. Она текла сильно, сладко, и сок стекал ему на подбородок.

Когда она уже дрожала, Ксюша поднялась, развернулась и оседлала его. Направила тонкий ствол внутрь себя и медленно села до конца. Было тесно, горячо. Она начала двигаться — сначала глубоко и размеренно, потом быстрее, грудь тяжело покачивалась перед его лицом. Игорь потянулся вверх, схватил одну грудь, сжал, провёл языком по соску, слегка прикусил. Ксюша застонала громче.

Они целовались жадно, почти грубо, обнимаясь. Его руки блуждали по её спине, по ягодицам, потом одна ладонь скользнула между ними. Он нашёл клитор и начал тереть в том же ритме, в котором она насаживалась на него.

Ксюша кончила первой — резко, с протяжным стоном, внутренние мышцы сильно сжались вокруг его члена. Игорь ещё несколько секунд двигался снизу, потом тоже кончил глубоко внутри неё, всхлипывая ей в шею.

Она ещё некоторое время лежала на нём, тяжело дыша. Оргазм был ярким, почти оглушающим, и сразу после него накатила сильная сонливость.

Ксюша медленно слезла, легла рядом и тихо сказала, уже почти засыпая:

— Это был первый и... единственный раз. Завтра займёмся поиском тебе нормальной девушки. Хорошо?

Игорь молча кивнул, глядя в потолок. Член всё ещё слегка подрагивал, а на бедре мамы оставался влажный след.

За окном шумело море.