От автора перевода. Ебааааать, как эта пиздохрень выносит мОзги!!!

Читатель "konstantis" в комментариях под последним фанфиком на "Февраль-отстой" Джорджа Андерсона, предложил почитать другой фанфик от автора - KitDeLuca164. Я не нашёл эту историю в переводе. Возможно переводчик изменил название. Мне удалось найти её на "ЛЕ", она была опубликована 17.05.22 года. Обсуждение получилось бурным - 989 коментов. Судя по всему история скандальная - оценка 2, 81. Меня заинтриговал автор фанфика - это "девочка", вернее дама.

Таких длинных текстов я ещё ни разу не переводил. Попробую. Погнали?!!

От Киты Де Луки. Я хочу поблагодарить Джорджа Андерсона за его заставляющий задуматься рассказ «Февраль — отстой». Пожалуйста, прочтите оригинал, так как он послужил основой для персонажей и сюжета этой истории.

Я связался с Джорджем Андерсоном перед публикацией этой истории, но ответа так и не получил. Насколько я понял от редакторов Literotica, Джордж Андерсон дал разрешение на публикацию эпилогов к своему рассказу.

Это моя первая публикация. До рассказа Джорджа Андерсона у меня не было желания писать. Однако его история заставила меня задуматься. Будучи счастливой женой и матерью двоих взрослых детей, я не могла отделаться от мысли о том, как женщина может так быстро превратиться из преданной и верной жены в ту, кто по собственной воле заводит интрижку на стороне. Меня зацепили мотивы, стоящие за потенциальной изменой (например, потребность быть желанной, неуверенность в себе из-за возраста, сравнение любовника с мужем, шанс, который выпадает раз в жизни, слава и т. д.). Мои истинные чувства по поводу рассказа «Февраль — отстой» отличались от тех, которые, как я думала, я должна была испытывать. Это противоречие побудило меня взглянуть на историю в первую очередь с точки зрения Линды.

Моя цель в этом эпилоге — передать душевное состояние трех главных героев спустя три месяца после того, как на пикнике в честь Дня труда заканчивается оригинальная история. В моей истории Джим не мститель, Линда не сломлена, а Марк не одномерный хищник. Однако у них есть свои недостатки, и они навсегда изменились.

Я постаралась максимально точно привязать эту историю к событиям и хронологии оригинальной истории Г. А. Я хотела дополнить, завершить и дополнить деталями оригинал, а не изменить его. Я позволила себе лишь одну творческую вольность. В оригинальной истории вскоре после Дня святого Патрика Линда и Марк разговаривают по телефону. Линда записывает разговор и делится им с Джимом. В этой истории я добавила еще один незаписанный разговор.

Понедельник

Линда потягивала кофе и смотрела в телефон, когда Джим спустился по лестнице. На улице было холодно. День благодарения прошел на прошлой неделе, и, хотя было весело, она была рада, что он остался позади. На ней был большой, удобный, теплый домашний халат, никакой косметики и милые пушистые тапочки, которые она купила на прошлое Рождество в подарок себе от детей, Эммы и Томми. Она обожала тапочки. "На меня не так уж и приятно смотреть" - размышляла она, как будто это имело значение. Дело в том, что Джим в последнее время выглядел неважно. Весной и летом им удалось избежать развода, и они помирились после того странного празднования дня рождения в июне прошлого года, когда Л.У. послал Эллен попытаться соблазнить Джима. Это был своего рода прорыв, и она была благодарна за это. С тех пор они завели новых друзей и стали более общительными. Осенью Эмма пошла во второй класс, а Томми - в детский сад. Они с Джимом были вместе, и это было важно, и для внешнего мира у них все было хорошо.

Но внутри у них все было не так. Они хорошо ладили, но что-то было не так. Секс был редким. Разговоры касались почти исключительно детей. По сути, они просто выполняли свои обязанности. Линда уже не в первый раз задавалась вопросом, действительно ли они расстались после ее измены. Джим сказал, что да, но Линда не была уверена. Он часто говорил ей, что любит ее, и Линда верила ему. Она, безусловно, все еще любила его. Последствия ночи, проведенной с Марком, со всей очевидностью показали, что она едва не потеряла. Но все же было очевидно, что Джим все еще борется. Он прилагал героические усилия, чтобы вести себя нормально, но он был сам не свой. Когда Линда внимательно посмотрела на него, она не заметила гнева в его глазах. Это прошло. Это также не было презрением, печалью или, что еще хуже, безразличием. Если бы ей пришлось угадывать, она бы сказала, что его взгляд казался измученным. Как будто ее неверность все еще была его тяжестью, а не ее личным демоном.

— Ты хорошо спал? - спросила Линда.

— Наверное, — ответил Джим. - Я переживаю из-за этой командировки и всю ночь ворочался с боку на бок.

— Тебе обязательно ехать?

Он на секунду задумался, прежде, чем ответить:

— Да. Я правда... Мне давно пора начать работать в офисе. Это мой клиент, и я должен быть тем, кто представит новый бизнес.

Последовала долгая пауза.

— Ты собрал вещи? - Спросила Линда.

— Да. Я вылетаю примерно через час. Я сообщу тебе, когда приземлюсь. Я буду у клиента весь день, но позвоню еще раз вечером, перед тем как дети лягут спать.

— Звучит заманчиво, - сказала она, хотя и не была уверена, что говорит это искренне.

Она снова принялась листать страницы в телефоне. Она знала, что их первая длительная разлука будет нелегкой. Он с подозрением отнесется к тому, что она делала, куда ходила, с кем разговаривала. А она, в свою очередь, постоянно обдумывала каждый свой шаг, чтобы не вызывать подозрений у Джима. Это казалось странным, но такова была реальность. Чтобы облегчить себе задачу, она решила, что следующие три дня просто побудет дома. Она начала работать дома, и на этой неделе не было никаких неотложных дел. Она всегда держала телефон при себе на случай, если Джим позвонит. Меньше всего ей хотелось, чтобы Джим получил ее голосовую почту. Она хлопотала по дому, пока дети не возвращались из школы. В среду днем они все вместе ужинали и ждали возвращения папы домой.

Линда была права. Джим был измучен. Этим летом он мужественно вернул Линде свои обязательства. Он не хотел развода. Но, как он понял, даже когда он пытался двигаться дальше, обязательство что-то сделать и реальное выполнение этого - две разные вещи. Он так и не смог забыть ту ночь. И на самом деле, если быть честным, то из-за постоянных размышлений о той ночи он пребывал в очень мрачном настроении.

Поездка Джима в аэропорт заняла 45 минут. Обычно это идеальное время для того, чтобы морально подготовиться перед посадкой в самолет и встречей с клиентом. Но в этот день поездка была мучительной. Меньше всего ему хотелось оставаться наедине со своими мыслями в течение 45 минут. Как и в большинстве других дней в последнее время, его мысли возвращались к тому, что произошло той ночью. Но не к главному. Это не было тайной. Он видел это воочию. Он знал эту историю. Видел, как она спускалась по лестнице. Его сердцебиение участилось. Прибытие в клуб. Головы, которые поворачивались к нему. Их первый танец. Смех. Близость. Гордость и предвкушение, которые он испытывал. Ощущение, что ты на вершине мира. Появление Марка. Головы, которые поворачивались к ним. Их первый танец. Смех. Близость. Шепот. Соблазн. Надвигающийся ужас. Меняющиеся улыбки Линды. Скручивающая внутренности дрожь. Паника. Полное неверие. Гнев. И, наконец, всепоглощающий стыд, нахлынувший на него, когда он понял, что Линда ушла с Марком.

Его друзей, с которыми он провел ту ночь, больше не было в его окружении. Они все стали для него мертвыми. За последние девять месяцев ничего не изменилось. Он убеждает себя, что больше не хочет их видеть, потому что они потворствовали Линде, но в глубине души понимает, что это ложь. Он разорвал все дружеские связи только потому, что ему было стыдно и неловко. Быть рогоносцем — все равно что сидеть в тюрьме. Ты полностью лишаешься мужественности и никогда до конца не избавишься от этого чувства стыда.

Нет, во время этой поездки его мысли блуждали в том направлении, о котором он не знал. В том, что происходило вне его поля зрения, — в том, чего он не видел и о чем мог только догадываться. Линда, когда писала свое признание, сказала, что хотела избавить его от подробностей, но именно незнание этих подробностей преследовало его девять месяцев спустя. Все то, о чем она не написала, продолжало мучить его живое воображение.

Что произошло в машине по дороге к его дому? Было ли это время заполнено светской беседой? Черт возьми, они только что познакомились. Они хотя бы знали имена друг друга? Упоминался ли он? Смеялся ли этот мудак над его затруднительным положением или принижал? Не то чтобы Джиму было насрать, что подумает этот мудак, но, черт возьми, он надеялся, что Линда не стала бы сидеть сложа руки, пока над ее мужем смеются.

"Возможно, меня просто неловко проигнорировали" - заключил он. Он был без ума от нее? Она была без ума от него? Она дразнила его? Было ли у нее задрано платье? Была ли ее рука на его промежности? Чем больше он думал об этом, тем более невероятным это казалось. Они, черт возьми, только познакомились, и вот она уже в машине, едет с ним трахаться.

Джим знал - она сказала, что, когда они вошли в дом, мудак обнял ее и продолжил танцевать с ней медленный танец. Джим вспомнил ее письменное резюме. Она написала, что он отнес её на кровать и раздел. Что, черт возьми, произошло дальше, подумал он. "Я уверен, что она ему не отказала".

"Черт", - сказал он вслух. "Она терпеть не может делать минет, но, держу пари, мудаку она его сделала". Он бы потребовал этого, и она бы, конечно, подчинилась. Он не привык, чтобы ему говорили "нет".

"Блядь, блядь, блядь!" кричал Джим, колотя по рулю. Образ мудака, который засовывает свой член в рот Линды и вынимает его обратно, просто обжигал его мозг. Позволил ли он ей сделать минет или схватил за голову и начал толкаться? Его член врезался в ее рот, или она медленно и соблазнительно обрабатывала его ствол рукой и ртом? Он кончил ей в рот? "Боже!" - закричал Джим. "Я сейчас сойду с ума!"

Каждая поза, каждый возможный половой акт, каждое предполагаемое подчинение мудаку проносились в его мозгу, как какой-то кошмар в быстром, бесконечном цикле. Хуже всего было осознавать, что все это произошло между ними всего за два часа после встречи. Два гребаных часа, и моя жена с готовностью и рвением вводит член незнакомца в свой рот и киску. Как такое могло быть? О чем она только думала?

Он хотел развернуться и отправиться домой, но передумал. Эту поездку было трудно организовать, и он знал, что лучше всего просто проявить настойчивость.

"Когда Джим уезжал сегодня утром, все было немного не так, как обычно", - подумала Линда. Джим, конечно, много раз уходил из дома начиная с февраля. Но на этот раз все было по-другому. Он собирался уехать на 3 дня. На мгновение она задумалась, действительно ли он ушел, или это была уловка, чтобы шпионить за ней и узнать, не связалась ли она с Марком. Она так не думала, но это не имело значения. Она не собиралась звонить Марку, и если Джим хочет три дня просидеть в кустах и понаблюдать за ней, пусть будет так.

Ей быстро наскучило копаться в телефоне, и, как и Джим, она часто возвращалась мыслями к тому вечеру пятницы, особенно в последнее время, учитывая их стычки в спальне. Она сказала Джиму правду - причина, по которой она это сделала, заключалась в том, что она знала, что подобная ситуация больше никогда не повторится. Это банально, но такой шанс действительно выпадает раз в жизни. Линда мгновенно и инстинктивно поняла, что очень немногие мужчины могут сравниться с Марком, и еще меньше женщин когда-либо были бы выделены таким мужчиной, как он, и к ним бы вообще подошел такой мужчина, как он. Сказки случаются не со всеми, но ей они представились сами собой.

С тех пор ей было невыносимо тяжело, но, если честно, она ни о чем не жалела. "Нет, не так, подумала она. Я «жалею», но не раскаиваюсь". Кажется, это ее успокоило. Так точнее. У нее было воспоминание, доступное лишь немногим женщинам. У нее была сказочная ночь, когда она полностью отдалась другому мужчине. Хотя нет, подумала она, это тоже не совсем верно. Если быть честной, она призналась себе, что у нее была сказочная ночь, когда она позволила другому мужчине овладеть собой. Марк овладел ею. Верно? Все, что он говорил, никогда не звучало как вопрос. Это всегда был приказ. Верно?

Ей показалось забавным, что она уже сомневается в том, что произошло той ночью. На следующий день после того, как все началось, когда Марк высадил ее у дома, она была уверена, что никогда не забудет ни единого мгновения. Время, проведенное с Марком, было таким ярким и свежим в ее памяти. И вот, спустя девять месяцев, она не могла вспомнить некоторые детали. Именно в этот момент она решила все записать... снова. На этот раз не в общих чертах, а всю историю целиком, без прикрас. Ей нужно было зафиксировать все детали, не для того, чтобы оправдать или объяснить свое поведение, а для того, чтобы убедиться, что она помнит все — абсолютно точно и, что самое главное, честно. В этой версии должны были быть все подробности, которыми она никогда не делилась ни с Джимом, ни с Ди. На этот раз история будет полной и предназначенной только для нее, решила она. Она также понимала, что, если она хочет передать эмоции, страсть и острые ощущения, текст должен быть откровенным. Никаких эвфемизмов и прочих пуританских уловок, чтобы сделать его более «женственным». Да и какая разница, если там будет рейтинг «только для взрослых»? Она улыбнулась этой мысли.

Она налила себе еще одну чашку кофе и начала писать в онлайн-блокноте.

Дорогой дневник:

Ровно девять месяцев назад я бросила своего мужа в ночном клубе, чтобы уйти с другим мужчиной, прекрасным незнакомцем, с которым я только что познакомилась. Его звали Марк. Я была очарована им, и я была захвачена моментом. Когда я уходила от своего мужа Джима к Марку, я знала, что позволю Марку трахнуть меня. Я предвкушала и надеялась на самую сексуальную ночь в моей жизни. Дюжина или более оргазмов за ночь и великолепное утро следующего дня доказали, что я была права.

Думаю, мне нужно немного дополнить, чтобы продолжить рассказ. Я была в танцевальном клубе Morrison's, расположенном за углом отеля "Мэдисон", с Джимом, Ди, Дэйвом, Джейн, Полом и всей компанией. Мой макияж и прическа были идеальными. Мне очень понравилось мое новое платье и новые милые туфли. Они лежали у меня в шкафу со дня Святого Валентина, и я была так рада, что наконец-то смогу их надеть. Зима была долгой, и я побаловала себя. Я сделала маникюр. Я купила в Интернете новый (и дорогой) комплект бюстгальтеров и трусиков в тон к особому белью, которое мы с Джимом упаковали позже. В тот день я нежилась в ванне и почувствовала себя немного дерзкой, поэтому побрилась налысо (небольшой сюрприз для Джима, как я иронично подумала тогда). Я выглядела и чувствовала себя прекрасно.

Хотя тогда мне это и в голову не пришло, но, оглядываясь назад, я понимаю, что поворотным моментом во всей этой истории (который, как мне кажется, отражает мое внутреннее состояние на более глубоком уровне) стал тот момент, когда я спустилась по лестнице и Джим впервые меня увидел. У него округлились глаза, и, клянусь, он тихо присвистнул. Мечта любой девушки. Красивый муж, который тебя обожает. И все же, если честно, его взгляд меня немного смутил. Забавно, когда муж смотрит на тебя вот так. Все жены знают этот взгляд. В нем есть что-то и от щенячьего, и от похотливого. По сути, это значит, что он, скорее всего, сейчас подойдет, чтобы поцеловать тебя и приобнять, а это наверняка испортит тебе прическу и макияж. Оглядываясь назад, я понимаю, что в тот момент я чувствовала себя любимой, но в то же время была немного раздражена. Однако раздражение быстро прошло, и меня охватило радостное предвкушение вечера. Это должен был быть грандиозный вечер. По сути, для мамы из пригорода с двумя детьми это был своего рода пик моей социальной активности. Это был шанс потратить немного денег на новое платье и туфли, не рискуя получить за это нагоняй, принарядиться, без детей, без необходимости вызывать такси или Uber, в номере отеля. Это было весело.

К сожалению, это было бы предсказуемо. Мы бы танцевали, ели и болтали. В какой-то момент парни собрались бы в кучку, чтобы обсудить футбол или стратегию тренерской работы в детской футбольной лиге. Некоторые из нас, девушек, выпили бы лишнего. В конце концов мы бы попрощались и разошлись по своим номерам, чтобы заняться сексом с мужьями. Утром мы бы натянули легинсы и толстовки, зачесали волосы наверх, надели бейсболки и на этом бы все закончилось. Блеск и желание выглядеть сексуально остались бы позади, а впереди нас ждал бы обычный день. Потом мы бы обменялись сообщениями, чтобы узнать, не хочет ли кто-нибудь встретиться в холле за завтраком, а потом бы выписались из отеля и поехали домой, чтобы забрать детей и вернуться к предсказуемой жизни среднестатистических домохозяек.

На заметку самой себе, прежде чем двигаться дальше: все, что я написала, вовсе не означает, что я была недовольна своей жизнью или браком. Я не хочу, чтобы через 10 лет, перечитывая это, я каким-то образом убедила себя, что в нашем браке были проблемы, из-за которых я легла в постель с другим мужчиной. Их не было. Проблемы есть сейчас, но в тот вечер их не было. На самом деле я была вполне счастлива.

Однако моя жизнь не была идеальной. Как и у большинства молодых матерей, я часто чувствовала себя измотанной. Мне часто казалось, что я иду в 10 разных направлениях. Я сомневалась в том, что я хорошая мать. Я беспокоилась о том, смогу ли я быть хорошей женой. Время от времени я становилась раздражительной или без необходимости огрызалась на Джима. Я заходила на страничку в Facebook и видела, как друзья по колледжу путешествуют и живут, как мне казалось, более интересной жизнью. Наверное, у меня было что-то вроде синдрома зависти.

Я также немного беспокоилась о своей внешности. А какая девушка не беспокоится? После рождения Томми я немного прибавила в весе. Джим никогда ничего не говорил, но я втайне задавалась вопросом, заметил ли он это, и беспокоилась, не находит ли он меня менее привлекательной. Кроме того, приближалось лето, и мое беспокойство по поводу своего внешнего вида после рождения двоих детей впервые заставило меня задуматься, не перестаралась ли я с раздельными купальниками и не пора ли мне начать искать что-то более скромное. Я знаю, что это проблемы первого мира, но я думаю, что все это плюс холодная, серая зима в совокупности нагнали на меня легкую меланхолию и неуверенность в себе в преддверии того вечера, и я надеялся, что этот вечер поднимет мне настроение.

Возвращаюсь к спуску по лестнице. Как я уже сказала, мое платье смотрелось на мне великолепно, и я была готова к выходу. Джим дал мне понять, какая я горячая, но, опять же, он был возбужден, и он был моим мужем. Он давно научился делать мне комплименты, но даже в этом случае было ясно, что на этот раз он не шутил. Его взгляд убедил меня в том, что он любит меня и считает привлекательной. Его глаза дали мне понять, что я в безопасности, любима и обо мне будут заботиться. Момент был знакомым и приятным, но, честно говоря, в его взгляде не было ничего животного или даже намека на что-то, выходящее за рамки наших привычных сексуальных отношений.

Время в браке делает свое дело. Это не плохо, просто так оно и есть. Вы чувствуете себя комфортно рядом друг с другом. Джим сказал, что я хорошо выгляжу, и я поверила ему. Я была уверена, что он прав, но, наверное, мне хотелось признания со стороны. Особенно со стороны мужчины, который не является мужем. В пригороде это признание происходит многими, в основном безобидными способами. Я в милом сарафане на тонких бретельках выше колена на барбекю на заднем дворе, а мужья восхищаются моими загорелыми ногами и красивой ступней. Когда я в торговом центре, незнакомцы бросают быстрые взгляды на мою задницу. Несколько возбужденных мужей пялились на мою грудь на благотворительном вечере. [P.S. Мужчины такие невежественные. Они думают, что бросают взгляды украдкой, но женщины знают]. Как я уже сказала, это безобидно и лестно, но в то же время важно. Женщины поймут это чувство гораздо лучше, чем мужчины. Я, конечно, не хочу секса ни с одним из мужей моих подруг, но мне нравится, когда я знаю, что они хотят меня. Пару лет назад я как-то подслушал, как Дэйв сказал небольшой группе парней, что я "любитель покурить". С одной стороны, это напоминает мне о том, что парни, и в частности Дэйв, могут быть свиньями, но все равно это один из моих любимых тайных комплиментов на все времена. Я позволяю себе сигаретку время от времени, когда мне нужно немного любви к себе.

Как и большинство женщин, я хочу быть желанной, быть обнаженной в глазах мужчин, быть их фантазией. Когда я чувствую, что это происходит, это меня полностью заводит. Я знаю, общество требует, чтобы мир смотрел на женщин не как на сексуальные объекты, но, говоря женским языком, важно, чтобы мужчины по-прежнему смотрели на нас - чтобы у них учащалось сердцебиение, расширялись глаза и занимали мысли. И, как известно каждой женщине, мы очень боимся того неизбежного дня, когда мужчины перестанут на нас смотреть, когда мы с таким же успехом могли бы стать невидимками.

Однако эта ночь была не той ночью. Все мужчины пялились на нас, и мне это нравилось. Когда мы пришли в клуб, камердинеры, официанты, случайные прохожие и, конечно, Дэйв и Пол - все стали оглядываться на меня. Чем больше они пялились, тем живее я себя чувствовала и тем больше заводилась...

У Линды зазвонил телефон. Это было сообщение от Джима.

— Приземлился", - написал он. - Собираюсь ехать на арендованной машине к клиенту.

Она нажала на текст и подняла большой палец вверх. Затем она написала: "Спасибо, что дал мне знать. Уже скучаю по тебе. Люблю тебя". Затем она заметила, который час, и решила ненадолго отложить дневник, принять душ, одеться и заняться своими делами.

Мгновенный ответ от Линды почему-то был утешительным. Джим не хотел придавать этому особого значения, но это казалось нормальным. Она не переборщила со словами, типа "Большое спасибо, что дал мне знать, дорогой", или "Я так сильно тебя люблю". "Ты — любовь всей моей жизни, дорогой, сердечко, сердечко, сердечко!

В самом начале было что-то такое. Как будто она чувствовала, что должна слишком явно выражать свою любовь, чтобы загладить свою ошибку. "Мне это никогда не казалось искренним, и, думаю, она быстро пришла к такому же выводу", — подумал Джим.

"Но, по правде говоря, Линда всегда была искренней. Это одна из черт, которые мне в ней нравятся. Она никогда не пытается притворяться кем-то другим. Она такая, какая есть. И это еще одна причина, по которой мне так больно из-за той ночи. Ее настоящая сущность была ослеплена страстью. Ее настоящая сущность была сметена волной чувств. Ее настоящая сущность проигнорировала все тревожные звоночки и возможные последствия для брака, чтобы сделать то, что она сделала. Ее настоящая сущность позволила Марку ласкать, целовать, трогать, облизывать и трахать ее снова и снова!!".

"Блядь!!!" Он снова громко вскрикнул в машине — второй раз за день. "Ну вот, опять. Нужно взять себя в руки», — сказал он себе. "Простое сообщение от Линды, и через пять секунд я уже лечу в пропасть. Эти три дня будут долгими», — сказал он вслух, ни к кому не обращаясь.

Когда Линда вернулась к дневнику, было уже далеко за полдень. Ей скоро нужно было уходить, чтобы забрать детей, но у нее было еще несколько минут. «На чем я остановилась?» — подумала она. "Ах да, на том, как мы приехали в клуб".

Дорогой дневник.

Вечер прошел именно так, как я и надеялась. Группа была отличная. Мы с Джимом танцевали. Он прижимал меня к себе, и я знала, что он с нетерпением ждет продолжения, но мы не торопили события. Мы отошли от танцпола и вернулись за столик, и тут все изменилось. Марк Лавалльер, вошедший в список ста лучших игроков Национальной футбольной лиги, подошел ко мне с другого конца зала и пригласил на танец. К сожалению, мне и в голову не пришло отказаться.

Линда сделала паузу, хотя только что снова села за стол. Написание этого дневника вот-вот должно было стать реальностью. Прежде чем начать заново переживать каждый поцелуй, прикосновение, ощущение, поступок, а также после "сияния" с Марком, ей пришлось сначала честно разобраться в том, что заставило ее бросить Джима. В тысячный раз с того вечера она была благодарна судьбе за то, что не видела лица Джима, когда он узнал, что она решила просто уйти и провести ночь с другим мужчиной.

Я чувствовала себя такой крошечной, танцуя с Марком. Его размер, сила и насыщенная (но не ядовитая) мужественность вызвали у меня самые разные чувства и заставили воспарить мое собственное представление о своей женственности! Я никогда не была так рада родиться женщиной, как в тот момент, когда была в его объятиях. Его тело окутывало меня. Его уверенность опьяняла. Он никогда не колебался. Он вел меня по танцполу с легкостью и ожиданием. Мы шли туда, куда он хотел, чтобы я пошла.

Помню, я думала, что очень надеюсь, что он меня увлечет, но этого так и не произошло. Ему не нужно было выпендриваться или выставлять напоказ свои танцевальные движения. Для меня также было очевидно, что он осознавал, что на нас смотрят, и поэтому соблюдал приличия. Но как же мне хотелось снова оказаться в его сильных объятиях, заглянуть ему в глаза, когда он прижимал меня к себе, а потом подхватить его на руки и закружиться с ним в танце.

Я только что познакомилась с этим мужчиной, но уже через несколько мгновений была совершенно им очарована. Он обнимал меня за талию, пристально смотрел мне в глаза и прижимал к себе. В других обстоятельствах я бы ни за что не позволила совершенно незнакомому человеку прикасаться ко мне и шептать мне на ухо. Но в тот вечер я не только позволила ему это, но и наслаждалась этим. Почему это было нормально? Почему Марк так настойчиво ухаживал за мной? Почему он без колебаний начал действовать и попытался увести жену другого мужчины? Джим, конечно, инстинктивно чувствовал, что это неправильно. Он правильно понимал, что это нехорошо, не невинно и, к несчастью для нашего брака, не было односторонним.

План, так сказать, созрел быстро и был практически таким, как я описала его Джиму. На танцполе я была на седьмом небе от счастья. Медленные танцы следовали один за другим, и я была так благодарна судьбе. Я хотела быть именно там, где была. Я хотела прижаться к нему и почувствовать его дыхание на своей шее. Его рука на моей спине. Его взгляд на моем лице. Я не хотела, чтобы чары рассеялись. Сексуальную напряженность, которую я не видела у Джима дома, я почувствовала в Марке. Я вспыхнула. Он соблазнял меня и хотел, чтобы я это знала.

Во время медленного танца он наклонился ко мне и прошептал: "Пойдем ко мне домой. Там есть черный ход, рядом с туалетами. Я подгоню машину. Посмотри, сможет ли твоя подруга тебя прикрыть?".

Вот и все. В его инструкциях не было никаких вопросов. Он не упомянул Джима. Он не вдавался в подробные объяснения. Но в нескольких словах он предельно ясно дал понять, что должно произойти. Танцев больше не будет. В течение всего вечера в бальном зале не возникало неловкости, когда мы возвращались за свои столики. Джиму некогда будет дуться. В ближайшие недели не будет ни пропущенных телефонных номеров, ни запланированных тайных свиданий. "Сейчас, или никогда. Собирай свои вещи и уходи прямо сейчас... или оставайся и до конца жизни размышляй о том, что могло бы быть».

Мне стыдно писать это во второй раз, но это правда. Я не колебалась ни секунды. Я знала, что уйду с ним, как только он попросит. Я также знала, что не будет никакой неловкости, как на первом свидании, когда нужно решить, стоит ли целоваться, или когда он пытается понять, в каком я настроении, прежде чем сделать робкий, вызывающий неловкость шаг. Нет, мы уже обо всём договорились. Он отвезёт меня к себе домой, и мы займёмся сексом. Тот факт, что мой муж сидел в шести метрах от меня, не имел никакого значения и, честно говоря, только усиливал моё возбуждение! Этот мужчина трахнет меня, и мой муж об этом узнает. Я была невероятно возбуждена. Мои трусики промокли насквозь. Мне нужно было убираться оттуда. «К чёрту последствия», — подсказывало мне моё подсознание. Когда я возвращалась к столику, за которым сидел Джим, в голове у меня был только один вопрос - "Где же, чёрт возьми, этот чёрный ход?".

Я догадываюсь, что Ди сказала Джиму после моего ухода. Она сказала, что это было некрасиво. Я также слышал версию Джима о том хаосе, который я оставила после себя. Как я уже сказала, я рада, что меня там не было. Я знаю, что боль была настоящей и острой. Но Ди сделала то, что мне было нужно. Она немного прикрыла меня и выиграла немного времени. Она позволила мне уйти так, чтобы Джим этого не заметил.

Эта аналогия может показаться немного вымученной, но вся эта ночь была похожа на американские горки - покупки, уход за собой, предвкушение. Все это было началом подъема на вершину первого холма. Прибытие, взгляды, танцы с Джимом, лязг-лязг-лязг-лязг - все это приблизило меня к вершине. Наконец, приглашение на танец от Марка, танцы, соблазнение, опьянение этим новым мужчиной, решение уйти с ним - все это привело меня прямо к кульминации поездки со всеми сопутствующими предвкушениями. И когда я нажала на кнопку на задней двери клуба и холодный воздух ударил мне в лицо, и я увидела Марка, который ждал меня с моим пальто и жестом приглашал сесть в свою уютную теплую машину, американские горки достигли пика, и я понеслась вперед, начиная самую захватывающую поездку в моей жизни!

Черт возьми, улыбнулась Линда, подумав о том, что написала. «Здесь становится жарко», — подумала она. Она взглянула на часы и увидела, что пора забирать детей. Она закрыла свой iPad, решив, что это место ничем не хуже любого другого, чтобы сделать перерыв. Остаток дня она провела с детьми. Помогла им с домашним заданием, а потом приготовила ужин. После ванны они устроились на диване и стали смотреть фильм. Джим позвонил, как и обещал. Он поговорил с детьми и пожелал им спокойной ночи.

— Как прошёл твой день? - спросил он.

— Прекрасно, - ответила она.

Несколько минут они дружески болтали на нейтральные темы, а потом попрощались на ночь.

Пожелав Джиму спокойной ночи, Линда подумала, не вернуться ли ей к дневнику, но решила этого не делать. День выдался долгим и эмоционально выматывающим. Вместо этого она убралась на кухне и рано легла спать.

Джим тоже хотел лечь пораньше, но сон не шел. Он поверил ей, когда она сказала, что осталась дома. Однако он задавался вопросом, пыталась ли она связаться с Марком после их разговора в День святого Патрика. Вряд ли, но если бы она действительно хотела тайно с ним связаться, у нее был его номер, и он был уверен, что она могла бы сделать это без его ведома. К счастью, его лихорадочные мысли немного успокоились. Слава богу. Разговор с Эммой и Томми помог. Судя по всему, Линда уже почти пришла в себя, в отличие от него. Похоже, она действительно хотела, чтобы все вернулось на круги своя, и была полна решимости этого добиться. Он не чувствовал, что она тоскует по Марку или хочет начать все сначала. Проблема была в нем самом.

Даже сегодня было ясно, что ему предстоит долгий путь. Он никак не мог с этим смириться и не был уверен, что когда-нибудь сможет его пройти.

«Интересно, мы уже развелись или просто отложили развод?» — подумал он. Он снова задался вопросом, стоит ли расспрашивать ее о подробностях. Поможет ли ему это исцелиться или еще больше ранит? Он размышлял над этой дилеммой, пока наконец не провалился в беспокойный сон.

Вторник

Хорошенько выспавшись и отвезя детей в школу, Линда налила себе кофе и открыла Ipad. Она перечитала все, что написала за вчерашний день, внесла несколько правок, но в целом осталась довольна. Затем она с тайной улыбкой подумала, что пришло время вновь пережить сказку.

Дорогой дневник:

Джим ничего не знает о поездке к Марку. Это было первое из многих событий, произошедших в ту ночь с Марком, которые я решила не записывать.

Помню, первое, что я сделала в машине, когда он выехал с парковки и направился к своему дому, - это разглядела его получше. Он был таким же высоким, как Джим, но на этом сходство заканчивалось. У Марка и Джима было очень мало общего. Джим, без сомнения, был уверен в себе. Он был популярен всю свою жизнь. Он легко заводил друзей и часто встречался в старшей школе и колледже. Как я уже говорила, он красив, и я знаю, что другие женщины, как и я, находят его обаятельным и привлекательным. Но высокое положение Джима во вселенной зависело от жизни среднего класса, отца/мужа в пригороде. Но положение Марка....

Линда вспомнила свои первые впечатления. Она хотела сделать все правильно. Она собралась с мыслями и продолжила.

Но Марк вел себя совсем по-другому. Он не хвастался и не кичился, более того, он ни разу не упомянул, что был стартовым тайт-эндом в Национальной футбольной лиге. Но, черт возьми, все в его поведении излучало сексуальную, уверенную в себе самонадеянность. Марк прошел боевое крещение. Он был на арене, в прямом смысле этого слова. Он яростно сражался с лучшими спортсменами мира под рев восторженных болельщиков. И, боже, как же он был хорош. От него пахло иначе, чем от Джима. Он ощущался иначе, чем Джим. Он не был изнеженным жителем пригорода. Он поддерживал форму не с помощью ежемесячных абонементов в спортзал. Он был чрезвычайно целеустремленным и сосредоточенным. Он выступал на элитном уровне. Он хотел побеждать во всем и любой ценой. А еще он обладал магнетизмом человека, живущего исключительно настоящим. Он вел жизнь, в которой не нужно было утруждать себя повседневными делами, и все же он утруждал себя ради меня. Может, в этом все дело. В тот вечер Марк хотел, чтобы я стала частью его необъятной вселенной. Это было в световых годах от нас с Джимом, и я была бессильна или, может быть, не хотела вырываться из его гравитационного поля.

Я помню, как Марк посмотрел на меня и поймал мой взгляд.

— Что такое? — спросил он с легкой усмешкой.

Я протянула руку и провела пальцем по тыльной стороне его правой ладони, лежавшей на руле.

— У тебя потрясающие руки, — сказала я.

Он улыбнулся, убрал руку с руля и положил ее мне на левое бедро. Два часа нарастающего сексуального напряжения, и только сейчас он решился на первый интимный жест. У меня перехватило дыхание, я чуть не задохнулась. Его рука была большой (но не мясистой), жилистой и загорелой. Я видела вены и могла только представлять, какая она сильная. Если бы я стояла, то, уверена, у меня бы подкосились ноги. Его рука крепко лежала у меня под коленом, и контраст с моей кожей был чертовски возбуждающим. Я не пыталась ее убрать. И точно помню, что не дышала. Но и он не двигался. Его рука оставалась на месте и не поднималась выше. По крайней мере, пока.

— Я... Я рад, что ты пришла, - сказал он, взглянув на меня. - Я рад, что ты сейчас рядом.

Я немного взял себя в руки и ответила

— Ты боялся, что я скажу "нет"?

— Я знал, что ты хочешь пойти со мной, но не был уверен, что ты согласишься, - сказал он. - Никто не делает того, что делаю я, боясь риска. Я рискую каждый день. Своим телом. Своими выступлениями на поле и за его пределами. Именно так я научился жить своей жизнью. Я захотел тебя в ту же секунду, как увидел в другом конце зала. Ты была очаровательна, и я был очарован, поэтому без колебаний подошел к тебе.

Давление его руки чуть усилилось. Я слегка поежилась. "Боже, неужели он чувствует, как сильно возбуждает меня?" - Удивился я про себя.

— Но я также знаю, - продолжил он, - что другие так не живут. Большинство людей боятся неизвестности и боятся рисковать. Они упускают возможности из-за боязни совершить ошибку. Я рад, что ты не одна из них.

С этими словами его рука медленно и уверенно двинулась вверх по моему бедру, задирая голубое платье и приближаясь к моему гладко выбритому, шелковистому, доступному и очень влажному влагалищу, прикрытому стрингами.

Линда поерзала на сиденье и убрала слегка дрожащие руки с клавиатуры. Она почувствовала, что становится влажной. Она сделала пару глубоких вдохов, прежде чем продолжить вести дневник.

Остаток поездки прошел как в тумане. Я не помню всего, но точно знаю, что больше никаких разговоров не было. В какой-то момент Марк без всякого сопротивления залез мне в трусики. Я не помню, чтобы он засовывал в меня пальцы. Ему это было не нужно. Он умело исследовал и дразнил, чередуя ласку с настойчивостью. О боже, это было так приятно. Я была уверена, что хнычу. В какой-то момент я смутно помню, что подумала, не возбужден ли он, но я не протянула руку, чтобы выяснить. Помню, я подумала, что у меня еще будет время доставить ему удовольствие позже. Но всю оставшуюся часть поездки мое тело было загипнотизировано тем, что он делал со мной, и удивительными ощущениями, которые он мне дарил. Когда мы выехали на подъездную дорожку, я больше не могла этого выносить. Я громко застонала. Мои бедра непроизвольно сжались вместе, мои руки сжали его пальцы, чтобы удержать их на месте, и я испытала свой первый оргазм за эту ночь, излившись на эту великолепную руку.

Я все еще пыталась успокоиться, когда он обошел машину и открыл дверцу. Он помог мне выйти из машины, и слава богу, что он был рядом, иначе я могла бы упасть. Мои ноги все еще дрожали, поэтому я просто прижалась к нему и позволила ему почти донести меня до дома.

Оказавшись внутри, я быстро получила ответ на свой вопрос о возбуждении Марка. Когда я написала Джиму, Марк включил музыку, и мы станцевали медленный танец. Но это не было каким-то дурацким мужским приемом, призванным развеять неловкость, чтобы мы могли вежливо провести время по дороге в спальню, как я намекала позже Джиму. Как и в случае с поездкой на машине, в этой истории было гораздо больше. Как и все остальное до этого момента, танец был напряженным. Он привлек меня к себе и начал страстно целовать. Это были сильные, целеустремленные поцелуи. Меня никогда в жизни не целовали с такой интенсивностью и настойчивостью. Не прошло и пяти минут после моего последнего оргазма, как я почувствовала, как нарастает еще один. Затем он переместился к моему уху и шее, и я подумала, что упаду в обморок.

Стоя в его гостиной, я сделала свое первое добровольное движение с тех пор, как познакомилась с Марком. Я опустила руку и исследовала его брюки спереди. Я обнаружила его эрекцию.

Я начала целовать его грудь, медленно опускаясь ниже, но он мягко взял меня за плечи и приподнял. Сначала я подумала, что совершила ошибку, но он просто развернул меня и подтолкнул к дивану. Когда он сел на диван, я опустилась на колени между его ног. Я расстегнула его ремень и начала стягивать с него брюки. Его бедра были похожи на стволы деревьев — крепкие, мускулистые и очень широкие. Даже ступни у него были красивые. Сняв с него брюки, я вернулась к тому, с чего начала. Я подцепила пальцами резинку его трусов и стянула их вниз. Он был полностью возбужден и не разочаровал меня.

Здесь стоит ненадолго прерваться и честно сказать о минете. Я не в восторге от этой практики. Конечно, я делаю это, потому что мужчины этого ждут. Но мне это не нравится. Это скорее обязанность, чем то, что меня заводит. По правде говоря, я никогда не проявляю инициативу. Иногда Джим просит меня об этом, и мне это кажется жалким. Иногда он намекает, надавливая мне на голову во время поцелуя, и это меня отталкивает. Так что в те редкие моменты, когда я все-таки уступаю ему, это происходит из симпатии и супружеских обязательств, а не из интереса. Я признаю, что они часто помогают ускорить процесс, но я никогда не делаю минет с намерением прикончить парня. Однако на этот раз все было совсем по-другому.

Его пенис был твердым, как сталь, обрезанным и направленным прямо к пупку. Его яйца были выбриты и плотно прилегали к основанию члена. Я была очарована.

Когда-то, до того, как я начала встречаться с Джимом, у меня был парень из колледжа, который грубо сказал: "Если Бог и создал что-то более прекрасное, чем женская киска, то он сохранил это для себя". Теперь я лучше понимаю это чувство.

Пенис Марка был великолепен. Я протянула руку и схватила его левой рукой, на которой было обручальное кольцо, и обнаружила, что моя маленькая ладошка не может обхватить его полностью. Тем не менее, я начала водить рукой вверх и вниз по всей длине. Впервые за 12 лет я была так очарована, держа в руках кого-то, кроме члена Джима, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как он застонал, и я так завелась, зная, что возбуждаю его. Я встала на колени и поднесла его ко рту. Он был таким приятным на ощупь и вкус. Я была одержима. Я чувствовала вены и была загипнотизирована тем, как он пульсировал у меня во рту. Я двигала им внутрь и наружу, проталкивая его так далеко, как только могла, а затем вытаскивая обратно. Моя рука ни на секунду не останавливалась, а рот продолжал ласкать его пенис.

У Марка, я уверена, бывали минеты и получше, но бьюсь об заклад, у него никогда не было более страстного минета. Все это время, пока я отсасывала Марку, я все больше и больше возбуждалась от осознания того, что у меня, матери двоих маленьких детей и верной жены из пригорода, во рту был член незнакомца!

Это звучит так дешево и вульгарно, но это было правдой. Джим утверждает, что я ни разу не вспомнила о нем в ту ночь. Это не совсем так. Он прав в том, что я не думала о нем в контексте того, что ушла из дома Марка или осознала, что совершила ошибку. Но я думала о Джиме отвлеченно всю ночь, пока Марк что-то делал со мной. Джим был полной противоположностью Марку. Джим был старым знакомым, а Марк - новым и блестящим. Это довольно сложно объяснить, но я попытаюсь. Заниматься сексом в первый раз всегда волнующе. Это что-то новое, это весело, это не обременено обязательствами. Если бы я была одинока и мы с Марком оказались в постели после первого свидания или случайной встречи, это было бы захватывающе и весело. Тем не менее, это и близко не могло сравниться с тем волнующим запретным ощущением, которое я испытывала, зная, что мужчина, с которым я была, не был моим мужем.

Так что да, я действительно думала о Джиме. Я думала о нем, когда сосала пенис другого мужчины и направляла его в себя. Я думала о нем, когда позволяла другому мужчине заставлять меня кончать и брать меня снова и снова. Я не горжусь тем, что описываю эти чувства, но это правда. Осознанная мысль о том, что кто-то, кроме моего мужа, делал со мной такие вещи, привела меня к неслыханным сексуальным высотам.

Я чувствовала, как нарастает оргазм Марка. Язык его тела изменился. Его стоны усилились. Я знала, что он был близок (как и я). Я полностью погрузила его в свой рот и начала заглатывать его так глубоко, как только могла. Это довело нас обоих до предела.

Он громко выдохнул: «Уф!» — и начал изливаться мне в рот, а я кончила во второй раз за эту ночь. Я пыталась глотать, чтобы не отставать, но он не останавливался. Я не хотела, чтобы меня стошнило, и по какой-то странной причине не хотела его разочаровывать и пролить хоть каплю. Когда он кончил, то вытащил член, и вместе с ним из него вытекло немного спермы. Я посмотрела на него и указательным пальцем собрала сперму с подбородка. Помню, как смотрела на нее на своем пальце, перекатывала ее между пальцами, а потом поднесла пальцы ко рту и соблазнительно облизала их дочиста. Это, безусловно, самое сексуальное, что я когда-либо делала.

Марк посмотрел на то, что я делаю, и впервые за этот вечер потерял самообладание. Он был возбужден до предела. Он без усилий подхватил меня на руки и понес вверх по лестнице в свою спальню. Я вцепилась в него и уткнулась лицом в ямку между его шеей и плечом. От него так приятно пахло — смесью мужского пота и едва уловимым ароматом мыла. Я все еще была в платье. Он был в рубашке, но ниже пояса — голый. Мы поднимались по лестнице, и мои туфли болтались у меня на ногах. Черт, какой же он сильный и мощный.

В спальне было сумрачно из-за множества окон, в которые проникал лунный свет. Он осторожно поставил меня на ноги и начал целовать мою шею, а потом перешел к плечам. Когда его губы коснулись рукавов моего платья, он развернул меня и медленно расстегнул молнию, позволив платью упасть на пол и собраться вокруг моих ног. Это была сцена прямо из фильма. Он обхватил меня за талию, осторожно поднял и бережно уложил на кровать. Затем, как я и предполагала, Марк начал медленно, благоговейно и нетерпеливо раздевать меня, расстегивая мой красивый бюстгальтер и снимая с меня туфли на каблуках и трусики.

Линда посмотрела на свой телефон. Ого, уже 11:00, — отметила она. Утро пролетело незаметно. Как и вчера, она чувствовала легкое возбуждение и решила сделать перерыв. Ей нужно было прибраться на кухне и принять душ. "Может, холодный душ", — хихикнула она. Воспоминания о минете и о том, как она оказалась в постели Марка, не давали ей покоя. Она раскраснелась и дышала чуть тяжелее обычного. Она решила привести себя в порядок, а после обеда вернуться к работе над дневником.

Так совпало, что Джим тоже пошел обедать. Он был один в кафетерии для клиентов. Утро с клиентом прошло хорошо, но настроение у него было паршивое. Клиент был доволен проделанной работой и намекал, что хотел бы большего. Было бы здорово, если бы он продлил проект. Но в животе у Джима по-прежнему было неспокойно. Он с горечью думал о том, сможет ли когда-нибудь снова «вернуться домой». Если бы только существовало место, которое можно было бы назвать настоящим «домом».

Сегодня утром у него появилась хоть какая-то ясность. Он решил, что должен поговорить с Линдой о нестыковках в её истории, и не сомневался, что разговор будет непростым. Он решил, что неведение гораздо хуже знания. Он был уверен, что она не захочет об этом говорить. Он понимал, что она пытается оставить всё в прошлом и двигаться дальше. Но к чёрту её, пренебрежительно подумал он. "Мне нужно услышать подробности, даже если это выведет её из себя, разобьёт мне сердце и навсегда выбьет меня из колеи". Он просто не знал, как и когда это сделать. В конце концов он решил поговорить с ней сегодня вечером по телефону.

«Да пошло оно всё! Знание не может быть хуже, чем моё больное воображение», — подумал он. Этот план не принёс ему утешения, но придал решимости.

Линда вернулась к дневнику около 13:00.

Дорогой дневник:

Теперь, когда я была обнажена, он начал...

В письме к Джиму я сравнила мастерство Марка с мастерством опытного музыканта. Я сказала, что чувствовала себя инструментом, на котором он играл. В целом это было правдой, но аналогия не совсем подходила, не отражала всей сути. Когда мы поднялись наверх, стало ясно, что я была не просто инструментом. Я была объектом его вожделения. Оно не покидало его ни в гостиной, ни в спальне. Он не играл на мне, он скорее пожирал меня. Я не хочу сказать, что он торопился или был неаккуратен. Ничего подобного. И он не был сосредоточен только на себе. Но его пыл был достоин восхищения.

То, что он делал с моей грудью, я не могу описать словами. Нежные дуновения, прикосновения, сжимания, посасывания, облизывания, покусывания, поддразнивания — все это невозможно описать в этом дневнике. Обычно после поцелуев Джим ненадолго переключается на мою грудь, но никогда не задерживается. Он всегда стремится к главному. Но Марк не просто задержался, он остановился, чтобы воздать ей должное. Боже, как он ее боготворил. До той ночи я ни разу не испытывала оргазма только от стимуляции груди. И, к сожалению, я, возможно, никогда не встречу другого мужчину, который смог бы это сделать.

"Если бы на этом все и закончилось, я была бы довольна", — помню, наивно думала я. Ему больше ничего не нужно делать, и со мной все будет в порядке. Я и представить не могла, что меня ждет дальше.

Марк дал моему телу совсем немного времени на восстановление, а потом начал целовать ложбинку между грудей и спускаться ниже. «О боже», — помню, с волнением подумала я. "Он ласкает меня языком!". Устроившись у меня между ног, он целовал внутреннюю поверхность моих бедер, на которых еще недавно лежала его рука. Его щетина царапала мою чувствительную кожу, посылая волны удовольствия по всему телу. Пока его рот приближался все ближе, его руки исследовали мое тело — лодыжки, икры, подколенные ямки, верхнюю часть бедер. Я и не подозревала, что у меня так много чувствительных зон, но он, казалось, знал их все и мастерски стимулировал меня. Когда он наконец добрался до моего гладкого, обнаженного лона, я была на грани, извивалась, стонала и полностью растворилась в удовольствии, которое дарил мне его язык. В какой-то момент он ввел в меня два пальца и начал двигать ими вперед-назад, не переставая ласкать меня языком. Я сбилась со счета, сколько раз кончила.

Наконец он сдался и устроился между моих широко раздвинутых ног. Он замер прямо у входа. Я инстинктивно поняла, что он не хочет входить силой. Он хотел получить мое согласие и убедиться, что я не против. Это был момент истины. Решение, которое я уже не смогу отменить. Мы посмотрели друг другу в глаза. Он был возбужден, но я знала, что он остановится, если я попрошу. Но я не останавливала его. Его взгляд убеждал меня, что это мой выбор, но в то же время гипнотизировал. Этой ночью я принадлежала ему. Пути назад не было. Поэтому я снова опустила левую руку, обхватила его эрегированный член и притянула к себе.

С какой стороны ни посмотри, это было либо величайшим предательством по отношению к моему браку, либо величайшим проявлением покорности в моей сказке. Мы оба понимали символизм происходящего. Пути назад не было, и то, что я сделала, уже не исправить.

Когда Марк полностью вошел в меня, он сделал то, что делают все мужчины: начал ритмично двигаться вперед-назад. Это было чертовски приятно. Он заполнил меня целиком. Я была вся мокрая, но трение все равно было восхитительным. Его предплечья упирались мне в плечи, как два стальных прута. У него были широкие и сильные плечи, а торс сужался к талии. Он был без футболки, с рельефным прессом. Я обхватила его ногами за талию и изо всех сил вцепилась в его предплечья. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, пока яростно трахал меня в миссионерской позе. Я пыталась выдержать его взгляд, но мне было так чертовски хорошо, что я то и дело закатывала глаза.

Не знаю, как долго он меня трахал, но это было не быстро. Честно говоря, я потеряла счет времени. Как и в прошлый раз, когда он ласкал меня языком, я кончила несколько раз. В конце концов мои оргазмы слились в один непрерывный восхитительный момент. Но, как и в тот раз, когда он был у меня во рту, я чувствовала, что он вот-вот кончит. Я подбодрила его, и он ускорился. Его последний толчок был сильным и глубоким, и он впервые кончил в меня. Я чувствовала мощь его оргазма, когда он изливался в меня, струя за струей. Ощущения были потрясающими. Все закончилось. Я, счастливая замужняя женщина и мать двоих детей, только что занималась незащищенным сексом с мужчиной, которого встретила всего несколько часов назад, и с радостью позволила ему кончить в меня. Что бы ни случилось дальше, этот неоспоримый факт никогда не изменится.

Прежде чем продолжить, мне нужно немного рассказать об этом моменте. Когда я вернулась домой, Джим спросил меня, заставила ли я Марка надеть презерватив. По моему ответу он понял, что нет. Джим явно намекал на то, что не хочет подхватить венерическое заболевание. Однако, думаю, в тот момент он просто хотел оправдать свое отвращение и убедить себя в том, что я — неприкасаемый и испорченный товар. Если отбросить его мотивы, вопрос был хороший. Почему я не хотела, чтобы Марк надевал презерватив? Я принимаю противозачаточные, но все знают, что этот метод не дает стопроцентной защиты. К тому же я предполагала, что у Марка было бесчисленное множество женщин, так что опасения Джима по поводу венерических заболеваний были обоснованными. Очевидно, что риск был, так почему же я не настояла на своем?

Дело в том, что я не хотела, чтобы он надевал презерватив. Я хотела чувствовать его. Это было частью моего подчинения ему как пресловутому альфа-самцу. Поэтому я не только не попросила его надеть презерватив, но и, когда он начал кончать, как можно крепче обхватила его ногами за талию, чтобы он вошел в меня как можно глубже. Когда он кончил, его член вошел в меня до упора, плотно прижимаясь к шейке матки и наполняя ее спермой. Этот момент и это ощущение я никогда не забуду. Бесспорно, время, проведенное с Марком, и воспоминания о нем были бы для меня неполными, если бы я не ощутила прикосновение его обнаженного пениса и не испытала удовольствия от его мощной эякуляции. Из какого-то необъяснимого, глубинного, первобытного уголка моей души, связанного с человеческой эволюцией, мне приятно осознавать, что он хотел меня, взял меня и был готов излить в меня свое семя. Я понимаю, что этот плотский комментарий противоречит всему феминистскому и вызывает у меня дискомфорт и опасные ассоциации, но это правда.

Хорошо. Вернемся в сказку.

Мы лежали, переплетя руки, ноги и простыни, и оба жадно хватали ртом воздух.

— Черт, - тихо пробормотал он.

Я молча согласилась, так как была слишком взвинчена, чтобы говорить. Когда я восстановила дыхание и самообладание, меня охватила эйфория, которой я никогда раньше не испытывал. Я не могу это описать, но достаточно сказать, что я была просто счастлива. Я перевернулась на его массивную грудь, обхватила его лицо обеими руками и начала неистово целовать его снова и снова. Я целовала его лоб, нос, щеки и губы. Наконец я отстранилась ровно настолько, чтобы сказать:,

— Это было потрясающе! Мы должны сделать это снова! - Сказала я.

Я была уверена, что он слишком устал и захочет перевернуться на спину и поспать. Справедливости ради, он дважды кончил за последний час. Но он меня удивил.

— Конечно. - Он широко улыбнулся и сказал - Я готов. Вопрос в том, готова ли ты? Потому что после того, что мы только что сделали, мне понадобится твоя помощь, чтобы подготовиться к третьему раунду. - Игриво поддразнил он меня.

Мы оба рассмеялись, и я тут же приняла его вызов и снова начала его целовать.

Несколько слов о технике Марка и его врожденной сексуальности. Он, конечно, на голову выше большинства мужчин. Он высокий. У него роскошные волосы и великолепное тело. А еще он обаятельный и уверенный в себе. Как я уже говорила, он великолепен. Не в том смысле, что он смазливый, а в том, что он настоящий, крепкий, как закаленный ковбой, если вы понимаете, о чем я. Он не важничает и не нуждается в том, чтобы напоминать людям, кто он такой. В постели его главное достоинство — сосредоточенность и неторопливость. Когда он целует, все его внимание сосредоточено на поцелуе. Когда он ласкал мою грудь, он не спешил, он был поглощен этим занятием и, как я уже говорила, сосредоточился на нем так, как я и представить себе не могла. Женщина чувствует себя прекрасно, когда чувствует, что мужчине, с которым она находится, нравится целовать ее так же, как ей нравится, когда ее целуют. Или что он ценит ее тело и красоту по-настоящему, а не только ради поверхностного самоудовлетворения. Марк научился этому мастерству, чего, к сожалению, не удалось сделать большинству мужчин.

Как я уже говорила, когда мы целовались, это было страстно, чудесно и весело (я смутно помню, как подумала, что он, очевидно, не возражает снова засунуть свой язык мне в рот после того, что произошло внизу). Он хорошо целуется, и у него потрясающий вкус. Мне понравилось.

Казалось, мы целовались часами, но в конце концов мои руки начали блуждать, как и его. Он впервые начал играть с моей попкой, хватая и сжимая ее. Его пальцы скользили по моей заднице, но так и не проникли в меня. Как и все, что он делал, это было здорово и очень сексуально, а не дешево и безвкусно. Время шло, и я почувствовала, что он снова возбуждается. Черт возьми, я помню, как подумала, что у этого мужчины есть выносливость. Я подбадривала его руками и в глубине души была довольна тем, что «делаю свою работу». Я, скучающая замужняя женщина из пригорода, смогла добиться от этого великолепного мужчины третьей по твердости эрекции.

На этот раз я взяла инициативу в свои руки и оседлала его. Я во второй раз направила его в себя. Должна признаться, что в тот момент я не думала о его удовольствии. Мне нравится быть сверху. Я могу контролировать движения и следить за тем, чтобы он касался и стимулировал именно те места, которые мне нужны. В этой позе у меня было дополнительное преимущество - я могла положить руки на его внушительную грудь и просто смотреть на него, энергично насаживаясь на него. Трение внутри меня было не таким сильным, как в первый раз, потому что он все еще был глубоко во мне, но все же через несколько минут я снова была близка к оргазму. Вскоре меня накрыла волна оргазма, и я чуть не потеряла сознание.

Когда я начала приходить в себя, он поднял меня, как тряпичную куклу, и развернул так, что я оказалась лицом к его ногам. Кажется, это называется «обратная наездница». Уверена, мы с Джимом пробовали, но это не входит в наш обычный распорядок. Хотя смотреть на его ноги было не так приятно, как на грудь и лицо, я все же испытала новые ощущения. Я продолжала скакать на его члене, пытаясь найти идеальное положение для стимуляции клитора, и опиралась руками на его массивные бедра. Не думаю, что кончила в этой позе, но было видно, что я его возбуждаю. Его тело напряглось, дыхание стало тяжелее.

Не знаю, как долго он меня трахал, но это было не быстро. Честно говоря, я потеряла счет времени. Как и в прошлый раз, когда он ласкал меня языком, я кончила несколько раз. В конце концов мои оргазмы слились в один непрерывный восхитительный момент. Но, как и в тот раз, когда он был у меня во рту, я чувствовала, что он вот-вот кончит. Я подбодрила его, и он ускорился. Его последний толчок был сильным и глубоким, и он впервые кончил в меня. Я чувствовала, как его оргазм накрывает меня волна за волной. Ощущения были потрясающими. Все закончилось. Я, счастливая замужняя женщина и мать двоих детей, только что занималась незащищенным сексом с мужчиной, которого встретила всего несколько часов назад, и с радостью позволила ему кончить в меня. Что бы ни случилось дальше, этот неоспоримый факт никогда не изменится.

Как и вчера, Линде пришлось прерваться, чтобы забрать детей. «На какое-то время с писательством придется завязать», — подумала она. Вернувшись домой, она приготовила им что-то перекусить, расспросила, как прошел их день, и помогла с домашним заданием. Они попросили сводить их в «Вендис» поужинать, но она отказалась. После ужина они все вместе прогулялись по кварталу. Было приятно выйти на улицу и немного размяться. Дети приняли ванну, а потом Линда почитала им и уложила спать. Джим так и не позвонил. «Странно», — подумала она. Она надеялась, что все в порядке. «Наверное, задержался на ужине с клиентом», — решила она. Джим должен был вернуться завтра днем, так что она решила попытаться закончить дневник сегодня вечером. Она налила себе бокал вина и вернулась к своему рассказу.

[Вернуться к дневнику]

Я босиком спустилась по лестнице в его командной футболке. «Пора расставить все точки над i», — подумала я. Я боялась неловкости и того, что мне придется краснеть, входя на кухню. Ну что ж, была не была.

Я изобразила свою самую обворожительную улыбку и вошла. Но мне не стоило волноваться. Лицо Марка просияло, когда он меня увидел.

— Эй, тебе очень идёт эта футболка, — сказал он.

— Спасибо, — ответила я. - Ты мой любимый игрок.

Он ухмыльнулся и спросил:

— Как прошёл душ?

— Просто чудесно, — честно ответила я.

Я впервые по-настоящему осмотрела его дом. Кухня была современной, с большим островом и множеством встроенных шкафов. Она была со вкусом оформлена, но нуждалась в женской руке.

— Угощайся кофе, — сказал он.

Я взяла чашку и села, скрестив ноги, на один из барных стульев. Повисло неловкое молчание, прежде чем я наконец выпалила:

— Что ж, вчерашний вечер был весёлым и приятным.

Мы оба расхохотались.

— Ещё бы, — фыркнул он.

Он поманил меня рукой. Я слезла со стула и подошла к нему. Я прижалась к нему, а он обнял меня за плечи и крепко прижал к себе. Потом он поцеловал меня в макушку и спросил:

— Есть хочешь?

— Умираю с голоду. Я сожгла много калорий, — сказала я и снова начала хихикать.

Он улыбнулся и спросил: «

— Как тебе приготовить яйца?

— Просто взболтать — и готово, — ответила я и вернулась на свое место.

Я смотрела, как он готовит, и вспоминала вчерашний вечер. Меня ждала реальная жизнь, но воспоминания о вчерашнем вечере были еще такими яркими и свежими, что я решила не думать о том ужасе, который, как я знала, скоро на меня нахлынет. Мне хотелось побыть здесь еще немного. После завтрака у меня будет время собраться и поехать домой. Мы оба быстро расправились с едой и просто наслаждались обществом друг друга. Он немного рассказал о своей семье и о том, как рос. Ничего слишком личного. Я тоже немного рассказала о себе, но постаралась не упоминать Джима.

Было уже довольно поздно, и я наконец спросила:

— Марк, ты не мог бы отвезти меня домой?

— Конечно, — ответил он, — Но может, останешься еще ненадолго? Может, до завтра?

— Нет. Мне действительно пора домой. Мне нужно многое обдумать, и мне нужно возвращаться в свою жизнь. Кроме того, - поддразнила я, - тебе нужно отдохнуть.

Должна признаться, я не ожидала, что Марк попросит меня остаться. Я знала, что он будет вежлив, но я также думала, что он будет стремиться избавиться от меня и заняться своими планами на день. Его приглашение было трогательным, но в то же время немного пугающим. Видите ли, я хотела остаться.

Линда приостановила запись. Она не была уверена, что хочет писать то, о чем думает. В конце концов, она продолжила. "Я пообещала себе, что буду честной в этом дневнике, и вот, началось", - подумала она про себя.

У меня появились чувства к Марку.

Вот, я написала это.

Ни одна женщина не может быть с мужчиной так, как я была с Марком, и раскрыться так полно и интимно без физической связи, переходящей от секса и взаимного удовлетворения к чему-то большему. Женщины просто так не устроены. Когда мы обнимались всего несколько минут назад, это определенно было больше, чем просто секс. Это было нежно и медленно. Это было приятно и правильно, а не мимолетно.

Он больше не был незнакомцем и парнем на одну ночь, а был тем, кто знал меня, как мало кто другой.

Помню, я подумала, что хватит. Каким-то образом я должна была взять себя в руки и выбросить эти мысли из головы. Прошлой ночью, когда я прикоснулась к Марку и направила его внутрь себя, мой брак рухнул. Я пришла к выводу, что, если останусь с Марком до воскресенья, это, без сомнения, положит этому конец. Но, если честно, то, как Джим отреагирует на мое появление в воскресенье, волновало меня лишь наполовину. Как бы я отреагировала, было бы совсем другое дело. Сейчас у меня есть чувства к Марку. К воскресенью я бы уже влюбилась? Я так не думала, но не хотела выяснять.

— Но я не готов к тому, что ты уйдешь, - добавил он. - По крайней мере, я могу снова увидеть тебя?

В его тоне было что-то отчаянное и умоляющее. Это заставило меня остановиться и изучить его лицо. Я была благодарна, увидев, что его глаза соответствовали его тону. Он действительно хотел, чтобы я осталась. Как будто по иронии судьбы мы поменялись ролями. Прошлой ночью я была полностью во власти его чар, а утром, казалось, он был во власти моих.

— Марк, не усложняй ситуацию. Мне нужно наладить отношения с мужем. Это было чудесно, но я не могу провести с тобой еще один день и больше не увижусь с тобой, — твердо сказала я.

Я заметила, как он едва заметно вздрогнул.

А потом я сделала нечто совершенно неожиданное даже для себя прежней. Не помню, чтобы я заранее обдумывала свои действия, но помню, как сказала ему:

— Все должно закончиться сегодня утром, но не прямо сейчас.

Я встала и медленно приподняла его джемпер чуть выше талии, впервые обнажившись перед ним при свете дня. Я увидела, как у него перехватило дыхание, когда он увидел, что я стою перед ним без нижнего белья. Я обошла стол и подошла к нему, а потом забралась на стул напротив него. Я оседлала его и опустилась к нему на колени.

Он протянул руку, обхватил мое лицо и крепко поцеловал.

Я услышала, как он тихо пробормотал - "Спасибо", - продолжая меня целовать.

В какой-то момент я встала и протянула ему руку. Я повела его обратно в гостиную, к дивану, где все началось. Я стянула с него футболку, сидя на краю дивана, а он встал передо мной. Я спустила его спортивные шорты, чтобы высвободить его эрегированный член, и во второй (и последний) раз взяла его в рот.

Это было чудесно. Снова ощущать его вкус. Снова вдыхать его запах. Снова возбуждать его. Это также разожгло мою страсть, ведь я знала, что он по-прежнему хочет меня и что прошлая ночь была чем-то значимым, а не чем-то дешевым. Он стоял передо мной с закрытыми глазами, и, несмотря на всю свою силу, едва держался на ногах.

Я эгоистично не хотела, чтобы все закончилось на моем рту, поэтому через несколько минут я отстранилась и легла на диван. Он устроился между моих ног, и я в последний раз направила его член в себя. Страсть угасла. Накал страстей сошел на нет. Вся новизна и энергия прошлой ночи сменились чем-то еще более мощным — единением. Мы долго занимались любовью. Я снова растворилась в нем. Я гладила его по волосам. Я касалась его лица, проводила пальцами по линии подбородка. Я проводила ногтями по его мощной спине. Я хотела запомнить каждое свое ощущение. Прошлой ночью я чувствовала себя желанной, а сегодня утром — нужной. Это была не любовь, но что-то очень личное и более опасное, чем страсть. Это время, проведенное вместе, я ценю больше всего.

После того как он кончил, мы лежали, обнявшись, довольные тем, что просто находимся рядом. Наконец я приподнялась на локтях и сказала:

— Мне пора.

— Я знаю, — ответил Марк.

Я поднялась наверх, чтобы еще раз привести себя в порядок и переодеться.

— Пожалуйста, оставь майку себе на память, - крикнул он мне.

— Марк, ты же знаешь, что я не могу.

Через несколько минут я спустилась в своем платье, неся туфли на каблуках. Он ждал меня. Я взяла свое пальто и клатч, и мы направились к машине.

— Ты собираешь вещи налегке, - сказал он, когда я забралась внутрь.

— Да, - согласилась я. - Я оставила тебе пару подарков.

Его замешательство сменилось пониманием и широкой улыбкой.

— Я буду дорожить ими, - сказал он.

Я знала, что после этой поездки у меня было очень мало шансов снова увидеть Марка, и мне нужно было прояснить несколько моментов.

— Марк, ты был в клубе прошлой ночью только для того, чтобы подцепить женщину? - Спросила я.

— Нет, — ответил он мгновенно и решительно. - Все не так. Мне позвонили друзья и спросили, не хочу ли я пойти. Они были без пары, так что я пошел один, — объяснил он. - Мне нравится это место, — добавил он. — Я люблю бальные танцы и даже подумывал о том, чтобы преподавать их, когда уже не смогу играть. Это отличное упражнение.

Это меня немного успокоило. Но мне все еще было любопытно.

— Хорошо, но почему ты выбрал меня? - Спросила я.

— Я сказал тебе вчера вечером в машине. Ты меня очаровала.

— Марк, это мило, но скажи мне почему? — настаивала я.

— Да ладно, Линда. Я же парень. Я не силен в том, чтобы объяснять свои чувства.

— Пожалуйста, постарайся. Это важно.

— Хорошо, — сказал он.

Он немного помолчал, собираясь с мыслями, прежде чем начать:

— Ты привлекла мое внимание, как только я тебя увидел. В тебе что-то есть. И то, что ты этого не замечаешь, только добавляет тебе привлекательности. Ты, без сомнения, красивая. У тебя потрясающие ноги и великолепная улыбка, — добавил он с усмешкой. - Линда, дело не в том, что ты сексуальная.

— Ой, спасибо, конечно, — перебила его я.

— Нет, выслушай меня. Ты красивая, не пойми меня неправильно, но есть много красивых женщин, на которых я даже не смотрю». Я не знаю. Если бы мне пришлось ответить на вопрос «почему ты», я бы сказал, что дело в твоей непринужденной и очевидной женственности. Она опьяняла, даже когда ты была в другом конце зала. В том, как ты убирала волосы за ухо. В том, как ты улыбалась своим друзьям. В том, как ты откидывала голову назад, когда смеялась. В том, как блестели твои глаза. В том, как ты держалась в этом платье. В том, как ты двигалась на танцполе. В том, как ты жила настоящим моментом и не отвлекалась. Все это мгновенно привлекло мое внимание и не отпускало его. И это подтолкнуло меня пригласить тебя на танец. И я очень рад, что сделал это, — заключил он.

Я какое-то время обдумывала его слова. Его описание было таким точным и искренним. Это было самое приятное, что я когда-либо слышала от мужчины, кроме Джима, и это меня очень обрадовало.

Теперь настала очередь Марка. В машине с нами был «слон» — Джим. Если то, что он увел жену у другого мужчины прямо у него из-под носа, льстило его самолюбию или заводило его, я, к счастью, никогда этого не узнаю, потому что он ни словом не обмолвился о Джиме и не выказывал беспокойства, но в то утро он был обеспокоен.

В своей обычной прямолинейной манере он задал мне очень неприятный вопрос:

— Как ты думаешь, с чем ты столкнешься?

Дошло ли до него, наконец, что, когда он попросил меня уйти с ним прошлой ночью, он попросил меня заплатить огромную цену? Чувствовал ли он себя виноватым. Беспокоился ли он о моем браке? Моя безопасность? Его вопрос вырвал меня из моих спокойных размышлений. Было очевидно, что он обдумывал возможные последствия для меня.

— Не уверена, - ответила я.

— Линда, вот мой номер телефона. Позвони.

— Джим не такой человек, - сказала я, немного оправдываясь.

— Я уверен, что это не так, но оставим все как есть.

Мне пришлось немного уступить Марку. Он не знает Джима и явно беспокоился обо мне. Это было мило, потому что я оказалась между двумя мужчинами, которые заботились обо мне.

— Вы действительно хороший парень, мистер Лавальер.

— А чего вы ожидали? - Ответил он с улыбкой.

— Я... не... знаю. Ты поверхностный, тщеславный, самовлюбленный, - поддразнила я.

Марк рассмеялся:

— Я рад, что ты видишь, что я не такой.

— Да, - задумчиво произнесла я. - Кажется, я действительно тебя понимаю.

— Линда, прошлая ночь и это утро кое-что значили. Я все еще пытаюсь осмыслить это и во всем разобраться, но это было по крайней мере, для меня.

И снова он застал меня врасплох своей уязвимостью.

— Для меня это тоже кое-что значило. Больше, чем ты можешь себе представить, - ответила я.

И, по сути, это было все. Как только я произнесла эти слова, он свернул за угол на мою улицу.

— Мой дом прямо впереди. Пожалуйста, высади меня здесь, и я пойду пешком. Я не хочу, чтобы ты останавливался на подъездной дорожке. Если Джим там, твое присутствие распалит его, - сказала я.

— Ни за что. Я останусь в машине, но отвезу тебя домой и буду рядом, пока ты не окажешься дома, - сказал он.

Я была внутренне благодарен. Я наклонилась к нему, и мы быстро поцеловались на прощание. Он свернул на подъездную дорожку, и мы попрощались.

— Ваш муж — счастливчик, — вот и все, что он сказал напоследок.

На этом моя сказка закончилась. Мои американские горки подошли к концу. Все закончилось, когда я вышла из машины Марка. Хоть я и не рассчитывала, что это будет навсегда, я сразу почувствовала утрату и легкую грусть. За входной дверью меня ждала моя настоящая жизнь. И эта настоящая жизнь до сих пор шаткая и требует усилий для восстановления. С детьми все в порядке, но мой брак, кажется, снова на грани кризиса. Чем в итоге обернется моя жизнь, пока неясно, и это история для другого дневника.

Стоит отметить, что Марк все-таки связался со мной. Это произошло вскоре после Дня святого Патрика. Он столкнулся с Ди и Дэйвом в «Моррисоне» и спросил обо мне. Вскоре после этого я получила цветы и открытку с просьбой позвонить ему, чтобы мы могли встретиться. Я показала открытку Джиму и сказала, что не буду хранить цветы. Когда я не ответила, мне прислали еще один букет. Тогда я заблокировала номер Марка. В тот момент все мое внимание было сосредоточено на восстановлении брака, и мне не нужны были лишние отвлекающие факторы.

Блокировка его номера, похоже, немного вывела Марка из себя. Он оставил несколько язвительных голосовых сообщений. Когда Джим их прослушивал, я была уверена, что они лишь подтвердили его поверхностность. А для меня они стали подтверждением того, что наша ночь что-то значила и ему было немного больно.

Вскоре стало ясно, что игнорировать Марка не получится. Он попросил, чтобы я позвонила ему без Джима и сказала в лицо, что не хочу иметь с ним ничего общего. Это казалось разумным, и я так и сделала. Мы проговорили больше часа. Я рассказала ему, как тяжело мне приходится. Сказала, что наш брак висит на волоске. Он притих и погрузился в свои мысли. Думаю, Марк достиг того этапа в жизни, когда ему захотелось того, что он впервые увидел на танцполе, когда мы с Джимом танцевали - жизнь с любимым человеком. Поскольку он видел, что я могу дать это Джиму, то, видимо, ошибочно предположил, что, учитывая то, как долго мы были вместе, я могу дать это и ему. Его надежда на то, что я уйду от Джима к нему, была отчасти принятием желаемого за действительное, а отчасти — неверным пониманием того, что на самом деле значила для меня та ночь с ним. Это было отвлечение от реальности, а не попытка сбежать от нее навсегда.

Марк наконец нарушил затянувшееся молчание:

— Я ведь не помогаю, да?

— Нет, Марк, не помогаешь, — ответила я. - На самом деле ты только всё усложняешь.

— Это последнее, чего я для тебя хочу. Хорошо. Я уйду и больше не буду вмешиваться, — сказал он.

— Спасибо, но мне нужна еще одна услуга, — сказала я.

— Какая? — спросил он.

— Мне нужно перезвонить тебе. Я хочу записать разговор, чтобы Джим тоже послушал, — сказала я.

Он сразу понял, о чем я.

— Конечно. С удовольствием. Я буду тем самым «придурком», каким тебе нужно. Это самое меньшее, что я могу для тебя сделать, — сказал он.

Я была ему благодарна и представила, как он понимающе улыбается мне по телефону.

Перед тем как повесить трубку, он сказал:

— Линда, я никогда тебя не забуду.

С тех пор я с Марком не общалась.

Сноска из дневника: в качестве последней записи я хочу поделиться некоторыми важными, но не самыми приятными мыслями. Это дополнительные подробности, о которых Джим не знает (и, надеюсь, никогда не узнает).

Джим так и не узнал, что я побрилась ради него в ту ночь, которая должна была стать особенной для нас. Это должно было стать сюрпризом. Наш первый физический контакт после той ночи состоялся только после того, как пришли результаты анализов на ЗППП. Волосы на моем лобке давно отросли.

Джим не знает, что я оставила бюстгальтер и трусики у Марка и вошла в наш дом совершенно голой, в одном синем платье. Не знаю, думает ли он, что я была в них, или что они лежали у меня в сумочке. Я даже не уверена, что ему есть дело до того, где они. Он никогда их не видел, так что никогда не узнает, надену ли я их снова. Я рада, что оставила их у Марка. Они действительно принадлежат ему и никому другому. Возможно, он их выбросил, но мне нравится думать, что он этого не сделал и сохранил их как напоминание о нашей ночи, проведенной вместе.

Джим не знает, что я была инициатором и полностью руководила нашей последней сексуальной встречей. Я уверена, он был бы обо мне худшего мнения, если бы узнал, как я предстала перед Марком в одной только майке, не говоря уже о том, как я подвела его к дивану, охотно взяла в рот и в последний раз зажала между ног. Джим считает, что Марк всегда был агрессором, а я была беспомощной жертвой его похоти. Это мнение, конечно, неверно.

Джим не представляет, какое облегчение я испытала, когда он отказался от секса после моего возвращения в субботу утром. Я подумала, что это может послужить поводом для примирения, но у меня все ужасно болело, и я просто не была готова к тому, что мой муж отправится туда, где менее часа назад побывал Марк.

Джим так и не заметил моих крошечных следов от укусов. Мне легко удалось скрыть их с помощью косметики. Я наблюдала, как они постепенно угасают, и, если честно, мне было немного грустно, когда исчез последний.

Джим даже не подозревал, насколько он был прав, когда с сарказмом заметил, что я хочу остаться у Марка на все выходные. Я знаю, что вернуться домой в субботу было правильным решением, и знаю, что, если бы я осталась до воскресенья, нашему браку пришел бы конец, но искушение было велико, и я позволила себе помечтать о том, какие новые впечатления мог бы подарить мне этот дополнительный день.

Джим не знает, что я принесла с собой частичку Марка в наш дом и в нашу спальню. Я сказала Джиму, что тщательно все убрала, и это правда. Однако, когда я вернулась домой и принимала душ в нашей ванной на втором этаже, из меня вытекло немного спермы Марка. Я собрала ее указательным пальцем, как и накануне вечером. А еще я, сгорая от стыда, поднесла палец к губам и носу, пока мой муж сидел внизу. Я вдохнула запах и высунула язык, чтобы попробовать его на вкус, а потом смыла его. По моему телу пробежала приятная дрожь, когда я осознала, что это был последний интимный момент моей сказки.

И наконец, что самое неприятное, Джим не знает, что мы с Марком занимались любовью в последние два раза, когда были вместе. Я намекнула на это в своем письме, чтобы дать Джиму понять, что Марк был нежен со мной. Но если бы Джим знал, как крепко мы прижимались друг к другу в тот последний раз, зная, что он будет последним, это разбило бы ему сердце.

На протяжении всего этого дневника я была предельно честна. Я писала о том, чем не горжусь. Я писала о том, что вызывало у меня неловкость и стыд. Так что теперь у меня нет причин лгать, и я могу честно написать, что у меня не было желания возобновлять отношения с Марком. Да, я была польщена. Но желания не было. Он был моей сказкой. Он не был частью моей реальной жизни, и хотя реальная жизнь не может сравниться с той волшебной ночью, она все же в чем-то лучше.

[Конец дневника]

«Ух, ну и набралась же я впечатлений», — подумала она, завершая свои размышления и выходя из программы. Тем не менее она сразу поняла, что время от времени будет возвращаться к этому дневнику. В повседневной жизни она делила воспоминания на отдельные части, и когда ей нужно было пережить ту ночь снова во всех ее ярких и пикантных подробностях, она находила тихое время и перечитывала свои самые сокровенные мысли о самой интимной ночи. Это успокаивало ее и заставляло улыбаться. Она также инстинктивно понимала, что если Джим когда-нибудь прочтет это, они расстанутся навсегда.

Сразу после прочтения ее рассказа о времени, проведенном с Марком, он попросил ее объяснить, как она собирается помочь ему преодолеть это. Она вспоминает, что в то время провела неубедительную аналогию между семейным автомобилем и спортивным. Она знала, что Джиму нравятся автомобили, и подумала, что аналогия сработает. Оглядываясь назад, это было глупо.

Ей следовало сказать просто: "Я не могу. Тебе придется пройти через это самостоятельно. Ты не можешь исправить, не замечать или представить себе то, что я сделала. Так что ради твоего собственного спокойствия и здравомыслия тебе придется найти в своем сердце силы простить меня".

Это была отрезвляющая мысль, но она понимала, что это правда. Возможно, именно эта правда сейчас мешает их браку. "На самом деле, я думаю, что так оно и есть", подумала она.

Ведение этого дневника помогло ей лучше понять мучения Джима. То, что в ее глазах было вполне оправданной интрижкой на одну ночь, в его глазах было непростительным предательством. То, что тогда вызывало у нее трепет, да и сейчас, по ее признанию, было для него пыткой. Это был не просто секс. Для них обоих это никогда не было "просто сексом", это было нечто гораздо большее. "Для меня это был экстаз, близость, романтика, бегство, возбуждение, щекотка, что-то новое и немного опасное, и, самое главное, подтверждение моей желанности как женщины, то, что я была выбрана среди всех остальных женщин", - призналась она. Это было то, чего никто и никогда не смог бы у нее отнять, пока она жива. Это также не имело никакого отношения к ее любви к Джиму. По ее мнению, Марк и Джим не были несовместимы.

"Для Джима то, что я ушла с Марком, чтобы трахнуть его, было ярким и неизгладимым событием", - подумала она. Это вызвало у него невыразимый стыд. Другой мужчина, с которым у него не было никаких шансов сравниться физически, подошел прямо к нему, в его присутствии, и забрал его жену. Он был выхолощен на глазах у всего мира. «Я не мужчина, — призналась себе Линда, — поэтому не всегда понимаю, что значит быть мачо», но теперь она начала лучше это осознавать. Он не остановил меня, и ему приходится жить с этим. «Но еще хуже то, — подумала Линда, — что я сама его не остановила».

Джим знал, что я была не против. Он видел, что я хотела этого и с энтузиазмом позволяла это делать. Он своими глазами видел, что я позволила Марку обнимать меня, шептать мне на ухо, направлять меня и контролировать. Он знал, что я позволяла Марку целовать меня, прикасаться ко мне, пробовать меня на вкус, проникать в меня и удовлетворять меня. Я не отрицала этого и уж точно не сопротивлялась. Я не сопротивлялась, когда Марк ласкал меня в машине или кончал мне в рот в гостиной. Я не сопротивлялась, когда он делал мне кунилингус и умело ласкал меня языком, превращая мое тело в желе. Я не сопротивлялась, когда он останавливался у входа во влагалище, чтобы спросить моего согласия. Даже когда он пришел ко мне утром после бурной ночи, когда я была измученной, растрепанной, липкой и обессиленной, я была готова. Он хотел секса, и я послушно и с радостью раздвинула ноги...снова, в третий раз. Точно так же, как после завтрака, в четвертый раз, и точно так же, как я поступила бы в тот день в пятый или шестой раз, если бы он уговорил меня остаться. Джим был прав. Я не сопротивлялась. Я принадлежала Марку, и он мог делать со мной все, что хотел, без ограничений и вопросов. Марк никогда не спрашивал разрешения, он просто делал то, что хотел, и вместо того, чтобы заставить меня стыдиться после стольких лет, он по-прежнему меня заводит.

К сожалению, в мире нет ни одного мужа, который мог бы получить такой полный доступ к своей жене, какой я предоставила Марку в ту пятницу вечером. Вот о чем, я уверена, думает Джим. Конечно, ему тяжело вспоминать о том, что произошло, но еще тяжелее ему смириться с тем, что я с таким рвением и желанием позволяла ему делать это со мной снова и снова. Эти воспоминания навсегда останутся с нами обоими.

В отличие от понедельника, Джим перезвонил Линде после того, как дети легли спать. Было уже поздно. В его голосе слышалось раздражение, и она тут же насторожилась.

— Все в порядке? — спросила Линда.

— Нет, Линда, не в порядке. Ни хрена подобного, — сказал он.

Линда подумала, что он, наверное, пьян.

— Я схожу с ума. Я не могу спать, и стоит мне проснуться, как я мысленно возвращаюсь в ту ночь. Мне физически плохо, я так больше не могу. Линда, мне нужно знать всю эту чертову историю, — сказал он.

Его голос звучал так подавленно и печально, как никогда прежде.

— Джим, ты уже знаешь эту историю. Я говорила с тобой об этом и записала все, как ты просил. Я много раз повторяла, как много ты для меня значишь, и говорила, что хочу все исправить. Не вороши прошлое, — сказала она. — Пожалуйста, оставь все как есть и прости меня. Ты мучаешь себя. Найди в себе силы дать мне еще одну ночь. Пожалуйста, позволь мне сохранить это воспоминание и позволь мне сохранить тебя, — настаивала она. — Пожалуйста.

На мгновение Линде показалось, что, может быть, ей удастся достучаться до него и они смогут все обсудить, но его тон и настроение быстро изменились.

— Чушь собачья! — заорал он в трубку.

Непрекращающиеся мучения последних девяти месяцев дали выход его гневу, который вырвался наружу бурно и стремительно.

Она отшатнулась от телефона, пораженная его яростью.

— Скажи мне, что, черт возьми, произошло! Скажи мне это!!!

Линда сразу почувствовала, что за его криком скрывается боль. Она была настороже и немного нервничала, но ей было не до этого, особенно по телефону.

— Я уже все записала, — твердо ответила она.

— Нет! — закричал он, перебив ее. — Ты не все мне рассказала. Что, черт возьми, произошло в машине? О чем вы, черт возьми, говорили? Ты сказала, что, когда вы приехали, у вас был секс, сколько раз, черт возьми? — орал он в трубку.

— Джим, прекрати. Прекрати сейчас же! Ты и так знаешь достаточно! — взмолилась она.

— Я хочу знать все, черт возьми!

— Подробности не важны!

— Чушь собачья, они важны!" Настаивал Джим.

— Я пытаюсь дозвониться до Линды. До моей Линды, - сказал он с болью, - Но я схожу с ума. Это не ты проводишь каждый час, думая о том, что он сделал с тобой и что ты сделала с ним! Ты можешь спокойно пережить свою драгоценную ночь с твоим замечательным "музыкантом", "маэстро", кем бы он, черт возьми, ни был! - саркастически выкрикнул он, начиная терять самообладание. - Ты обещала, - выдавил он.

Линда снова начала спорить, но Джим оборвал ее: "Нет!" - закричал он. "Ты не можешь отказаться! "Ты обещала мне все рассказать, ШЛЮХА, так сдержи свое гребаное обещание и расскажи мне!" - бушевал он.

Слово "шлюха" ударило ее, как пощечина. Джим только что преодолел барьер, который, как она думала, он не в состоянии преодолеть. Она почувствовала, как при этом слове все, что происходило последние несколько месяцев, рухнуло в одно мгновение. Ее сердце упало, но ее собственный гнев нарастал, пока не захлестнул ее с головой.

Она была в такой же ярости, как и Джим. "Как ты смеешь называть меня "шлюхой"!" - закричала она. Она чувствовала, что начинает терять самообладание. "Это неправильно!" - закричала она. "Я ухватилась за единственный в жизни шанс воплотить в жизнь свою фантазию, ублюдок!" - бушевала она. "Ты хочешь сказать, что, черт возьми, не фантазируешь? Чушь собачья! Я знаю, что ты это делаешь! Тебе ни о чем не говорит слово "Эллен"? Ты такой полный говнюк и слишком большой трус и лицемер, чтобы признать это!

Линда взяла себя в руки, но все еще не могла контролировать свой гнев. Как и у Джима, отношения складывались месяцами, и вот теперь их захлестнуло цунами эмоций.

— Ты хочешь это услышать? Тебе нужны все гребаные подробности? Отлично! Но лучше бы тебе не вешать трубку, потому что я, черт возьми, не собираюсь записывать все это дерьмо! — скомандовала она. - Если хочешь услышать подробности, то ты их все узнаешь! — кричала она вне себя от ярости.

— Марк ласкал меня пальцами в машине и трахнул меня два раза той ночью и еще два раза утром! — кричала она в трубку. - Четырежды, ублюдок! — добавила Линда для пущей убедительности.

Она была в бешенстве.

— Он ни разу не надел презерватив, а если бы и надел, я бы его сорвала. Я хотела чувствовать его! Всего его! И я его чувствовала! — кричала она.

— Каждый раз, когда он кончал, его член был глубоко во мне! Это то, что ты хочешь услышать? Это те самые подробности, которые помогут тебе пережить случившееся и сделают наш брак крепче? — ядовито спросила она.

— Эй, это весело, давай продолжим, ладно? — саркастически прошипела она.

— Вот тебе еще одна офигенная подробность, — закричала она. — Его член был у меня во рту и во влагалище, как и его пальцы и язык! Доволен? Ты хочешь больше? Ты это хотел услышать, гребаный ублюдок? Она продолжила:

— Как насчет забавного факта: я заснула на его мокром месте, а когда он меня разбудил, то трахнул меня снова!

— Доволен? Хочешь еще, придурок?

Но вместо того, чтобы продолжать, Линда откинулась на спинку стула. Линда не могла продолжать. Она была истощена. Ей пришлось остановиться. Она могла сказать, что причиняла ему боль, но, черт возьми, он только что причинил ей боль, поэтому она набросилась на него. Гнев иссяк, и теперь она чувствовала себя опустошенной и грустной.

К сожалению, Джим не закончил.

— Я так и знал! Тебя использовали, и ты была слишком глупа, чтобы понять это! Джим продолжал кричать:

— Он не был прекрасным принцем, который выделил тебя из толпы. Он был просто титулованным ублюдком, которому нужно было готовое вместилище для его спермы, и ты с радостью предложила ему свой распутный рот и пизду!"

Линда тут же начала всхлипывать. В этих словах было столько ненависти. Слышать это от мужчины, которого она по-настоящему любила и который был отцом ее детей, было невыносимо. Усталость взяла свое. Она слишком устала, чтобы бороться, но ей надоело быть боксерской грушей Джима. Она на мгновение задумалась, собираясь с мыслями, прежде чем озвучить свой ультиматум.

— Джим, я люблю тебя, — твёрдо сказала она, когда рыдания утихли. — В глубине души ты знаешь, что это правда. Я люблю нашу семью и хочу быть с тобой, — сказала она, когда к ней вернулось самообладание, а гнев сменился стальной решимостью. — И я знаю, что причинила тебе боль — очень сильную боль, но больше никогда не смей так со мной разговаривать. Я слишком уважаю себя, чтобы терпеть унизительную чушь, которую ты только что нёс. Если хочешь и дальше считать меня «шлюхой» и «сосудом для спермы», то тебе придётся делать это в качестве моего бывшего мужа. С меня хватит. Когда ты завтра вернешься в город, пожалуйста, не приезжай домой, пока не будешь готов простить меня, снова стать моим мужем и взять на себя все связанные с этим обязательства.

— Но..., — начал было возражать Джим, но Линда быстро его перебила.

— Я еще не закончила! — отрезала она.

— Либо ты вернешься домой как мой муж, а не как измученный, озлобленный, унылый сосед по квартире, либо снимешь номер в местной гостинице и позвонишь мне. Мы договоримся о встрече в четверг утром, чтобы оформить развод. Я серьезно, Джим. Я люблю тебя и хочу, чтобы у нас все наладилось, но я не проведу больше ни минуты с человеком, который меня презирает, — заключила она.

— Спокойной ночи! — сказала она и резко повесила трубку.

Линда плакала, пока не уснула. Ее брак распался. Было ясно, что последние несколько месяцев она храбрилась, но на самом деле это была лишь иллюзия. Мужчина, которого она по-настоящему любила, не смог бы простить ей то, что она сделала. Она наивно полагала, что раз Марк — знаменитость, а не сосед, коллега или случайный знакомый, то это что-то изменит. Что Джим ее простит. Что он воспримет ее измену как мимолетное увлечение, допустимую разовую фантазию, а не как непростительный грех.

Теперь она понимала, что сильно просчиталась, но это уже не имело значения. Дневник напомнил ей, что в ту ночь она была словно околдована и, вероятно, сказала бы «да», даже если бы знала, как отреагирует Джим. Линда понимала, что Джим глубоко несчастен. Он сомневался в том, что он мужчина. Его редкие попытки заняться сексом в последнее время были вымученными, скованными и неловкими. Он сомневался во всем, что делал, даже когда она уверяла его, что все в порядке. Ей казалось, что теперь он ее презирает и даже не пытается этого скрыть.

Джим, находившийся за много миль от нее, тоже был раздавлен. Теперь он знал все подробности, но не мог обрести покой. Ее откровения ранили его в самое сердце. Это был не какой-то отстраненный, романтичный, сюрреалистичный, волшебный, внетелесный, фантастический опыт, о котором она намекала в своем письме. Нет, это была намеренная, обоюдная, грубая, животная, взаимная ночь бесконечного секса. «Она намеренно, добровольно и с энтузиазмом наставляла мне рога несколько раз», — громко выдохнул Джим.

В этом была проблема? Его беспокоило количество секса? Если бы она позвонила ему сразу после первого раза и стала умолять забрать ее, сказав, что совершила ужасную ошибку, все было бы по-другому? Да, может быть, подумал он. Но она этого не сделала. Она осталась и трахалась с ним еще три раза, без презервативов, не снимая обручальных колец, не позвонила мне, чтобы сообщить, что с ней все в порядке, и вообще ни разу о нем не вспомнила, ни капли раскаяния! «Четыре восхитительных раза», — кажется, так она выразилась.

Он был в ловушке. Он был унижен. Член другого мужчины побывал у нее во рту и в ее киске. Она с энтузиазмом ласкала его, пробовала на вкус, он проникал в нее, и в конце концов она его удовлетворила. С тех пор прошло девять месяцев, но эта сцена до сих пор обжигала его мозг раскаленным добела пламенем. Перед ним стояли те же дилеммы, с которыми он боролся прошлой весной. Если он останется, то каждый раз, когда он будет смотреть на нее, ему будет напоминать о том, как она добровольно наставляла ему рога. А если он разведется с ней, то все равно будет жить с этим позором, даже если никто, кроме него и Линды, об этом не узнает. По крайней мере, теперь его путь стал немного яснее. Ультиматум Линды все прояснил. Он был рад, что у него появился дедлайн, но ему было очень грустно. Это была его последняя мысль перед тем, как он отключился.

Среда

Линда проснулась в среду утром. Глаза у неё опухли, а на сердце было тяжело. Она заставляла себя веселиться с детьми, но именно мысли о них заставляли её грустить. Предстояло многое уладить: опека, совместное проживание, деньги. «Чёрт, мы были так близки к цели», — подумала она. «Но по крайней мере, теперь у меня есть хоть какая-то ясность», — заключила она. Всё это было так невыносимо. Она снова расплакалась.

Джим встал, принял душ и выписался из отеля. Он позавтракал и поехал в аэропорт. Все его мысли были о детях. Это будет непросто. Он был уверен, что они с Линдой найдут компромисс в вопросе совместной опеки, но без скандалов не обойтись. От мысли о том, что он не будет видеться с детьми каждый день, у него снова перехватило дыхание, пока он ждал свой рейс.

Отведя детей в школу, Линда поднялась наверх и приняла душ. Вода была приятной, но это её не взбодрило. «Мне нужно быть сильной, — подумала она. Это всё из-за меня. Это моя новая реальность, первый день моей новой жизни, как говорится». Она смирилась со своей судьбой и была подавлена тем, что рассказала Джиму. Она чувствовала себя ужасно. В гневе она выпалила несколько неприятных подробностей и сделала это, чтобы причинить ему еще больше боли. Она снова унизила и выхолостила его, обвинив в том, что изменяла ему так беспричинно, полностью и намеренно.

"Кто я такая?" - спросила она вслух, рыдая о том, как причинила боль мужчине, которого по-настоящему любила.

Джим едва сдерживал слезы в самолете. Подробности, которыми Линда, по его настоянию, поделилась с ним, ранили его сильнее, чем он мог себе представить. Он просто не мог примирить человека, которого знал и любил, с ее поступками. После встречи с Эллен он лучше понял, почему у нее могло возникнуть искушение уехать с этим засранцем; он просто не понимал, почему она это сделала.

Джим не сдавал сумку, поэтому быстро вернулся к своей машине. Он сел в нее, все еще растерянный, но полный решимости довести дело до конца.

Линда пропустила обед и просто сидела одна в темноте, ожидая неизбежного звонка Джима. К тому времени, когда ей нужно было уходить, чтобы забрать детей, звонка не последовало. Она подумала, не позвонить ли ему, но передумала. Это его суд.

Джим свернул за угол. Он остановил машину и два часа просто смотрел на свой дом. Он видел, как она поехала за детьми, и все еще был там, когда она вернулась. Он снова и снова обдумывал свое решение. Ему нужно было убедиться, что это именно то, чего он хочет, а не просто то, что, по его мнению, будет лучше для всех.

Наконец он принял решение. Больше ничего не нужно знать. Хоть я и не до конца понимаю почему, теперь я знаю все подробности и могу двигаться дальше. Он завел машину и поехал не в отель, а к своему дому. «Мой дом», — подумал он. Пора простить Линду и восстановить наш брак раз и навсегда.