ЧАСТЬ 2

Продолжение истории

Пока я занимался копированием видеофайлов, телефон пискнул — пришло уведомление, что Джуди пытается мне дозвониться. Я был слишком занят и не стал брать трубку. Однако звонок автоматически перенаправился и записался. Точнее, записался её разговор с Марком, которому она набрала сразу после ухода.

— Я как раз еду домой после встречи с Робертом, — говорила Джуди. — С его памятью всё в абсолютном порядке. Этот ублюдок помнит каждую грёбаную деталь случившегося. Даже то, что я сама уже успела подзабыть. Я чертовски рада, что ты не попёрся со мной, как планировал. Уверена, он пристрелил бы тебя прямо на пороге. Он вообще не намерен рисковать. Твоя гениальная идея записать разговор на диктофон тоже оказалась полным провалом. Хорошо, что я не стала даже пробовать. Он бы сразу меня на этом перехватил. Мне пришлось раздеться догола, чтобы доказать, что на мне нет жучков. Я просто поверить в это не могла! Сидела перед ним совершенно голая, а он, кроме того что пару раз мазнул по мне взглядом, вообще игнорировал моё тело. Он просто в ярости. Я даже умоляла его трахнуть меня и принять обратно.

— Ну и мудак! — фыркнул Марк. — Он конченый кук. Даже не пытается вернуть собственную бабу. Слишком трусливая сучка даже для того, чтобы выебать на прощание ради мести. Отличная новость в том, что у него нет никаких реальных доказательств того, что мы трахаемся. Все его обвинения — пустой звук.

— Трахались, — поправила его Джуди.

— Ну да, трахались. В общем, нам по-любому придётся остыть на какое-то время. Я уверен, что моя благоверная уже наняла каких-то ищеек следить за мной. Ей до зарезу нужны улики, чтобы обобрать меня до нитки при разводе. Дети уже почти взрослые, но она всё равно отсудит семьдесят процентов от всего, что у нас есть, включая долю в бизнесе. Плюс пожизненные алименты. Её папаша, старый козёл, заставил нас подписать жёсткий брачный контракт, перед тем как профинансировать мой стартап. Так что нашему браку в любом случае пизда — чисто из-за того дерьма, которое твой кук успел ей наболтать. Хотя я вполне мог бы отделаться разделом пятьдесят на пятьдесят и без всяких алиментов. Пришлось бы отдать ей дом, но брокерскую фирму я бы за собой оставил. На хлеб с маслом я бы всегда заработал.

— Ты же понимаешь, что если Роберт разведётся со мной, я сама себя не прокормлю, — запричитала Джуди. — Даже с учётом каких-то алиментов. Я просто надеюсь, что он перебесится и отойдёт. Я готова на всё, чтобы его удержать. Пойдём на семейные консультации, надену пояс верности, подпишу подпишу любой послебрачный договор — да мне похрен, что угодно!

— Нахрена? К чёрту твоего кука! — хмыкнул Марк. — Я буду подкидывать тебе жирные сделки по недвижимости, чтобы ты держалась на плаву. Но делать это придётся в строжайшей тайне, чтобы не злить остальных агентов в офисе. От тебя потребуется только по-прежнему давать мне эту горячую киску. Ну, может, иногда давать в жопу за небольшую премию к комиссионным. Но точно не сейчас. Не пока я не разберусь с Джули. Главное, о чём мне сейчас нужно париться — это как соскочить с этого уголовного обвинения в нападении. Кстати, что этот кук сказал насчёт бабок в обмен на заявление, что он сам споткнулся?

— Он сказал: хрен тебе. Заявил, что, может, и согласился бы замять дело за сто тысяч долларов, но сначала он ХОЧЕТ увидеть официальный перевод с реквизитами счёта и всем остальным. Он уверен, что ты пиздишь насчёт офшора и всё равно ничего ему не заплатишь, — ответила Джуди.

— Ну, тут этот ублюдок, пожалуй, прав. Если бы он оказался достаточно тупым, чтобы пойти на попятную перед копами и прийти ко мне с протянутой рукой, я бы просто харкнул ему в ладонь, — расхохотался Марк. — Я бы, может, наскрёб наличкой косарей двадцать пять авансом, но обязательно записал бы этот момент на скрытую камеру. А потом сам же обвинил бы его в шантаже и вымогательстве, стоило бы ему попросить добавки. Сто тысяч? Да пошёл он нахуй. Заказать его убийство обойдётся мне в разы дешевле.

— Если ты ещё хоть раз вякнешь что-то подобное, я сама пойду и сдамся копам, — отрезала Джуди. — И на случай, если тебе в твою дурную башку придут такие же мысли насчёт того, чтобы избавиться от меня, я запишу видеопризнание и отдам его на хранение сразу нескольким людям. Скажу тебе прямо сейчас: если у Роберта хоть раз закружится голова, он упадёт со своего причала и утонет — я лично тебя сдам. Ты больше НЕ будешь ему угрожать!

— Эй, полегче! — тут же пошёл на попятную Марк. — Я просто языком чесал. Да я бы НИКОГДА в жизни такого не сделал!

Не думаю, что Джуди была настолько наивной дурой, чтобы поверить этому козлу. Но лично я собирался отныне держать ухо востро. И этот их разговор я, само собой, тоже сохранил. Встреча с Бержероном была назначена на более позднее время. Сержант сам приехал ко мне в рыбацкий лагерь, благо это было совсем недалеко от города. По дороге я начал размышлять: а что, если у Марка реально припрятан тайный счёт в офшоре? Но с какого перепугу он вообще стал бы кому-то об этом трепаться? Хотя, зная этого качка, он мог просто раззявить рот и выболтать всё Джуди, вообще не думая о последствиях — точь-в-точь как с этой фразой про то, чтобы меня заказать.

Бержерон остался под огромным впечатлением от видеозаписи моего разговора с Джуди. Я прямо видел, как его впечатлило её голое тело, хотя вслух он, конечно, ничего не сказал. Сержант заверил, что немедленно передаст этот файл помощнику окружного прокурора, который ведёт наше дело.

— Это просто вишенка на торте, — довольно произнёс Бержерон. — Мы как раз получили первые результаты от криминалистов. На ваших брюках действительно обнаружили брызги семенной жидкости, а на правой штанине — мазок спермы, смешанной с вагинальными выделениями. Перед судом, понятное дело, придётся провести официальную экспертизу и сравнить это с их образцами ДНК. Но, чёрт возьми, чьё ещё это могло быть? Мы также обследовали диван и ковёр, где, по вашим словам, они занимались сексом. И бинго — пятна полностью совпадают. Криминалисты нашли несколько капель даже по направлению к выходу. Думаю, пока вы там дрались, с него знатно капало, а когда он с вами боролся — окончательно размазал всё по вашей штанине.

— Самый сок в том, что это железно доказывает: вы сцепились с ним в двенадцати футах от двери. Плюс ещё три фута оттуда до самого верха лестницы — всё это полностью подтверждает вашу версию событий. Уверен, теперь мы без проблем переквалифицируем обвинение на покушение на убийство. Вашей жёнушке, скорее всего, тоже предъявят обвинения. Не знаю пока, пойдёт она как соучастница или как активная пособница — это уже пусть прокурор решает. Под её ногтями нашли частицы вашей кожи и крови, так что она совершенно точно хватала вас за руку. Её лепет о том, что она всего лишь пыталась помешать вам вытащить ствол — хороший адвокат на суде сможет повернуть в любую сторону.

Я нахмурился и спросил:

— Это ещё как? Если на меня нападали в моём же доме, я имел полное право защищаться.

— Понимаете, Роберт, хороший адвокат умеет выставить ситуацию так, что она будет звучать совершенно иначе, чем было на самом деле, — вздохнул Бержерон. — Смотрите сами: пока Дэнверс вас держал, он вас не бил. Он здоровый лось и, если бы захотел, раскатал бы вас в кашу в два счёта, но никакого оружия при нём не было. Вы не могли знать заранее, что он сбросит вас с лестницы. Да, его слова о том, что он вас убьёт, заставили вас поверить, что ваша жизнь в опасности. Но он, естественно, будет до последнего отрицать, что вообще говорил что-то подобное. В таких делах всё всегда решает жюри присяжных.

— Но поскольку вы его так и не застрелили, эта часть сейчас не особо важна. Уверен, Марк не сможет заявить, будто он испугался за СВОЮ жизнь из-за вашего пистолета и поэтому самооборонялся, сбросив вас в пролёт. Но даже не удивляйтесь, если его защита попытается выкинуть какой-нибудь подобный фокус. Я в своей практике и не такие дикие кульбиты видел, когда адвокаты пытаются из пальца высосать хоть каплю сомнений у присяжных.

Тем же вечером мне позвонил тесть. Он уже слышал, что я серьёзно пострадал, но к этому моменту меня уже выписали из больницы. Билл извинился, что не приехал навестить меня, пока я валялся на койке. Оказалось, они с тёщей последние десять дней были в круизе. Их самолёт только что приземлился, и сейчас они как раз ехали домой из аэропорта.

— Мы никак не могли дозвониться до Джуди, — сказал он. — Когда наконец включили телефоны, обнаружили три сообщения. В первом говорилось, что ты упал с лестницы и можешь умереть. Чуть позже пришло второе — что твоя жизнь вне опасности. И последнее — что тебя уже выписали. Ты ведь в порядке, сынок?

— Билл, мне чертовски неприятно говорить тебе это вот так, по телефону, но в этих сообщениях нет и половины правды, — ответил я. Мне искренне нравился этот человек. И он, и его жена всегда относились ко мне очень тепло. — Я не падал с лестницы. Меня толкнули, фактически сбросили в пролёт. Босс Джуди пытался меня убить. Я застал их прямо во время перепихона в моей гостиной. Так что сейчас начнётся сущий ад.

Сказать, что тесть был шокирован — это вообще ничего не сказать. В трубке я услышал, как он растерянно пересказывает мои слова Сэнди, моей тёще, а затем до меня донёсся её истошный вопль.

— Слушай, Роберт, тебе нужно поговорить с Джуди и выслушать её версию, — выдохнул Билл. — Само собой, меня сейчас дома нет, я ничего не знаю.

Спустя пару мгновений мы повесили трубки.

Мне нужно было срочно сдвинуть дело с мёртвой точки. На следующее утро я первым же делом набрал своему адвокату, чтобы узнать, как там дела с документами на развод. Бумаги были полностью готовы, оставалось только вручить их Джуди. Юристу нужно было знать лишь одно: где она сейчас находится. Судебный пристав уже обзвонил её агентство недвижимости и проверил мою квартиру — Джуди не было ни там, ни там.

Чуть позже объявился Бержерон. Сержант позвонил и сообщил, что копы приняли и Марка, и Джуди, стоило этой парочке этим утром заявиться на работу. Накануне вечером детектив передал все аудио- и видеофайлы, которые я ему предоставил, помощнику окружного прокурора. Тот, судя по всему, засиделся на работе допоздна и оперативно оформил все обвинения. Теперь помощник прокурора горел желанием видеть меня в своём кабинете. Я гадал, за каким хреном я ему понадобился. Бержерон поехал вместе со мной.

Как выяснилось, прокурорский хотел лично предостеречь меня насчёт любых разговоров о взятке в обмен на изменение моих показаний. Мол, если это всплывёт, защиту Марка может истолковать это так, будто я и сам был готов пойти на мировую за кругленькую сумму. Я твёрдо заверил его, у Дэнверса кишка тонка собрать столько денег, чтобы купить меня или заставить забрать заявление. Мне вся эта история с деньгами была нужна исключительно ради банковских реквизитов, чтобы слить их Джули Дэнверс. Я честно признался, что уже набрал Джули и выложил ей всё про тайный офшорный счёт её мужа, так что её адвокат прямо сейчас роет землю в поисках этой заначки. Это заявление прокурора вполне удовлетворило, но он всё равно заставил меня официально зафиксировать этот факт на бумаге.

— Послушайте, Роберт, лучше оставьте расследование профессионалам, — неформально, но строго заметил Бержерон, когда мы вышли. — Не нужно лишний раз вляпываться в неприятности. Эти аудиозаписи с прослушкой телефона мы в суде использовать не сможем. По закону мы не имеем права приобщать незаконно полученные сведения к официальному расследованию. В юриспруденции это называется «плодами отравленного дерева». Но у вас и так предостаточно шикарного материала на видео, и вот оно абсолютно законно, поскольку вы сами являетесь участником этой беседы.

В итоге Марку Дэнверсу официально предъявили обвинение в покушении на убийство. Джуди пошла по статье как соучастница после совершения преступления. Прокурор трезво оценивал шансы и понимал, что соучастие в самом нападении в суде против неё не выгорит, но и отпускать эту суку совсем безнаказанной он не собирался. По статье за укрывательство и пособничество после факта преступления ей грозило «максимум» пятьсот долларов штрафа и до пяти лет реальной тюрьмы. Я посчитал это полнейшим бредом. Пятьсот баксов против пяти лет зоны — ну и контраст. Бержерон лишь усмехнулся и философски заметил, что закон у нас иногда чертовски кривой. Зато Дэнверс теперь гарантированно уедет на нары на долгий срок. Прокурор напоследок прозрачно намекнул, что будет весьма снисходителен к Джуди, если она согласится дать чистосердечные показания против своего босса.

Похоже, это было максимум того удовлетворения, на которое я мог рассчитывать. По крайней мере, Джуди не выйдет сухой из воды. Честно говоря, мне было паршиво видеть, как её прижало, как бы сильно я ни ненавидел её за то, что она со мной сотворила. Я набрал своего адвоката и сообщил её текущее местоположение. Повестку в суд ей вручат прямо на выходе из камеры, как только выпустят под залог.

Мой брат Джон поехал со мной в квартиру, чтобы помочь забрать оставшиеся шмотки. Моя одежда, стационарный компьютер и несколько стволов, которые я хранил в сейфе — вот, в общем-то, и всё, что я хотел унести из этого дома. Я напоследок оглядел комнаты. Всё остальное слишком сильно напоминало бы мне о Джуди и о той жизни, которую мы успели вместе построить, какой бы короткой она ни оказалась.

Мы уже заканчивали упаковывать последнюю коробку, когда к дому подъехала Сэнди, мать Джуди. Мы как раз выносили вещи на лестничную площадку. Заливаясь слезами, тёща крепко обняла меня.

— Я просто поверить не могу, что моя дочь так глупо просрала всё, что у неё было, ради мимолётного траха на стороне! — навзрыд причитала она. — Роберт, скажи честно, неужели у вас нет ни единого шанса пройти через это и склеить брак?

И прежде чем я успел хоть как-то отреагировать, она тут же затараторила дальше:

— Я не прошу тебя простить её прямо сейчас, упаси боже, тем более сразу. Я имею в виду — со временем, после кучи семейных психологов... Просто перед тем, как мы с Биллом уехали в этот проклятый круиз, Джуди по секрету нашептала, что вы вот-вот собираетесь плотно заняться тем, чтобы сделать ребёнка. Мы ТАК сильно этого ждали!

Я перевёл взгляд на Рэйчел, двадцатидвухлетнюю сестру Джуди. Она приехала вместе с матерью, чтобы забрать кое-какие вещи сестры. Рэйчел лишь молча и сочувственно качала головой.

— Билл, Сэнди, если бы вы только знали, как меня самого всё это разрывает на части, — признался я. — У меня на руках есть такие аудио- и видеозаписи, которые чётко показывают, насколько глубоко в дерьмо она залезла. Джуди понятия не имеет, что у меня есть этот компромат. И она, и её хахаль до сих пор свято уверены, что в суде это будет просто моё слово против их общего вранья.

— У тебя есть прямые доказательства?! — ошеломлённо переспросила Сэнди. — Но Джуди выставила всё так, будто этот роман был всего лишь глупой, короткой интрижкой. Естественно, она теперь локти кусает и дико жалеет, но тебя описала как совершенно непримиримого упрямца.

— Это не было короткой интрижкой. Это блядство продолжалось месяцами. Так что нет. То, что я накопал — уничтожит её, — жёстко отрезал я. — Некоторые фрагменты там слишком грязные. Голые тела, отборный мат, всё в таком духе. Не думаю, Сэнди, что тебе стоит это смотреть.

— Да к чёрту это, Роберт!!! — яростно рявкнула Сэнди. — Я уже взрослая девочка. Ты всегда был при нас паинькой и прикусывал язык передо мной и Биллом. Но поверь, я, скорее всего, матерюсь похлеще тебя. И я прекрасно знаю, как выглядит голый человек, когда он трахается. Билл тоже в курсе. Я хочу лично увидеть и услышать абсолютно всё, что у тебя есть. ВСЁ. Судя по тому, как ты себя держишь, эти файлы выставят мою дочь конченой шлюхой. Там всё настолько хреново, да?

Я молча кивнул.

— Поначалу я просто не хотел, чтобы Джуди выставила меня в глазах родни злобным засранцем, который не способен простить жене маленькую оплошность, — сказал я. — Но вся эта затея быстро полетела к чертям. Там всё очень грязно. Я правда не хочу делать тебе больно.

— Я же тебе ясно сказала: я хочу видеть, что у тебя на неё есть, — отрезала Сэнди. — Меня сама мысль об изменах до белого каления доводит. И мне глубоко плевать, кто пошёл налево — ты или Джуди. У меня за все годы брака с Биллом было полно возможностей лихо трахнуться на стороне. От некоторых предложений, не скрываю, у меня у самой коленки дрожали. Но я никогда себе этого не позволила.

Я немного подумал и согласился скинуть ей аудиозапись моей последней беседы с Джуди и некоторые другие звуковые файлы.

— Джуди сейчас как никогда понадобится ваша родительская поддержка, — тихо добавил я. — Её ждёт очень тяжёлая и грязная юридическая битва.

Сэнди тяжело вздохнула и кивнула:

— Мы поддержим её как дочь, Роберт. Но это блядь не значит, что мы одобряем то дерьмо, которое она натворила.

Я сказал им, что сам съезжаю с квартиры, так что Джуди может спокойно оставаться, но Сэнди твёрдо заявила, что Джуди пока поживёт у них. По настоянию Рэйчел тёща сразу отправилась вглубь комнат собирать вещи дочери.

— Чёрт! Ну и дерьмище! — в сердцах бросила Рэйчел.

Я лишь молча согласился.

— Нет, Роберт, ты ведь знаешь только часть истории, — продолжила она. — Мне было всего семнадцать, когда вы с Джуди начали встречаться. Я тогда бегала за парнем из школьной футбольной команды — чисто невинные свидания, без секса, просто гуляли. Так вот, мама тогда устроила целый шум на тему того, какой Джуди сорвала куш. Твердила, что сестра нашла идеального мужика, который будет с ней до самого конца. Такого же надёжного, как наш папа. Ты не был каким-то огромным качком или писаным красавцем, но был чертовски симпатичным и по-своему очень сексуальным. Из тех парней, на которых девушка может твёрдо рассчитывать, зная, что он будет любить её всю жизнь. Умным и верным.

Я не выдержал и рассмеялся:

— Ты сейчас описываешь меня так, будто я породистый бордер-колли.

— Засранец! — ухмыльнулась Рэйчел. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Я видела тебя настоящего. И я дико завидовала сестре. Сколько потом ни встречалась с парнями, всегда искала кого-то, похожего на тебя. Так никого и не нашла.

Внезапно Рэйчел шагнула ко мне и крепко обняла.

— Просто скажу это прямо. Если моя сестра настолько ебанутая, что готова легко тебя отпустить, то я хочу тебя себе. Я ведь уже очень давно в тебя влюблена. Просто хочу, чтобы ты знал: я здесь, рядом.

Я, честно говоря, вообще не знал, как на это реагировать. В голове промелькнула мысль, что ни к чему хорошему эта семейная санта-барбара не приведёт. Я приобнял Рэйчел в ответ и тихо сказал, что ценю её чувства. Она лишь соблазнительно улыбнулась и внезапно впилась мне в губы глубоким, тягучим поцелуем, от которого у меня мгновенно встал. Чёрт, все три бабы из семейки Джуди так или иначе действовали на меня безотказно.

Я слегка отстранился и повторил Рэйчел, что Джуди на самом деле совершенно не обязательно съезжать с этой квартиры. Я сам собираюсь жить за городом, в нашем семейном рыбацком домике. Но Рэйчел лишь упрямо покачала головой:

— Мама просто в бешенстве от того, что Джуди так тупо угробила шикарный брак. Она хочет запереть её дома, чтобы каждый божий день тыкать её носом в то, как она всё просрала. Ну и, думаю, чтобы приглядывать за ней, чтобы эта дура снова не пошла по рукам.

— Я предлагала, что Джуди может пожить у меня, если уж на то пошло, но мама эту идею зарубила на корню, — продолжила Рэйчел. — Я ведь только-только выпускаюсь, и мама не хочет, чтобы я тащила на себе обузу в виде Джуди. Говорит, мне нужно строить свою собственную жизнь, а Джуди пускай учится жить с последствиями своих блядских решений. По дороге сюда она повторила мне эту фразу раз сто, не меньше.

В этот момент Джон начал активно таскать мои коробки в машину. Врач в больнице строго-настрого запретил мне любые физические нагрузки, так что всю черновую работу взял на себя брат. Гипс на руке тоже оптимизма не добавлял.

— Твой номер у меня есть. Где находится ваш рыбацкий домик — я прекрасно знаю. Так что готовься к моему визиту! — хищно ухмыльнулась Рэйчел. А затем наклонилась к самому моему уху и жарко прошептала, что искренне надеется: совсем скоро я буду полностью готов к определённым нагрузкам.

— Эй, привет, сосед! — раздалось вдруг у меня за спиной.

Я обернулся. Это была Шерил, женщина из квартиры напротив — та самая, что помогала мне в день падения.

— Смотрю, ты уже на ногах, — улыбнулась она, а затем скептически оглядела выставленные на площадку коробки. — Очень надеюсь, что ты не пытаешься таскать это дерьмо сам. Тебе же чётко сказали ничего не поднимать. У тебя было приличное сотрясение мозга, не хрен усугублять травму.

Я удивлённо приподнял бровь:

— Погоди, а откуда ты вообще знаешь, насколько сильно я разбился и какие именно предписания мне дал врач? И кстати, пользуясь случаем, хочу ещё раз сказать тебе огромное спасибо за помощь в тот день. Мне парни рассказали, что ты была прямо там и откачивала меня.

Шерил с улыбкой потянула за край своего медицинского топа, демонстрируя рабочий бейджик:

— Вообще-то я работаю в реанимации, в корпусе прямо за углом от того отделения, где ты валялся. В основном, конечно, по кардиологии, а не по нейрохирургии. Но Грета, та медсестра, которая вела тебя все эти дни — моя бывшая соседка по комнате в медучилище. Так что я держала твою ситуацию на личном контроле.

Я пожал плечами и заметил, что, по словам лечащего врача, у меня был всего лишь легкий отёк.

— Ага, это всё равно что сказать, будто у тебя был лёгенький инфаркт или ты самую малость беременна, — рассмеялась Шерил. — Я лично смотрела твою карту, да и мы, медсёстры, всегда делимся информацией в отделении. У тебя была очень серьёзная травма, Роберт. Тебе нужно беречь себя. Даже если врачи говорят отлежаться семь-десять дней, мой тебе совет: считай этот срок абсолютным минимумом.

Я, конечно, и раньше знал, что она работает медсестрой, но без таких подробностей. Мы с Джуди пару раз приглашали её к себе, и она делилась кое-какими деталями своей личной жизни. В принципе, Шерил мне всегда нравилась.

Я заверил её, что всю тяжёлую работу делает мой брат Джон, а я сам только собрал свою одежду. И ещё раз поблагодарил её за то, что она, по сути, спасла мне жизнь. Она лишь отмахнулась:

— Если честно, я тогда сама обосралась от страха. Я хоть и не по нейрохирургии, но нас этому учили. Я дико боялась, что у тебя сломана шея. Шейные переломы могут в секунду остановить дыхание. Если бы ты перестал дышать, мне было бы чертовски трудно делать тебе искусственное дыхание в том положении, в котором ты застрял. Я просто ослабила тебе галстук, расстегнула верхнюю пуговицу рубашки и проверила зрачки. То, что ты висел вверх ногами, явно не улучшало внутричерепное давление, но я ничего не могла с этим поделать. У меня под рукой не было фиксатора для шеи, так что двигать тебя было категорически нельзя. Я тогда даже обрадовалась, что ты не начал приходить в себя и дёргаться. К счастью, скорая приехала довольно быстро.

— Слушай, а у тебя ещё осталось то видео, которое ты тогда сняла? — спросил я.

Она ответила, что все оригинальные фото и видео забрала её мать, но у неё самой сохранились копии. Шерил попросила мой номер, чтобы переслать файлы. Когда они пришли, я тут же включил запись. Рэйчел пристроилась рядом и тоже уставилась в экран.

— Охренеть! Вообще никаких сомнений, чем эти твари тут занимались! Джуди со страху обмочится, когда я скажу ей, что своими глазами видела её этот «свежевыебанный» вид, — злорадно хихикнула Рэйчел.

Шерил удивлённо перевела на неё взгляд:

— Полагаю, вы сестра Джуди? Чертовски на неё похожи.

Мы постояли так ещё с минуту. А затем Шерил внезапно шагнула ко мне, крепко обняла и жарко прошептала прямо на ухо:

— Теперь у тебя есть мой личный номер. Позвони мне, как только захочешь с кем-то поговорить.

А уже вслух, отстранившись, добавила:

— Береги себя, Роберт. Делай всё максимально медленно и спокойно. Никаких нагрузок.

Она развернулась и неторопливо пошла обратно к своей квартире. Я так и не понял, то ли она специально прибавила своей походке лишнего виляния бёдрами, то ли это просто разыгралось моё разыгравшееся воображение.

Джон вовсю потешался надо мной, пока мы выезжали с парковки.

— Братец, да твоя тёща прыгнула бы к тебе в койку в мгновение ока, будь она хоть чуточку посвободнее! Классная баба. Но Билла она любит слишком сильно, так что изменять точно не станет.

Я уставился на него как на идиота, но Джон только разогнал мысль:

— Сестра Джуди тоже спит и видит, как бы тебя захомутать. Вот эта мелкая прыгнет в твою постель по первому свистку, тебе нужно только знак подать.

Я лишь устало покачал головой.

— Плюс эта твоя соседка-медсестра, — не унимался Джон. — Она ведь тебя тоже хочет, и хочет конкретно. Думаешь, я не слышал, что она тебе там шептала? Да, ситуация немного ебанутая, признаю. Но, младший братец, вариантов у тебя теперь — хоть жопой жуй!

Он продолжал глупо ржать над этой темой до самого рыбацкого лагеря.

Что касается меня, то я хотел, чтобы этот грёбаный развод прошёл как можно проще. Мне нужно было покончить со всем этим дерьмом максимально быстро. Поэтому я попросил своего адвоката сделать Джуди официальное предложение: я обязуюсь оплачивать половину стоимости аренды нашей квартиры и половину коммуналки, если она останется жить там одна. Я даже согласился покрывать половину её чеков из продуктового — при условии, что это будет именно еда, купленная для самостоятельной готовки дома, а не её посиделки в ресторанах или заказы навынос. Я даже пообещал оставить её на своём семейном тарифе сотовой связи. Я предложил ей эту финансовую поддержку ровно на два года — этого срока было более чем достаточно, чтобы она наконец встала на ноги.

Адвокат Джуди быстро прикинул цифры на калькуляторе и понял, что эти фиксированные выплаты для неё куда выгоднее, чем тот жалкий процент от моего официального дохода, который предусматривал закон в нашей ситуации. Я прекрасно понимал, что юрист наверняка объяснил ей, насколько сильно этот договор связывает ей руки в будущем, но Джуди без лишних споров приняла все мои условия и поставила свою подпись.

Конечно, у Джуди сейчас нарисовались проблемы куда посерьёзнее предстоящего развода. Ей официально предъявили обвинение в соучастии и пособничестве после факта преступления — за то, что помогала Марку отмазаться от покушения на убийство. На время следствия её отпустили под личное поручительство. В самый первый раз, напомню, её даже не закрывали, а просто допросили как свидетеля.

Марку Дэнверсу повезло значительно меньше. Новая, куда более тяжёлая статья за покушение на убийство требовала совсем другого залога, а значит, и совершенно иных процентов поручителю. С наличкой у Марка в тот момент было туго. Джули уже успела перевести на себя свои законные семьдесят процентов кэша и намертво заблокировала все их совместные инвестиционные счета. Дотянуться до этих денег этот козёл не мог при всём желании. У него в кармане не нашлось даже несчастных десяти тысяч баксов, чтобы оплатить услуги залогового поручителя. Его адвокат судорожно пытался оформить кредит под залог имущества, но тот факт, что вся их совместная недвижимость была заморожена в рамках бракоразводного процесса, знатно умножил эти попытки на ноль. Я откровенно ржал, в красках представляя, как этот павлин уныло киснет в тюремной камере. Марк всю жизнь считал себя крутым воротилой. Что ж, теперь ворочали и трясли его самого. Джули в плане мести оказалась точно такой же сукой, как и я. Когда я слил ей информацию про секретный офшор на Карибах, открытый на имя её старшего сына, она сразу пообещала, что перероет там всё вверх дном.

К моему огромному удивлению, этот тайный счёт действительно существовал. Адвокат Джули оперативно подтвердил информацию, так что она вместе с сыном сорвалась и за один день слетала на острова за деньгами. Сын, конечно, не числился в карточке подписей как полноправный владелец, но поскольку счёт был открыт именно на его имя и на его номер соцстрахования, он имел полное законное право перевести все средства куда угодно. Я бы кучу денег отдал, чтобы побывать в роли мухи на стене и лично увидеть рожу Марка, когда тот узнал, что вся его многолетняя секретная заначка испарилась в неизвестном направлении! А поскольку счёт изначально был оформлен на сына, эти бабки даже не подлежали разделу как совместно нажитое в браке имущество. Но чтобы бедному Марку жизнь окончательно мёдом не казалась, в спину ему уже дышали суровые проблемы с налоговой. Этот идиот умудрился нарушить все возможные правила декларирования дарения несовершеннолетним. Как бы там ни повернулось дело и кто бы в итоге ни платил штрафы — сам Марк из этих денег больше ни единого цента не увидит. Господи, как же я это обожал!

Позже Джули рассказала мне, что парень поступил по-честному и разделил всю сумму поровну между собой и двумя братьями, знатно пополнив их студенческие фонды. По крайней мере, сыновья Дэнверса оказались порядочными людьми хотя бы по отношению друг к другу.

***

Правосудие в наших краях — штука неторопливая. Мой развод с Джуди официально завершился за несколько месяцев до того, как начался её уголовный процесс. Её суд был намертво увязан с делом Марка, ведь её обвиняли как раз в том, что она умышленно помогала боссу скрывать его роль в нападении на меня. К тому моменту Джули приложила все усилия, чтобы финансовые ресурсы муженька были урезаны до минимума. У него оставались его жалкие тридцать процентов от совместного имущества, но после всех арестов это были сущие копейки. Все его агенты по недвижимости уже сидели на чемоданах, готовые разбежаться из фирмы в любую секунду из-за напрочь угробленной репутации бренда. В итоге Джули технично дожала Марка, вынудив его подписать бумаги на срочную продажу франшизы. Она, конечно, могла бы продавить это решение и силой через суд, но его добровольная подпись сильно ускорила дело. В рамках этой сделки Марку также официально запретили открывать любую новую брокерскую контору в радиусе пятидесяти миль в течение следующих пяти лет. Я просто тащился от этой новости.

Ему до зарезу нужны были бабки на оплату адвокатов, так что он подписал всё не глядя. И вот, пока мы все дружно ждали начала уголовного суда, я как-то в шутку предложил Джули немного поваляться со мной в сене. Её первой реакцией было вылупить на меня глаза и обозвать больным ублюдком... Но уже через пару секунд она хищно ухмыльнулась и протянула:

— А ты реально хочешь насадить их на кукан по полной программе, да?

Мы даже пару минут посмеялись над безумной идеей снять для наших бывших фейковое порно-видео, но потом Джули резонно заметила, что если уж делать такое — то нужно трахаться ПО-НАСТОЯЩЕМУ, без всякой фальши. В итоге мы взвесили все риски и решили не ввязываться.

Примерно за неделю до того, как Марк должен был получить на руки первые легальные деньги на оплату залога, Джули поехала к нему в тюрьму на свидание. И я напросился вместе с ней. Мы разговаривали с ним через толстое плексигласовое окно. Стоило Марку увидеть мою физиономию, как он тут же злобно спросил, какого хера я тут забыл. Джули лишь спокойно улыбнулась и отрезала: «Потому что он имеет на это полное право». А затем заговорщически подмигнула Марку. Я, поймав момент, демонстративно прижал два пальца к губам и быстро пошевелил языком между ними, недвусмысленно напоминая ему про кунилингус. А затем, опустив руку ниже окна, незаметно показал ему классический жест, просунув указательный палец в кружок из пальцев другой руки. Марк уставился на меня, и его рожа мгновенно залилась густой пунцовой краской. Он молчал секунд пять, переваривая увиденное, прежде чем хоть как-то среагировать. Я-то грешным делом думал, что этот лось сейчас начнёт метаться и крушить всё вокруг от ярости, но его дальнейшие действия меня просто наповал поразили.

Он всё-таки взбесился. Уже позже я узнал, что в окружной каталажке действует куча неписаных правил. И одно из самых главных — никогда, блядь, не терять самообладание. Марк с ходу схватил стул и начал со всей дури колотить им по плексигласовому окну. Охрана скрутила его немедленно и, я уверен, чертовски больно. Потом до меня долетали слухи, что за эту выходку его сразу упекли в одиночку на три недели. Рассмотрение залога, естественно, отложили. А потом и вовсе в нём отказали, потому что теперь этот баран представлял прямую угрозу и для Джули, и для меня. Ему реально стоило научиться держать рот на замке.

На самом суде он добрую половину времени тупо пялился на меня, вместо того чтобы внимательно следить за показаниями свидетелей. И ему ни в коем случае не следовало лезть на трибуну и давать показания лично. Особенно после того, как я во всех красках расписал присяжным, как он пытался меня прикончить, попутно неоднократно называя куколдом. Когда прокурор прямо спросил его, угрожал ли он мне убийством, Марк выдал:

— Сначала я не помню, чтобы говорил это, но сейчас я бы точно позаботился о том, чтобы довести дело до конца!

А после этого у него окончательно сорвало крышу, и он начал орать на весь зал. Назвал меня лживым ублюдком, куколдом и выкатил ещё несколько грязных оскорблений, которые ставили под большое сомнение порядочность моего отца и видовую принадлежность моей матери.

Признаюсь, я его намеренно и очень технично спровоцировал. Стараясь, чтобы никто вокруг не пропалил, я просто повторил свои коронные жесты: просунул один указательный палец в кружок из пальцев другой руки. А за пару секунд до этого снова подержал указательный и средний пальцы вилочкой, шустро пошевелив между ними языком. Сделал я это максимально скрытно, чтобы никто из судейских не заметил. В итоге мужик, который ещё минуту назад хоть как-то держал себя в руках, теперь исходил на говно от ярости. Его адвокат в этот момент выглядел так, будто готов прямо там сквозь землю провалиться.

Криминалистика железно подтвердила, что он действительно напал на меня в квартире и протащил добрых футов пятнадцать до самого верха лестницы, откуда умышленно сбросил «на смерть». А теперь ещё и его личное чистосердечное заявление на глазах у присяжных, что он с радостью убил бы меня, если бы мог, окончательно помножило его защиту на ноль.

Надо отдать должное, адвокат Марка был довольно хорош. Он до последнего пытался убедить жюри присяжных, что подсудимый справедливо возмущён, поскольку его единственное реальное преступление — это секс с замужней бабой и последующая самооборона от разъярённого мужа, который припёрся домой со стволом. Защитник давил на то, что Марк уже потерял карьеру, брак, бизнес и свободу, да ещё и в тюрьме его успели несколько раз знатно отмудохать. Мол, его нынешнее неадекватное состояние вызвано тяжелейшим ПТСР, а потому все его действия в зале суда следует понять и простить. Адвокату реально удалось посеять в головах присяжных достаточно сомнений, так что в итоге Марк получил всего десять лет строгого режима вместо возможных пятнадцати — и это даже с учётом того, как дико он вспылил на меня прямо во время процесса.

Джуди тоже вызывали на трибуну. Поначалу она упрямо повторяла свои старые показания, утверждая, будто никогда не слышала, чтобы Марк угрожал пристрелить или убить меня в квартире. Но на перекрёстном допросе прокурор так технично прижал её к стенке, что она была вынуждена признать: позже Марк действительно прямым текстом говорил ей, что может нанять киллера, дабы окончательно избавиться от меня. Было видно, что Джуди дико напугана и раздавлена этим яростным срывом своего бывшего любовника прямо в зале суда. Ранее она уже сдала его с потрохами, признавшись, что именно Марк изначально состряпал ту нелепую басню, будто он просто зашёл проведать приболевшую сотрудницу, а я прилетел, закатил истерику и бросился бежать, стоило Марку просто встать с дивана. В итоге она официально признала на протокол: моё падение не было случайностью, это было умышленное и очень жестокое действие со стороны Марка.

На своём собственном судебном процессе она послушно повторила все эти показания. Плакалась, что в тот роковой день была в полном ужасе и, искренне думая, будто я мёртв, с перепугу согласилась поддержать ложь своего босса. Прокурор в обмен на сотрудничество предложил дать ей год в приходской тюрьме условно, с отсрочкой приговора. Однако судья попался принципиальный, сделку не одобрил и жёстко потребовал, чтобы эта сука отсидела хотя бы три месяца реального срока, учитывая то, как нагло она поначалу вешала лапшу на уши полиции.

Джуди пришла ко мне сразу после того, как вышла на свободу. Хотела лично извиниться за измену. Мы ведь ни разу не разговаривали наедине с того самого дня, как разбежались в рыбацком лагере.

— Ещё хочу сказать тебе спасибо за то, что ты не стал пускать по рукам то видео, которое втихаря записал во время нашей беседы, — тихо произнесла она. — Мне и так было паршиво от одной мысли, что ты дал маме послушать аудиозапись. Я вела себя как последняя шлюха: разделась догола и умоляла тебя вот так... Но в тот момент я правда хотела быть только ТВОЕЙ шлюхой. Мама, конечно, знатно поворчала на этот счёт. Но по-настоящему она устроила мне дикий разнос именно за то, что я изменила тебе и своими руками разрушила наш брак. Мне и так было тошно от осознания того, что я натворила, но мама вдобавок посмотрела то видео, которое сняла Шерил. И прямо заявила: если бы ты не был таким порядочным джентльменом, то мог бы преспокойно показать абсолютно всем меня голую и свежевыебанную, опозорив всю нашу семью на всю округу...

Как я, собственно, и ожидал, следом она предсказуемо завела старую волынку:

— Роберт, неужели у нас нет вообще никакого способа сойтись снова? Я так надеялась, что если мы пойдём к семейным психологам или подпишем пост... ну, теперь это уже был бы пре... брачный контракт перед повторной свадьбой.

Я лишь устало покачал головой и сухо заметил, что брачный контракт Марка в своё время ни хрена не остановил.

— Но я ведь не Марк, — запричитала Джуди. — Я совершила глупость. Мне нужно было просто сесть и честно поговорить с тобой тогда... Слушай, а мы можем хотя бы остаться друзьями? Нам ведь по-любому придётся как-то общаться, если ты начнёшь встречаться с моей сестрой. Рэйчел мне уже вовсю уши прожужжала, что хочет закрутить с тобой роман.

Я сразу отрезал, что эту тему тоже полностью списал в утиль. Как бы хорошо я ни относился к Рэйчел и ко всей их семье, такая херня ни за что бы не сработала. Рано или поздно это вызвало бы дикие трения и скандалы среди родни. И хотя мне до сих пор было чертовски больно от её предательства, я искренне не хотел, чтобы из-за наших разборок страдали её близкие.

— Слушай, мне просто чисто по-человечески любопытно, — спросил я, не сумев сдержаться. Образ сам собой мгновенно всплыл перед глазами. — А у тебя в тюрьме появилась подружка?

— Извращенец! — вспыхнула Джуди, заливаясь густой краской. — Ладно, отвечу: у меня был один сексуальный контакт. Буквально через пару дней после того, как меня закрыли в камере. Я ведь тоже в своё время начиталась всех этих жутких историй про женские зоны и дико запаниковала, когда одна из местных баб в лоб спросила, нравятся ли мне девочки. Ну я и оскорбила её с перепугу. Уже не помню дословно, что я там ей выпалила, но вышло очень грязно. Другая заключённая вовремя отвела меня в сторону и на пальцах объяснила, что секс на зоне официально запрещён, но по факту бывает регулярно. И, по крайней мере, в их блоке — исключительно по обоюдному согласию. Мне нужно было просто спокойно сказать «нет». Но моя борзость и неуважение не шутя разозлили людей. Я реально рисковала получить по морде в каком-нибудь глухом углу, где копы ничего бы не увидели. Так что мне пришлось извиняться и покорно принимать наказание. Вариантов было немного: либо отдать ей свои припасы из тюремного ларька — ну, то, что там обычно покупают: мыло, прокладки и прочую гигиену, — либо сделать то, что она прикажет.

Джуди сделала глубокий вдох и продолжила:

— В общем, этой бабе мой ларек на хрен не сдался. Ей нужны были именно извинения. Но припасть пришлось прямо к её, как я сама же выразилась, «вонючей пизде». Так что на глазах у трёх других зэчек мне пришлось натурально прижаться губами к её киске и просить прощения, пока она сама руками раздвигала свои половые губы. А потом она приказала мне лизнуть её пару раз, чтобы лично проверить, вонючая она там или нет. Только после этого меня наконец отпустили. Я тогда чуть не обосралась от страха, что меня сочтут слабачкой и я мигом стану общей подстилкой для всей хаты. Но, как ни странно, они потом вели себя так, будто вообще ничего не произошло, и относились ко мне вполне нормально. Эта баба даже ласково дразнила меня перед моим освобождением. Сказала, что сама никогда в жизни не прикоснулась бы к женщине, если бы не попала за решётку.

Пока я слушал эту грязную тюремную историю, мой член в штанах уже стоял железным колом. Джуди, заметив мою реакцию, лишь грустно усмехнулась:

— И кстати, единственная вещь, которую в фильмах про тюрьму точно НЕ преувеличивают — это процедура досмотра с раздеванием. Полноценный полостной обыск с заглядыванием внутрь мне, к счастью, не делали, но заставляли раздеваться абсолютно догола, осматривали каждый чёртов сантиметр тела, а потом заставляли приседать, раздвигать ноги, руками разводить ягодицы как можно шире и громко кашлять. И так происходило почти каждый божий день. Практически каждый раз, когда я выходила из своего жилого блока. До и после любых свиданий или допросов. Под конец я к этому дерьму даже почти привыкла. Ну, точнее, не то чтобы привыкла, но это просто стало моей новой, суровой нормой жизни.

— Мне вот прямо интересно, как Марк справляется с подобными процедурами, — откровенно заржал я. — Бьюсь об заклад, этот лось уже успел ввязаться в пару-тройку драк. Я тут пытаюсь через знакомых разузнать, как у него дела. Джули рассказывала, что скоро поедет к нему на свидание вместе с сыновьями. Двое младших ещё несовершеннолетние, так что без её сопровождения их туда просто не пустят. Так вот, Джули мечтает улучить момент, пока пацаны не слышат, и ласково спросить муженька, часто ли он теперь сосёт чужие хуи.

Джуди ушла, напоследок пожелав мне всего хорошего и тихо добавив, что искренне надеется: когда-нибудь в будущем я смогу её простить.

А через несколько месяцев до меня долетели свежие новости о Марке. После трёх недель в одиночке его наконец перевели в общий блок. Понятия не имею, что конкретно этот придурок там натворил, но местный контингент его борзость явно не оценил. Марка нашли без сознания в дальнем углу тюремной душевой. Его судя по всему долго и со вкусом хуярили ногами прямо по яйцам. А вишенкой на торте стало то, что большую часть его личных туалетных принадлежностей сокамерники технично запихали ему глубоко в задницу. Сначала вогнали целый кусок мыла, а следом утрамбовали зубную щётку и тюбик пасты. Когда тюремные медики извлекали весь этот парфюмерный набор, стало очевидно, что перед этой процедурой Марка ещё и знатно выебали в жопу. Я не удержался и послал ему в тюрьму открытку со смайликом.

Эпилог

Хотя Рэйчел звонила мне потом ещё несколько раз, отчаянно пытаясь заставить меня передумать, я так и не стал встречаться с сестрой Джуди. Она уверяла, будто их родители смотрят на это сквозь пальцы и считают, что никаких проблем не будет, да и сама Джуди якобы была только «за». Но я-то прекрасно понимал, что рано или поздно такая санта-барбара вызовет дикие трения в семье. В итоге я полностью оборвал с ними все контакты, хотя иногда и сталкивался с кем-то из их родни в городе. Сама Джуди вскоре переехала в Шривпорт и устроилась торговым представителем в небольшую производственную компанию. Могу себе представить, какая бурная и активная сексуальная жизнь началась у такой горячей сучки на новом месте.

У меня, впрочем, личная жизнь тоже била ключом. Мы начали встречаться с Шерил, той самой соседкой-медсестрой, и вскоре она переехала ко мне в лагерь. Через год мы поженились и сразу же засели за то, чтобы завести ребёнка. В плане доверия и коммуникации у нас всё просто идеально — Шерил полностью разделяет мои консервативные взгляды на верность. Конечно, я прекрасно понимаю, что когда-нибудь мне придётся стать очень осторожным — в тот день, когда Марк откинется с зоны. Но в глубине души я искренне надеюсь, что до этого момента его просто зарежут на нарах какие-нибудь зэки. Ладно, признаю, я всё ещё остаюсь немного засранцем. Но исключительно по отношению к тем тварям, которые пытались меня уничтожить.

***

А теперь момент «остуди пыл» и просто расслабься:

Семейная пара приходит в суд разводиться. Судья, будучи ярым сторонником традиционных семейных ценностей, искренне считает, что ради троих общих детей супругам кровь из носу нужно остаться вместе. Мол, они обязаны переступить через разногласия и помириться.

Судья говорит:

— Послушайте, я без проблем могу дать вам развод и поделить всё ваше имущество. Но как, вашу мать, мне прикажете делить детей?! Если отдать двоих одному родителю, а одного другому — это же чистой воды несправедливость. Слушайте моё предложение: почему бы вам не сойтись обратно ещё на денёк-другой, заделать четвёртого ребёнка, а уже потом, если всё равно приспичит развестись, каждый из вас получит ровно по двое детей?

Жена немного думает и соглашается:

— Ладно, ваша честь. Я готова потерпеть этого козла ещё год, чисто ради того, чтобы попробовать.

Муж тоже прикидывает хрен к носу, соглашается с планом, но под конец растерянно спрашивает судью:

— Погодите... А что, если у нас в итоге родятся близнецы? Тогда детей снова станет нечётное количество, и ровного раздела опять не выйдет!

Жена тяжело вздыхает, смотрит на мужа как на дебила и говорит судье:

— Ой, да вы только послушайте этого парня! Тоже мне, великий осеменитель и производитель близнецов! Аж смешно стало. Ваша честь, если бы мне в этой жизни приходилось полагаться исключительно на его вялый стручок, у меня бы и первых троих детей никогда не было!

(Анекдот любезно предоставлен Бадди Хэкеттом)