Мать уехала на месяц. В двушке остались мы с Соней. Ей девятнадцать, мне двадцать два. Родная. До этого дня я смотрел на её короткие шорты и делал вид, что меня это не ебёт.

Нашёл папку вечером, когда она ещё была на парах. Ноут не закрыла. Пароль — дата рождения, тупо. Внутри фото для Игоря: сиськи в зеркале, трусы сдвинуты пальцем, морда с этой тупой улыбкой «смотри какой я секрет». И одно видео. Сорок секунд. Она на кровати, футболка задрана, пальцы в пизде, шепчет его имя. В конце стонет и закрывает камеру ладонью, как будто от этого кто-то не увидит.

Я скопировал всё. Облако. Флешка. Ещё одно облако на всякий случай.

Соня пришла в половине восьмого. Жара. Шорты те, домашние, сзади торчат белые трусы. Футболка мокрая под мышками. Кинула рюкзак у порога, прошла на кухню, не глядя на меня.

— Жрать есть?

Я не ответил. Ноут стоял на столе экраном к ней. На паузе был кадр, где её два пальца по самые костяшки. Звук я выключил заранее. Не из жалости. Чтобы она сначала увидела картинку, а потом уже услышала себя.

Соня остановилась. Кружка в руке дрогнула.

— Ты что, охуел? Это моё.

— Было твоё, — сказал я. — Сядь. Нет. На колени. Сюда.

Она засмеялась коротко, зло.

— Макс, я твоя сестра. Убери эту хуйню.

Я открыл вторую вкладку. Получатель — Игорь. Потом куратор. Потом общий чат потока, который она сама мне как-то показывала, когда хвасталась мемами. Палец держал над «отправить».

— Три секунды, Соня.

— Ты больной.

— Две.

Она шагнула. Кружка стукнулась о раковину. Коленки ударились об линолеум так, что я услышал. Близко. Между моих ног. Голова ниже пояса. Волосы тёмные, липнут к шее. Глаза мокрые уже, но орёт ещё ртом.

— Я пожалуюсь маме.

— Пожалуйся. Вместе с этим роликом. Сейчас ты расстегнёшь мне ширинку и откроешь рот. Или я жму.

Соня смотрела на мой палец, не на меня. Потом на ширинку. Руки тряслись, когда она тянула молнию. Я не помогал. Хуй уже стоял, толстый, головка мокрая. Она отвернулась на секунду, будто это что-то меняет.

Я взял её за затылок.

— Смотри на брата.

Она взяла в рот плохо. Зубы. Я не бил. Просто нажал глубже, пока она не захлебнулась и не упёрлась ладонями мне в бёдра. Слюна сразу. Нос в волосах. Я держал и считал про себя, не из жалости — чтобы не кончить в первую минуту, как дебил.

— Руки назад. За спину.

Соня убрала. Сразу поплыла вперёд, я поймал за волосы. Трахал рот коротко, до горла, вынимал, снова. Она давилась, слёзы по щекам, тушь не было — и слава богу, а то ещё эта театральность. Изо рта нитка. Я вытер ей губы большим пальцем и сунул тот же палец обратно.

— Соси нормально. Ты на видео себе лучше пальцы запихиваешь.

— Макс... не надо... Игорь...

— Игорь получит файл, если зубы ещё раз стукнут.

Она поняла. Начала работать языком. Я смотрел сверху: родная сестра на кухонном линолеуме, шорты задрались, белая резинка трусов врезалась в жопу. Грудь маленькая, под футболкой соски уже торчат. Не от любви. От того, что её ебут в рот и ей стыдно, что тело включилось.

Я поднял её не за руки — за волосы. Поставил к столу. Шорты вниз одним движением, трусы следом, до колен. Пизда гладкая не была. Я не просил брить в этот вечер. Просто раздвинул пальцами. Мокрая. Она дёрнулась и попыталась свести колени.

— Не надо туда. Макс. Пожалуйста. Я не...

Я вставил два пальца сразу. Соня уткнулась лбом в крышку ноута. На экране всё ещё она сама, с пальцами. Я трахал её рукой в том же ритме, что на записи, специально. Она скулила в стол. Я свободной рукой держал за шею, не душил — фиксировал.

— Скажи, чья ты.

Молчала.

Я вынул пальцы, потёр головкой по щели и вошёл сразу, не смазывая больше, чем уже было. Узкая. Горячая. Соня вскрикнула в стол, потом в ладонь. Я не жалел. Первые толчки короткие, потом глубже, до упора, яйцами по мокрому. Шлепки по кухне. Соседи могли слышать. Мне было насрать.

— Чья.

— Не надо...

Я вынул почти весь и вставил до конца. Она заплакала уже нормально, не красиво. Я нагнул её сильнее, поймал за оба локтя, как за руль. Трахал так, чтобы она видела свой же кадр на ноуте каждый раз, когда поднимала голову.

— Скажи.

— Твоя... блядь... твоя.

Я не сказал «умница». Достал, развернул её лицом. Посадил задницей на край стола. Ноги ей на плечи не ставил — стол старый, не выдержит цирк. Просто раздвинул колени и вошёл снова, уже глядя в морду. Слёзы, слюна, красный рот. Соня отворачивалась. Я ловил подбородок.

— Смотри. Сестрёнка.

Кончил я ей на живот и на футболку. Не внутрь. Не из заботы — из расчёта. Чтобы она дошла до ванной в этом виде и поняла, что это не сон. Сперма густая, стекла в пупок, ниже, в волосы на лобку. Соня сидела, ноги не сводила, будто если сведёт — я начну заново.

Я застегнул ширинку. Подал ей бумажное полотенце. Она не взяла. Я сам провёл им по животу, грубо, оставляя всё равно следы.

— Завтра придёт Денис.

Соня подняла глаза.

— Какой Денис?

— Мой. Ты его видела зимой. Рыжий. Ты сказала, что он противный.

Она замотала головой так, что волосы прилипли к мокрому рту.

— Я не буду. Макс. Это уже... это уже хватит. Я сделала. Удали.

Я закрыл вкладку с чатом. Файл остался. Она это видела.

— Не удалю. Завтра ты откроешь дверь и встанешь как сейчас. Если начнёшь орать — Игорь получит не видео с пальцами. Получит вот это. С кухни. С твоим «твоя».

Соня сползла со стола. Трусы на щиколотках мешали идти. Она не натянула их при мне. Дошла до коридора босиком, шорты в руке, футболка в сперме. Дверь её комнаты закрылась не громко. Потом всё-таки громко. Потом тишина. Потом слышно было, как она включила воду в ванной на полную, чтобы я не слышал, блюёт она или орёт в полотенце.

Я сел обратно. Открыл переписку с Денисом.

«Завтра к семи. Сестра дома. Не нежничай.»

Он ответил почти сразу: «жир».

Игорю я написал с её телефона, пока она мылась. Пин-код она не меняла с прошлого года.

«Не приходи на неделе. У меня температура. Сама напишу.»

Галочки. Он ответил смайликом и «целую». Я поставил телефон экраном вниз.

На ноуте всё ещё был тот кадр. Я не выключил. Пусть стоит. Завтра Денис увидит, с чего началось. Потом, когда Соня уже не сможет врать Игорю голосом, я его тоже посажу на стул. Не завтра. Скоро. Пусть пока думает, что она болеет.

Я вымыл руки. Поставил чайник. Из ванной всё ещё лилась вода.

Через месяц мать вернётся. До этого момента в этой квартире будет так, как я сказал.

Соня вышла в полотенце. Глаза красные. На шее уже пятно от пальцев.

— Макс. Ты же не сделаешь с Игорем...

Я налил чай. Не предложил ей.

— Сделаю. Если закроешь дверь перед Денисом — сделаю сразу. Иди спи. Завтра без трусов.

Она стояла ещё секунду. Потом ушла. Дверь уже не хлопнула.

Я открыл папку ещё раз. Поставил видео без звука. Допил чай. И только тогда выключил ноут.

Завтра в семь.