Жара. Двор орал детьми. Окна открыты, занавеска липла к подоконнику. Соня сидела на кухне в футболке и пила воду маленькими глотками. Паспорт всё ещё лежал у меня.

Игорь притопал в 13:40. Без аптеки. Глаза красные, как будто не спал с той ночи под подъездом. В зал прошёл сам, на тот же стул сел сам. Руки на колени. Смотрел в пол.

— Раньше, — сказал я. — Пока соседи жарят шашлык, а не слушают стены.

Соня даже не спросила, зачем он пришёл. Уже знала.

Паша опоздал на восемь минут. Двадцать один год, худой, злой рот, телефон сразу в руке. На Сонины голые ноги под футболкой посмотрел как на вещь, которую ему обещали.

— Это она? Живая. Я думал, ты пиздишь.

— В зал. Свет не трогай. День сам снимает.

Соня встала. Игорь на стуле сглотнул. Паша обошёл её кругом, задрал футболку пальцем, щёлкнул фото жопы крупно.

— Без трусов ходит. Удобно.

— Макс, — сказала Соня. — Не в жопу. Я не...

Паша усмехнулся.

— А я именно за этим.

Я кивнул ей на ковёр перед Игорем.

— На колени. Ему в рот не надо. Ему смотреть. Тебе — разминка.

Соня опустилась между моих ног, боком к парню, чтобы Игорь видел профиль. Взяла меня. Паша не ждал очереди: встал сзади на колени, раздвинул ей ягодицы и плюнул прямо в дырку. Соня дёрнулась мне на хуй и клацнула зубами. Я дернул волосы.

— Ещё раз зубы — Игорю на почту уходит не фото, а это утро целиком.

Паша тёр слюну пальцем по сжатому кольцу. Второй рукой полез в пизду, проверил.

— Мокрая впереди. Сзади девчонка. Макс, ты её что, берёг?

— Берег к тебе.

Игорь сидел ровно. В штанах уже стояло. Он не закрывал глаза: в четверг понял цену. Паша сунул первый палец в жопу. Соня завыла мне в пах. Коротко. Паша не гладил. Крутил, добавлял второй, смазки из пакета Дениса — той самой, что осталась на холодильнике. Холодная. Соня задёргалась, я держал затылок и не давал сняться с хуя.

— Скажи парню, куда тебе лезут.

Она молчала, пока Паша не развёл пальцы внутри.

— В жопу... Паша мне в жопу лезет.

Игорь шепнул «блядь» и всё. Руки белые на коленях.

Я вынул изо рта, поднял Соню за локти, поставил раком на диван мордой к стулу. Игорь оказался в полуметре от её лица. Паша встал сзади, головкой упёрся туда, куда готовил пальцы.

— Держи её, — сказал я Игорю. — За запястья. Если вырвется — сам получишь файл.

Игорь не сразу. Потом взял. Пальцы у него тряслись, но держал. Соня смотрела ему в глаза в упор, когда Паша начал входить.

Не сразу вошёл. Головка, стоп, ещё. Соня открыла рот без звука. Потом звук появился — тонкий, в подушку не спрячешь, потому что морда над коленями парня. Паша подался и встал на половине. Подождал. Вторая половина уже злее. Соня всхлипнула Игорю в бедро.

— Влезло, — сказал Паша. — Узкая, сука.

Он не щадил дневной ритм. Короткие толчки, потом до упора, яйцами по ягодицам. Смазка хлюпала. Солнце било с окна прямо на её спину, на место, где хуй входил в жопу. Игорь видел всё: как растягивает, как она жмурится, как слюна капает ему на джинсы.

Я встал сбоку, сунул ей в рот. Получилось трое: Паша сзади в зад, я в горло, Игорь держит руки. Диван ездил. С улицы долетал смех и запах угля. Кто-то крикнул «Наташ, соль!» Соня давилась и всё равно стонала, когда Паша менял угол.

— Не кончай туда, — сказал я. — На спину. Хочу кадр.

Паша ускорился, вбитый до конца, и вынул в последний момент. Кончил на поясницу и в ложбинку. Белое сразу потекло к дырке, которую он только что ебал. Соня осела бы, если б Игорь не держал запястья.

Я вынул изо рта.

— Теперь я.

Вошёл в жопу следом, по чужой сперме и смазке. Горячо, узко, скользко. Соня уже не орала — хрипела. Игорь отвернулся на секунду. Я щёлкнул пальцами.

— Глаза. Ты держишь.

Он смотрел. Я трахал сестру в задницу у него между колен и смотрел, как у него в штанах темнеет пятно без рук. Сам. Второй раз на этом стуле.

Кончил я ей на шею и в волосы, сзади, чтобы стекало на лицо, к Игорю. Капля упала на его пальцы, которыми он всё ещё держал её запястья. Он дернул руками, как от ожога, но не бросил, пока я не кивнул.

Паша уже снимал. Крупно: жопа открытая, красная, течёт. Потом лицо Сони и колени Игоря в одном кадре.

— Красиво, Макс. Кинешь?

— Копию. Не в сеть. Пока.

Паша застегнулся, не вытираясь до конца. У двери обернулся.

— Если ещё днём — зови. Ночью скучно.

Ушёл. Время на микроволновке: 15:12. Сорок минут от звонка в дверь.

Игорь сидел. Пятно на джинсах. На пальцах моя сперма с её волос. Соня лежала щекой на его колене и не поднималась.

— Можешь идти, — сказал я ему. — До материных выходных стул твой, если приползешь. Если сдашь — ролики Паши уезжают дальше Дениса.

Игорь встал. Не застегнул сразу. Посмотрел на Соню.

— Я больше не приду.

Соня не ответила. Он ушёл. Лестница. Двор. Смех детей, как будто в этой квартире ничего не было.

Я поднял её с дивана. До ванной дошла сама, криво. Днём в зеркале всё виднее, чем ночью: рот красный, жопа красная, волосы липкие.

На подоконнике зазвонил домашний. Мать. Я взял.

— Я билеты взяла на воскресенье, вечер. На понедельник не переносится работа.

Соня из ванной услышала. Замерла.

— Хорошо, — сказал я. — Встретим.

Положил трубку. Воскресенье. Значит, завтра ещё один день без неё. И ночь. И утро.

Я сел на стул Игоря, пока он ещё был тёплый.

— Завтра не Паша. Завтра утро, часов в десять. Денис хочет посмотреть, что после него делали с её жопой. Ты открываешь. Без худи. Без сумки.

Соня стояла в дверном проёме ванной, голая, дневной свет резал её пополам.

— Мама увидит.

— В воскресенье. До воскресенья она увидит только то, что я разрешу сказать в трубку.

За окном кто-то завел шашлык второй раз. Обычный день. В квартире пахло смазкой и потом. Стул стоял на том же месте. Я его не убирал.