В нашей группе училось много девчонок. Мне больше всех нравилась Рита. Не скажу, что я был влюблен, ведь любят не только за красоту, любят еще и за внутренний мир, для любви нужно многое – и сходство характеров, и общие интересы. Рита мне нравилась чисто внешне, это была девушка, что называется, моей мечты. У неё была замечательная фигура, она была ни худой, ни полной. Возможно, годам у сорока она и располнела бы, но сейчас её фигурка была просто сказкой. Под джемпером скрывалась высокая грудь средних размеров, но умопомрачительно соблазнительная. Увидеть эту грудь, не скрытую никакими свитерами, блузками и бюстгальтерами, было бы великим счастьем. Она носила обтягивающие джинсы, облепляющие её стройные ноги и очаровательную попку, а когда она надевала короткую юбку выше колен, оторвать взгляд от её ног просто не было сил. У неё были огромные серые глаза с длинными чёрными ресницами (и она их явно не красила), небольшой правильной формы нос, длинные густые каштановые волосы, заплетенные в косу, толщиной с мою руку. Короче, девочка — сказка, чудо какое-то.

Мне просто до одури хотелось побыть с ней наедине, раздеть её, полюбоваться обнаженным телом, обнять её, ласкать, целовать, короче усладиться её красотой. Но я любовался ею издалека, считая, что у меня нет никаких шансов. Лишь занимаясь онанизмом, я часто видел в воображении её длинные ноги и серые глаза И вдруг... Я почувствовал, что она проявляет ко мне интерес. Она стала поглядывать на меня и улыбаться, в столовой старалась сесть со мной за один столик, стала расспрашивать о том, о сём. Я рассказывал ей о моей сестре, какая она милая (конечно, о наших эротических играх я умолчал), рассказывал о своих увлечениях (конечно, кроме онанизма). Потом мы начали устаивать свидания — гуляли в парке, сидели в кафешке, ходили в киношку. И, наконец, поцеловались.

Я был счастлив. У меня появилась девчонка, причем та, которая мне нравится. Ведь при желании, я мог замутить и с Зойкой, Веркиной подружкой. Но Зойка лесби, она была полностью увлечена моей сестрой. Иногда они допускали меня в своё общество и давали подрочить на них, иногда и сами дрочили мне, но без особой страсти, без азарта, так, для разнообразия. Типа нельзя же есть один шоколад, иногда хочется и карамельку. Поэтому я даже чаще дрочил себе сам в ванной, пока они кувыркались в комнате.

Так вот, Рита. Наш первый поцелуй был первым шагом к интиму, однако дальнейшее развитие отношений испытывало трудности. Пригласить её к себе я не мог — когда дома не было родителей, в квартире торчала была Верка, а где Верка, там и Зойка. Но где-то через месяц после того памятного поцелуя, Рита сама пригласила меня «на чашку чая». Она была дома одна, родители куда-то уехали отдыхать. Конечно же, после чая я стал (из вежливости) собираться домой, конечно же, она меня остановила:

— Ну куда ты пойдёшь! Поздно уже, оставайся.

Я позвонил родителям, чтоб не волновались, и остался. Рита дала мне полотенце, я принял душ, а потом она. Вышла из ванной голой. Наконец-то я мог на неё налюбоваться. Вот она, эта самая грудь, о которой я столько мечтал, вот и попка, пупочек, лобочек, выбритые половые губки... И ей нравилось, что я любуюсь её красотой, она даже сама старалась показать себя. Она включила музыку, мы танцевали голые, то, прижимаясь друг к другу и крутились в обнимку, то удалялись, чтобы я лучше мог её рассмотреть. Рита поворачивалась и так, и этак, мой член стоял как Пизанская башня, наконец, под тихую медленную мелодию мы завалились в постель.

Я целовал её грудь, я чувствовал, как она возбуждается и изнемогает от желания, я целовал её живот, я вспомнил Зою с Веркой, подумал, ведь девчонкам нравится куни. Я добрался губами до её половых губ, лизнул эти влажные нежные створки и вдруг... Я почувствовал, что я не хочу её трахать, я хочу на неё дрочить. Рука сама потянулась к члену, и я тут же почувствовал ТО САМОЕ ощущение, то непередаваемое ощущение, когда весь мир сворачивается в точку на кончике залупы. Остановиться было уже невозможно, несколько движений пальцами, и я спустил на простыню.

Мне тут же стало неловко. Я лег рядом с Ритой, член мой был сдувшимся воздушным шариком. Рита потрогала его, наверное, решила, что это просто преждевременная эякуляция от перевозбуждения.

— Ну что ты, — успокаивая, она поцеловала меня. — Не расстраивайся. Бывает. Всё будет хорошо.

Утром я проснулся первый. Рита разметалась по широкой кровати, одеяло сползло с нее. Во сне она была еще прекраснее. Роскошные распущенные волосы раскинулись по подушке и по простыне, на губах едва заметная улыбка. Груди стояли словно силиконовые, хотя были самые натуральные. Животик, ножки... И писька. Язык не повернется назвать это место пиздой, это писька, писька словно у девочки, как у моей Верки. Мой член стоял от этой красоты. Знакомое томление в залупе как призыв к действию. Пальцы сами сдвинули с нее крайнюю плоть и тут же надвинули обратно. Потом ещё. И ещё разочек. И всё, процесс пошел. Остановить его нельзя словно скорый поезд. Два пальца под уздечку, большой сверху на головку через нежную кожицу. Какая красивая девочка! Как же она прекрасна! И мой член был с этим согласен, он требовал ещё и ещё. Чаще, чаще, чаще, еще немного... вот-вот... Кончу. Сейчас. На неё...

— Ты что делаешь!? С ума сошел?!

Рита отскочила к стене, прикрылась одеялом, а струи спермы вылетали из уретры на простыню.

— Извращенец! Онанист! Уходи немедленно! Знать тебя не хочу!

— Ты где ночевал? — спросила Верка.

— У приятеля.

— Красивый?

— Да.

— А чего злой такой? Не дала?

— Не твоё дело.

— Фу, злюка. А у нас две новости. С какой начать?

— С любой.

— Сегодня приедет папина двоюродная сестра, тётя Лида.

Я индифферентно пожал плечами.

— Приедет так приедет. А где она будет спать?

— Одну ночь у предков на раскладушке. А завтра мама с папой уедут по путевке в санаторий. Это вторая новость.

— Понятно.

Тетя Лиду мы раньше никогда не видели. Она жила в Омске, папа переписывался с ней, иногда говорил по ватсапу, но в гости она ни разу не приезжала. Она по профессии врач и приехала на какие-то курсы повышения квалификации. Видимо, решила сэкономить на командировочных и не селиться в гостинице. Это была невысокая и довольно изящная брюнетка, весьма симпатичная, веселая и компанейская, лет тридцати с небольшим. У нее была небольшая грудь, и в бёдрах она была не очень широка. Короткая стрижка делала её похожей на мальчика. Приняв ванну, она переоделась в короткий домашний халат (зуб даю, что когда-то он был докторским), тут я обратил внимание, что у нее обалденно красивые ноги. Выше пояса это был озорной мальчик в стиле марктвеновскго Гека Финна, а ниже пояса — очаровательная девочка-подросток.

Эти ноги сразу пленили моё воображение, которое тут же начало дорисовывать то, откуда они растут и что там между ними. Словно уловив мои фантазии, тетя Лида подыграла мне, «случайно» расстегнув нижнюю пуговку, отчего лучше стали видны её ляжки. Немалых трудов стоило мне скрыть своё возбуждение. Я уже позабыл про Риту, настолько был очарован этими ножками, и еле дождался часа, когда мы с Веркой уляжемся спать, чтоб перед сном пофантазировать и подрочить.

Нет, на эти ноги надо дрочить не тремя пальчиками, а всей пятерней, сжимая до боли член в кулаке. И энергично двигать тазом, вгоняя его в кулак. Кровать предательски заскрипела. Сверху свесились Веркины волосы, а за ними голова.

— А ты знаешь, — сообщила она, — что от онанизма на ладонях волосы вырастают.

— Зато варежки носить не надо, — отозвался я, не прекращая своего занятия.

— А хочешь, я тебе? — предложила Верка.

— Сам управлюсь.

— Это ты на тётю Лиду, она тебя так возбудила?

— Отстань! — но страстное желание начало остывать, и член стал немного мягче. — Дура, весь кайф обломала.

Верка спустилась ко мне.

— Ну не злись, давай я тебе, — она сжала в маленьком кулачке мой член. — А хочешь, кое-что расскажу? По секрету.

— Если расскажешь, это уже не секрет.

— Неважно. Короче, я сегодня была мужчиной.

— Чего!? — мне послышалось «была с мужчиной».

— Была мужчиной, — повторила Верка. — Короче, у Зойки такая штучка есть, почти как твой, — она помахала моим членом, — только из силикона. И с ремешками. Называется... старпом, что ли*

— Страпон? — уточнил я.

— Во-во. Его девушка может надеть и трахать другую девушку. Вот я сегодня Зойку... Как мужчина. Вот так.

Она энергичнее стала дрочить. Это вызвала новый прилив возбуждения.

— И что, правда, как мой? — мне захотелось продолжить такой разговор.

— Один в один. Только на нем вот этой кожицы нет, — сестра несколько раз натянула крайнюю плоть на головку, — и вот это место открыто все время, — она провела пальчиком по залупе, — а так всё есть, даже яйца. Я когда Зойку... ну... короче, на мою письку тоже давит, прикольненько так.

Она интенсивнее стала дрочить.

— Но твой интереснее, конечно. Он живой: то стоит, то висит, и ещё стреляет.

Знакомое ощущение стало подкатывать, я ловил его, пытаясь вообразить, как моя сестра трахает Зойку. И вот, наконец, весь мир собрался в одну точку в моей залупе, и Большой взрыв вытолкнул фонтан спермы на Веркину ночнушку.

На другой день (была суббота) родители уехали в санаторий, мы остались втроём — тетя Лида, Верка и я. Тетя Лида уехала на курсы, Верка умотала к Зойке (наверно ей понравилась мужская ипостась), я посидел за компом, посмотрел порнуху, как лесбиянки трахают друг дружку, представил на их месте Зойку с Веркой, пару раз кончил. Назавтра был выходной, тетя Лида сказала, что ей никуда не надо, будет отсыпаться, чтоб раньше десяти ее не будили. Верка быстро уснула, и я тоже.

Под утро я проснулся, сходил в туалет. На дворе был апрель, время шестой час, за окном уже светало. Проходя мимо комнаты родителей, я заглянул в приоткрытую дверь. Тетя Лида спала на родительской кровати. Она лежала на животе, лицо повёрнуто к стене, одеяло с нее сползло и прикрывало лишь поясницу, а плечи, лопатки, попа и ноги оставались открытыми, она спала голой. У меня моментально возникла эрекция, захотелось дрочить. Захотелось недозволенного, тайного и преступного, а страх быть пойманным еще сильнее подогревал. Вынув член из трусов, я приступил к делу. И снова хотелось не раздражать залупу мелкими движениями трех пальцев, а тазом размашисто вгонять член... нет, хуй, именно хуй в плотно сжатый кулак. Мне показалось, что тетя Лида пошевелилась, но я не мог остановится. Пусть даже она увидит меня, пусть обзовет извращенцем как Рита, но я кончу при ней. На неё!

Весь мир в одной точке внутри залупы. Никого нет вокруг и ничего. И я, и комната, и кровать с тетей Лидой — всё там, внутри. Взрыв. Я кончил не на неё, спустил в ладошку и быстро, роняя на пол капли спермы, побежал в ванную смыть следы «преступления».

Тетя Лида, как и предполагала, встала после десяти. Я отводил глаза, вдруг, она не спала и догадалась, что я дрочил не нее. Но тетя Лида была весела, шутила, я успокоился, значит, она ничего не заметила. Это придало мне смелости, и следующей ночью я решил повторить. Проснулся в пять утра, сходил в туалет и потихоньку вошел в комнату к тете Лиде. Она лежала на спине с закрытыми глазами, дышала мерно и ровно. Её грудь была открыта и смотрела вверх крупными сосками. Внезапно я понял, что хочу эту женщину. Мне вдруг захотелось броситься на нее, вдуть ей, трахнуть в какой-то извращённой форме...

Тут я подумал, что до сих пор в своих эротических фантазиях никогда не представлял себя трахающим женщину. Мне нравился сам процесс — возбуждение, восстание члена, прикосновения к нему. Мне нравилось представлять в воображении красивые женские формы, воображать, как я прикасаюсь к ним. Мне нравилось разглядывать на картинках женские гениталии, смотреть на видео как трахаются другие, но я никогда не представлял, что трахаюсь сам. Я никогда не фантазировал, что трахаюсь с Веркой, мне нравилось, как она мне дрочит и нравилось дрочить на нее, не я не мечтал о половом акте с ней. Как не мечтал, будто трахаю Зойку, хотя сколько раз дрочил на нее. И даже с Ритой — у меня был реальный шанс потрахаться с ней, но только теперь я понял, что рассматривал ее не как женщину, а как красивую картинку, у меня было лишь одно желание подрочить на нее. Буквально до этой минуты единственным моим желанием было заниматься онанизмом. И только сейчас до меня дошло, что я хочу выебать женщину. Хочу стать мужчиной. Сколько можно быть мальчишкой? Вон, даже младшая сестрёнка стала мужчиной раньше меня. А тут передо мной такая аппетитная баба...

Но я понимал, что вряд ли в реальности наброшусь сейчас на тетю Лиду и изнасилую её. Член был зажат в кулаке, сейчас подрочу, кончу и отправлюсь спать. Тетя Лида открыла глаза, а я так и застыл с поднятым членом в руке.

— Между прочим, — сказала тетя Лида, — женщина тоже хочет.

Она повернулась к мне, а я стоял в ступоре, не зная, что делать.

— Женщина тоже хочет, — продолжала тетя Лида, — а он, видите ли, стоит и тихо сам с собою, — она откинула одеяло. — Иди сюда.

Я прилег рядом. Тётка погладила мой член.

— Уже есть опыт? Или как?

— Или как.

— Я так и поняла, — она засмеялась. — Иначе еще вчера не ушел бы.

Тетя Лида крепко обняла меня и хищно поцеловала в губы.

— Ну, давай...

Я лег на неё сверху, нащупал членом горячую влажную дырочку, резко впихнул и начал движения. Тетя Лида извивалась, стонала и подмахивала. Я гонял член в её влагалище, и мир собрался в точку уже не в моей залупе, а там, между ней и мною. А взрыв... взрыв был там, внутри неё, она приняла его, все планеты, все звёзды, галактики устремились туда. Весь мир в пи... Ну ладно, пошлеть не буду.