Мурат стоял в супружеской спальне у высокого окна, держа в руке бокал с крепким алкоголем. Во дворе, внизу, продолжалась свадьба: слышались отрывки музыки, звон бокалов, гул голосов, но для него всё это звучало как будто из-под воды. Он делал глоток, обжигая горло, и думал, что всё оказалось не зря. Жизнь, казалось, поставила его на колени, но он нашел в себе силы встать. Матери стало лучше — первоначальный курс лечения дал результаты, потом последовала успешная операция, и теперь она была вне опасности. Отец Алимы, этот властный и жесткий человек, сдержал слово, обеспечив оплату лучших врачей. Сделка была закрыта.

Сзади раздались легкие, неуверенные шаги. Мурат не сразу обернулся, чувствуя, как напрягаются мышцы спины. Когда он повернулся, его взгляд упал на Алиму. Она стояла на пороге, одетая в прозрачную ночную рубашку из тонкой шелковой ткани. Ткань едва скрывала ее тело, сквозь нее проступали темные кружочки сосков и, самое главное, небольшой, но уже заметный животик. Эту беременность ее родители тщательно скрывали от родственников, заставляя ее носить свободную, мешковатую одежду, но сейчас, в интиме спальни, маскировка была снята.

Мурат перевел дух, допил остатки напитка и, поставив пустой бокал на подоконник, сухо произнес: — Пошел я в гостевую комнату.

Он уже сделал шаг к двери, намереваясь оставить эту ночь и эту женщину позади, когда Алима позвала: — Мурат, подожди.

Он замер и неохотно повернулся. Алима, собравшись с духом, скользила руками по плечам и стянула рубашку вниз. Ткань бесшумно упала на ковер, обнажая ее тело. Она стояла перед ним совершенно голая, слегка смущаясь, но не закрываясь. — Я знаю, что у нас договор, — быстро заговорила она, глядя ему в ноги. — Знаю, что ты меня ненавидишь. И знаешь... я сама не рада сложившейся ситуации. Но прошу тебя, подарить мне эту ночь. А то в прошлый раз, когда все началось, всё получилось так плохо... я ничего не помню.

Мурат молчал, вглядываясь в нее. В его голове крутились слова Васимы, воспоминания об их прощании, но глядя на Алиму, он вдруг понял, что не держит на нее зла. Перед ним стояла не виновница его бед, а такая же жертва. Жертва обстоятельств, жертва подонка, соблазнившего неопытную девушку, и жертва собственного тирана-отца, который готов был скорее выдать дочь замуж за первого попавшегося, чем позволить ей сделать аборт и «позорить» семью. Она была в такой же ловушке, как и он сам.

Он подошел к ней, сократив расстояние между ними, и наклонился. Его губы коснулись ее губ — сначала осторожно, почти вежливо, но затем чувственно. Алима вздрогнула, а потом расслабилась в его объятиях. Она почувствовала, как между ног, в паху, внезапно стало влажно и жарко, тело отозвалось на его прикосновение мгновенным желанием, которого она сама не ожидала.

Мурат оторвался от ее губ, глядя ей в глаза уже без прежнего холода. Он взял ее за руку и, осторожно ведя, отвел к кровати. Алима послушно легла на широкую супружескую постель, простирая одеяло. Мурат быстро снял ботинки, стянул брюки и трусы, освобождая уже начавший твердеть член. Он нагнулся над ней, прижимаясь губами к ее набухшим, ставшим чувствительными грудям. От беременности они изменились, налились тяжестью. Он ласкал их языком, захватывая соски, и Алима не удержалась от тихого, протяжного стона.

Его ладони скользили ниже, по теплой коже живота, лаская округлость, которая была их общим роком. Мурат осторожно поцеловал ее живот, чувствуя под губами биение новой жизни, а затем поднялся выше, нависая над ней. Он взял свой член рукой, направив его к влажному, горячему входу в ее киску, и медленно вошел внутрь. Алима резко выдохнула, ее пальцы впились в его плечи.

Он начал трахать ее, двигаясь размеренно и глубоко. Алима укусила губу, стараясь не кричать, чтобы гости ничего не услышали, но наслаждение переполняло ее. Мурат оказался хорошим любовником — он чувствовал её ритм. Он продолжал гладить ее груди, играя с набухшими сосками, от чего внутри неё разливалось тепло. Она возбудилась окончательно, тело перестало слушаться разума, и она начала подмахивать ему, поднимая бедра навстречу его толчкам, принимая его член как можно глубже.

Чувства нарастали, становясь невыносимыми. Мурат ускорил темп, вгоняя свой ствол в её узкую, мокрую щель с силой. Схватка оргазма накрыла их одновременно. Мурат с низким рычанием кончил в нее, выплевывая горячую сперму глубоко внутрь её влагалища, пока Алима, дрожа в конвульсиях наслаждения, сжимала его бедра ногами, удерживая его в себе до последней капли.

Он выдохнул и лег рядом, переваливаясь на спину. В комнате повисла тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием. Мурат смотрел в потолок и понимал, что, возможно, он никогда не полюбит её так, как любил Васиму, та любовь была единственной и безответной. Но он дал слово, и теперь он должен относиться к ней как к жене, беречь и защищать её и того ребенка, которого она носила под сердцем.

Алима повернулась к нему, положив голову ему на плечо. Она тихо, почти шепотом сказала: — Спасибо.

И она поцеловала его в шею, прижимаясь к своему мужу, впервые чувствуя себя в этом доме не пленницей, а женщиной, которой нашли место в этом мире.