В некотором царстве, в некотором государстве жил-был богатый купец Еремей. Слуг да работников много держал, торговлю заморскую вёл. И была у него дочка любимая — Алёнушка. Красивая, светловолосая, весёлая, умная... Песни пела, плясала, всем в доме радость приносила. Но матушка её, Василиса, от болезни неизведанной вдруг занемогла, да и вскоре преставилась. Горе тяжёлое напало на Еремея. Плакал он, горевал — дом опустел без хозяюшки.

И жила рядом с Еремеем соседка Фёкла — красивая с виду, статная, да злая нутром. Умеючи она Еремея соблазнила: сладкими речами опьянила, улыбками приворожила, в горе утешила. И женился купец на Фёкле. Привела она в дом дочь свою — Глашу: девку толстую, ленивую, капризную.

Сразу мачеха Алёнушку невзлюбила: мешала та ей богатством Еремея завладеть да единоличной хозяйкой в доме стать. Стала Фёкла Алёнушке задания тяжёлые давать: с утра до ночи пол мыть, печь топить, бельё стирать, скотину кормить... За малейший проступок строго наказывала она Алёнушку, а Еремею всё гладко объясняла:

— Батюшка, разбаловали дочку вашу. К порядку её приучать надо, чтобы хорошая хозяйка и достойная невеста из неё вышла, я ж как лучше для неё же стараюсь...

А свою Глашу баловала без меры: нарядами дорогими с ног до головы осыпала, яствами заморскими кормила, с утра до ночи развлекаться позволяла. Да токмо все одно – все парни и мужики заглядывались на красавицу-Алёнушку, а Глашей вовсе не интересовались, что ещё больше Фёклу злило. И решила новая жена Еремея одним махом от Алёнушки и мужа избавиться, а все его богатства к своим рукам прибрать.

Пошла Фёкла в тёмный лес к старой ведьме и купила у неё зелье колдовское с порчей. Подлила она это зелье в вино Еремею и занемог купец: силы покинули, лежит на постели дни напролёт, встать не может, только стонет от порчи лютой.

Прибрала Фёкла всё хозяйство к рукам своим. Слугами стала управлять да приказы работникам раздавать, а прибыль с купеческого дела Еремея всю себе забирать. А Алёнушку она в бордель басурманам продала, чтобы её опозорили, растлили и она домой никогда не вернулась.

Далеко увезли девицу красную, в чужие края. Там басурмане прелюбодействовали с Алёнушкой: переодели её в наряды бесстыжие, брали по очереди и скопом, заставляли делать такое, чего она и во сне-то не видывала. Первое время Алёнушка плакала горько, слёзы рекой лила: «Во что превратили меня... В шлюху опозоренную... Лучше бы я смерть приняла...».

И вот в самую чёрную ночь, когда басурмане наконец уснули после очередной оргии, а Алёнушка лежала вся в их семени, тихо всхлипывая, воздух вдруг замерцал розовым и золотистым светом. А потом вспышка, и явилась к девице Добрая Фея: с телом совершенным, лицом прекрасным и глазами, в которых плясали искорки самой сладкой похоти. Улыбка у неё была ласковая и развратная.

Фея села рядом, пальцами своими нежно стерла слёзы с лица Алёнушки, провела рукой по её светлым волосам и заговорила голосом, от которого по коже бежали мурашки удовольствия:

— Не плачь, Алёнушка-красна девица. Не горевать тебе нынче надо и не смерть звать. Слушай меня внимательно. Я знаю про всё: про то, как злая Фёкла-мачеха соблазнила отца твоего Еремея, как она ведьме поклонилась и зелье порчи у неё купила. Подлила она то зелье в вино батюшке твоему — и лежит он теперь без сил, к постели прикованный, ни встать, ни сесть не может. Всё хозяйство Фёкла к рукам прибрала, а тебя сюда басурманам продала, чтобы ты не мешала её коварным делишкам. Но порчу с батюшки твоего можно снять...

— И как же её снять, Добрая Фея?..

— Чтобы расколдовать отца своего родного, должна ты, Алёнушка, довести его до самого сладкого оргазма: своим телом, своими руками, своим ртом, своей кисонькой... Когда Еремей испытает блаженство с тобой, то порча Фёклина лопнет, как мыльный пузырь, и силы к батюшке твоему тотчас вернутся. Но кроме тебя, никто не сможет Еремею помочь, на то и коварный расчет твоей мачехи.

Алёнушка глаза широко распахнула, дыхание перехватило, а Фея продолжала, улыбаясь ещё слаще:

— А пока ты здесь, у басурман — не сопротивляйся им и не плачь. Наоборот, учись получать блаженства от всех их бесстыдств и развратов. Принимай всё с охотою, сама выдумывай новое, более грязное и запретное. Отдавайся похоти жадно и получай наслаждение. И когда от прелюбодеяний испытаешь ты ровно сто оргазмов — явится к тебе принц прекрасный. Он увидит твой разврат, влюбится в тебя и поможет тебе во всём. Вместе вы поедете к отцу, и ты сможешь снять с батюшки злые чары.

Фея наклонилась ближе и прошептала в ухо Алёнушке:

— Запомни, каждое твоё блаженство приближает тебя к спасению Еремея. Чем смелее и развратнее ты станешь, чем чаще будешь кончать, тем скорее наберёшь сотню оргазмов и сможешь помочь своему отцу. Стань самой похотливой и ненасытной шлюхой — ради батюшки, чтобы вернуть ему жизнь.

Алёнушка слушала Фею, и внутри у неё вместо прежнего отчаяния загорелся огонёк надежды. Она медленно кивнула и сказала:

— Хорошо, Добрая Фея, я сделаю всё как ты говоришь. Научусь получать удовольствие от любых самых лютых бесстыдств, получу сто блаженств, а потом вернусь домой и подарю батюшке оргазм, чтобы порча с него спала. Я спасу его...

— А чтобы помочь тебе, я могу подарить тебе поцелуй магический, который снимет с тебя оковы застенчивости да табу ханжеских и наделит тебя страстью к плотским утехам. Хочешь ли ты этого, Алёнушка?

— Очень хочу, Феюшка, помоги...

Добрая Фея довольно улыбнулась, поцеловала девицу в лоб, потом коснулась губами её губ. И в том поцелуе Алёнушка почувствовала волшебную искру похоти несусветной, которая в ней зажглась, аж внизу живота горячо стало. А Фея молвила напоследок:

— Теперь спи, а с завтрашнего дня начинай всякий блуд. Я буду невидимо рядом с тобой считать твои оргазмы...

С этими словами Фея растаяла в воздухе розовой дымкой, а Алёнушка закрыла глаза и уснула сладким сном.

Помог Алёнушке магический поцелуй Феи: слёзы больше не капали, глаза загорелись огоньком ярой похоти. Стала она вести себя с басурманами, как самая ненасытная шлюха — сама бросалась им навстречу, сама выдумывала и предлагала всё более лютые забавы:

— Басурмане мои милые, устройте мне блудный хоровод, который в заморских странах генг-бенгом зовётся! Соберите всех мужчин, кто меня захочет — десяток, два десятка... Пусть все по очереди и скопом меня трахают, пока я не потеряю счёт блаженствам!

И устраивали они ей блудный хоровод: Алёнушка стояла на четвереньках или лежала на спине с распростертыми ногами, а басурмане один за другим и по несколько сразу всаживали в неё члены свои толстые. Она стонала от блаженства, сама насаживалась глубже, а невидимая Добрая Фея считала её оргазмы.

Дальше Алёнушка сама предлагала басурманам двойные проникновения:

«Два хуя сразу в пизду мою голодную! Растяните её до предела, чтобы я чувствовала, как оба извергаются внутри!»;

«Два хуя мне в жопу! Сначала медленно, потом грубо, пока я не закричу от сладкой боли и не кончу от наслаждения!»;

«И в рот мне — тоже два сразу! Чтоб мои щёки раздулись, слюни текли рекой, а я давилась и просила ещё глубже!»...

Басурмане с радостью превеликой выполняли бесстыжие просьбы девицы, а Алёнушка кричала от наслаждения: её лоно и зад пульсировали, а тело билось в оргазмах, пока она не теряла сознание от урагана блаженства.

А когда блудные хороводы Алёнушке наскучили, то придумала она новую забаву – гузкину ласку:

— Дайте мне вылизать ваши жопы! Буду лизать вам анусы глубоко! Раздвигайте ваши жопы, а я языком в ваши дырочки залезу и буду ваши хуи рукой дрочить, пока вы не кончите! Хочу быть Алёнушкой-жополизкой!..

И опускалась Алёнушка перед басурманами на колени, засовывала язык глубоко в их анусы, одной рукой им члены дрочила, а другой — свою киску горячую да мокрую ласкала и испытывала блаженства от сих грязных потех. А басурмане стонали, держали её за волосы и кончали от старательных гузкиных ласк, а Алёнушка без устали работала языком и просила себе жопу следующего басурманина.

А когда Алёнушка совсем осмелела, то попросила золотое омовение:

— Обоссыте меня! На лицо, в рот, на грудь, на пизду!.. Я хочу пить вашу мочу, хочу, чтобы она стекала по мне золотистыми ручейками!..

Басурмане перед золотым омовением пили много вина, чтоб фонтаны из их хуёв мощнее били. Затем сажали Алёнушку в большой таз и поливали её своими струями со всех сторон. Алёнушка открывала рот, глотала, размазывала мочу по телу и кончала от унижения стыдного, смешанного с похотью сладкой.

Но и этого ей показалось мало. Попросила она басурман отвести её на псарню:

— Отведите меня туда, хочу стать кобелиной сучкой! Пусть большие кобели меня трахают!..

Басурмане отвели её на псарню. Алёнушка скинула с себя одежду, встала на четвереньки посреди двора, задрала свою попку и завиляла ей перед псами, будто хвостом:

— Вот она я, сучка ваша... Ну-ка, кобели, лижите меня, нюхайте... Ебите меня, как течную суку!..

Крупные кобели сразу набросились на неё. Один, самый здоровый, вскочил на неё сзади, передними лапами вцепился Алёнушке в бока, а красный блестящий член его тыкался, искал вход, а найдя его резко вошёл в мокрую пизду девицы. Алёнушка взвыла от животного удовольствия. Она чувствовала себя кобелиной сучкой, её тело само двигалось навстречу толчкам. Член собачий был не шибко толстым, но с узлом у корня. Он входил быстро, часто, по-звериному, колотил её короткими резкими ударами. Алёнушка стонала и скулила, сама подавала зад навстречу, сжимала пизду, будто настоящая течная сука, которая хочет, чтобы её вязали.

— Да... вот так... вяжи свою сучку... заливай семенем... — бормотала она в похотливом безумии.

Когда узел начал раздуваться и растягивать её вход, Алёнушка кончила с дрожью во всём теле: пизда пульсировала и сжимала собачий хуй. Кобель не останавливался, заливая её горячим псиным семенем. Алёнушка чувствовала, как жидкость хлюпает внутри, и от этого снова кончила с всхлипами. Она тёрлась клитором о кобеля, виляя задом, и думала: «Я сучка... Кобелиная сучка... Меня трахает пёс... И мне так хорошо...».

Потом подошли другие кобели. Пока один ещё был связан с Алёнушкой, другой тыкался ей в рот — и она жадно облизывала красный член, сосала, пускала слюни... Когда первый отвязался и вышел из неё с хлюпаньем, второй сразу вскочил на неё сзади и вошёл в её залитую семенем пизду. Алёнушка снова прогнулась, снова завиляла и снова кончила. Басурмане стояли вокруг, смотрели на бесстыдства Алёнушки, смеялись и дрочили радостно.

После псарни думали басурмане, что ничего более развратного Алёнушка уже не придумает, но через несколько дней она огласила им новую идею для плотских утех:

— Мало мне вас и кобелей, хочу, чтобы жеребец меня выебал!..

Басурмане смастерили крепкий деревянный станок для утех с конём: с ремнями для рук и ног, с подставкой под тело женское, чтобы пизда была удобно жеребцу подставлена. Промежность Алёнушки смазали густым маслом, закрепили девицу так, что она стояла полусогнутая, полностью открытая коню, доступная и беспомощная.

Подвели к Алёнушке жеребца: огромный тёмный член его налился кровью. Басурмане направили его толстую головку в лоно Алёнушки, и она от возбуждения задрожала заранее.

Когда жеребец сделал первый толчок и начал входить, она закричала от чудовищного, растягивающего наслаждения. Хуй был такой толстый и длинный, что каждое продвижение раздвигало её лоно до предела. Стенки пизды горели сладкой болью, которая переходила в животное удовольствие:

— Глубже... ещё... трахай меня...

Жеребец вошёл в неё почти полностью и начал двигаться мощными толчками. Каждый его удар сотрясал станок и тело девицы.

Басурмане в это время подходили к Алёнушке спереди — она жадно брала в рот их члены, глотала сперму, а сзади её продолжал раскачивать огромный конский хуй. Она стонала и просила:

— Дайте мне два хуя в рот, пока конь меня ебёт!..

Оргазмы Алёнушки сыпались один за другим, всё сильнее. В какой-то момент она потеряла счёт — тело билось в непрерывных волнах блаженства, глаза закатились, изо рта потекли слюни... Она чувствовала себя именно так, как хотела Добрая Фея: ненасытной шлюхой, которая существует для того, чтобы её трахали, и чтобы она от этого кончала без остановки.

Когда жеребец обильными струями начал изливаться в Алёнушку, она испытала самое сильное блаженство, почти потеряв сознание.

— Поздравляю, Алёнушка, это твой сотый оргазм, — с довольной улыбкой сказала невидимая для всех Добрая Фея.

И в тот самый миг, когда жеребец заливал нутро Алёнушки своей спермой, а она, вся дрожащая от блаженства, принимала в рот члены басурман, двери распахнулись и на пороге появился он — Прекрасный Принц в царских одеждах. Статный, высокий, глаза горящие, лицо красивое — вошёл он в конюшню в самой разгар лютой оргии.

И увидел Принц Алёнушку с лицом, полным блаженства, привязанную к станку, насаженную на конский хуй, перепачканную спермой... Смотрел он с восхищением да возбуждением, как Алёнушка похотливо виляет задом на члене жеребца и жадно сосёт хуи басурманам, кончая без стыда, словно шлюха. И влюбился Принц в неё мгновенно: сердце его забилось часто, член в штанах встал колом от чудесного вида этой похотливой девицы.

Басурмане было бросились на Принца со злобными криками, но он поднял руку, достал тяжёлый кошель с золотом и протянул его им:

— Хочу провести ночь с этой девицей!

Золота было столько, что басурмане сразу стихли: оттащили жеребца, отвязали Алёнушку от станка, отвели её в комнату и оставили Принца с девицей наедине.

Принц подошёл к Алёнушке, опустился на колени и начал её ласкать: руками нежными гладил её тело, покрытое семенем. Потом склонился и стал её ласково вылизывать. Своими устами он собирал сперму с её живота, груди, сосков, бёдер... Дошёл до пизды — раздвинул срамные губы и жадно вылизывал из неё сперму: сосал, чмокал, проталкивал язык поглубже, вычищая дочиста, а Алёнушка стонала и снова начинала возбуждаться.

— Расскажи мне, красавица, — говорил Принц между вылизываниями, — Какими распутствами да извращениями ты здесь занималась? Не стыдись, мне всё это по нраву...

И Алёнушка голосом сладким стала рассказывать грязные подробности развратных забав: как басурмане сначала насиловали её, а потом она сама превратилась в ненасытную шлюху. Как сама басурман просила о блудных хороводах — десятки хуев по очереди и скопом. Как требовала два хуя сразу в пизду, два в жопу, два в рот, и как растягивали её до сладкого безумия. Как лизала басурманам жопы, как принимала и пила золотой душ, как на псарне становилась кобелиной сукой, как на станке принимала огромный конский хуй...

Алёнушка не только всё подробно рассказывала Принцу, но и показывала: раздвигала ягодицы, демонстрировала, как широко открыта её пизда после коня. Вставала на четвереньки и показывала позу для кобелей, виляя бёдрами. Принц слушал, смотрел — и от лютого возбуждения начал себя дрочить. Он стонал, слушая её грязные истории, и кончил, когда Алёнушка показала ему, как она была сучкой для кобелей на псарне.

После испытанного блаженства Принц прижал Алёнушку к себе и признался:

— По всему белу свету искал я девицу, чтоб была не только прекрасна лицом и телом, но и развратна насквозь – ненасытную шлюху, которая кончает от самых грязных извращений. Чтобы сделать такую девицу своей законной женой, а самому стать её мужем-рогоносцем, которых в заморских странах куколдами кличут. Чтобы смотреть, как другие мою ненаглядную трахают, чтобы вылизывать из неё сперму, чтобы служить её похоти. Ты — та самая, которую я искал. Выходи за меня замуж.

Алёнушка посмотрела на него влюбленным взглядом и ответила:

— Согласна, Принц мой прекрасный. Но с условием: прежде чем венчаться, должны мы отца моего Еремея расколдовать. Злая мачеха Фёкла порчей его колдовской свалила, лежит он без сил. Сначала спасу батюшку, а потом стану твоей женой-шлюхой, а ты моим любимым мужем-куколдом.

Принц согласился без колебаний, поцеловал её в уста крепко (вкушая остатки спермы на её губах) и сказал: «Договорились, любовь моя!».

На утро Принц велел своим слугам дать басурманам сундук с золотом за выкуп Алёнушки. Заплатил басурманам так щедро, что те отдали девицу без торга и споров.

Одел Принц Алёнушку в наряды царские, посадил её рядом с собой в карету золочёную, и отправились они вместе в её отчий дом — туда, где лежал заколдованный купец Еремей, а злая Фёкла и Глаша всем управляли.

Долго ли коротко ли ехали — прибыли Алёнушка с Прекрасным Принцем в отчий дом на карете, запряжённой шестёркой вороных коней. Выбежала к ним Фёкла-мачеха: лицо у неё сначала побелело от страха, потом залилось фальшивой радостью. Бросилась она навстречу, в ноги кланяясь:

— Алёнушка, доченька родная!.. Как же я по тебе убивалась!.. Как тебя искала!.. Прости старую, басурмане меня обманули...

Но Алёнушка только презрительно усмехнулась. Сердце её, наученное Доброй Феей, сразу почувствовало враньё и змеиный яд в словах мачехи. Она холодно произнесла:

— Молчи, Фёкла. Лживые речи твои я слышать не намерена. Держись подальше от меня и моего отца!

Фёкла съёжилась, отступила, но глаз с падчерицы не спускала — злобных и испуганных.

Алёнушка взяла Принца за руку и повела прямо в светлицу, где на постели лежал её обессиленный от порчи отец: лицо осунувшееся, руки тонкие, говорить не может... Только глаза ещё живые: и когда увидел родную дочь в царских нарядах, да ещё и с Принцем — слёзы радости у него покатились.

Алёнушка подошла к отцу ближе и не говоря ни слова лишнего, стала медленно раздеваться. Стоит она пред батюшкой нагая, а её пизда уже блестит от возбуждения. Принц сел в кресло, глаза загорелись от похоти, а рука легла на штаны.

Алёнушка наклонилась над отцом: стала целовать его — сначала в лоб, в щёки, потом в губы глубоко и страстно. Руками она гладила грудь его, живот, спускалась ниже. Ласкала немощное тело нежно и в то же время развратно: брала в руку его ещё мягкий член, поглаживала, целовала его, брала в рот, сосала медленно, языком ласкала головку. Еремей только глазами хлопал — сил говорить и двигаться не было, но дыхание его участилось, а член прямо на глазах стал твердеть, наливаться кровью, подниматься...

— Батюшка родной... — шептала Алёнушка, — Я спасу тебя...

Когда член отца встал полностью — крепкий, толстый, родной — Алёнушка перекинула ногу и забралась на него сверху. Раздвинула мокрую пизду пальцами, нащупала головку и медленно опустилась на ствол отца. Пизда её, растянутая многими хуями, легко приняла отцовский член до самого основания. Она села на него полностью, застонала и начала двигаться — сначала медленно, круговыми движениями, потом быстрее, поднимаясь и насаживаясь глубже.

Принц сидел напротив, вытащил свой член и дрочил в такт её движениям, не сводя глаз с того, как Алёнушка трахается с родным отцом.

Алёнушка опиралась руками на грудь Еремея, смотрела ему в глаза, стонала громко и грязно:

— Кончай, батюшка... Кончай в свою дочку... Я тебя расколдую...

Но от слов сих развратных прежде кончил Принц, а Алёнушка двигалась на отце всё быстрее. Еремей захрипел, глаза расширились, тело задрожало — и вдруг мощно кончил. Струи отцовской спермы ударили глубоко в пизду Алёнушки. И в миг его оргазма произошло чудо – порча испарилась. Здоровый цвет вернулся на лицо Еремея, силы хлынули в мышцы, глаза прояснились. Он громко застонал уже по-мужски, схватил дочь за бёдра и сам несколько раз толкнулся вверх, добивая свой оргазм.

Алёнушка села на него глубже и тихо молвила:

— Готово, батюшка, больше нет на тебе колдовства злого...

Еремей обнял её, ещё находясь внутри дочери, и спросил, что случилось. Алёнушка, не слезая с отца, подробно рассказала: как Фёкла у ведьмы зелье купила и им Еремея отравила, а её, Алёнушку, продала басурманам для непотребных утех. Как она там шлюхой стала, по совету Доброй Феи испытала сто блаженств и встретила Прекрасного Принца, который влюбился в неё и теперь хочет стать её мужем-куколдом. И что только оргазм отца с дочкой мог снять с Еремея порчу.

Еремей внимательно выслушал, посмотрел на нагую дочь, поцеловал её в уста крепко, медленно вышел из неё (сперма потекла по яйцам), встал с постели, оделся, и — уже полный сил — громовым голосом закричал:

— Фёкла! Поди сюда срочно!

Когда дрожащая от страха мачеха вошла, посуровевший Еремей грозно указал ей пальцем на дверь:

— Вон из моего дома навсегда! За то, что меня колдовским зельем отравила, а мою родную дочь в бордель продала! Чтобы духу твоего здесь не было! Забери свою Глашку и никогда сюда не возвращайтесь!..

Фёклу с Глашкой выгнали со двора с позором тотчас же.

А через несколько дней Алёнушка и Прекрасный Принц устроили свадьбу — пир на весь мир! Гуляли три дня и три ночи: бояре, купцы, простой народ — все были званы, вино лилось рекой, столы от царских яств ломились.

И в первую брачную ночь всё случилось так, как Прекрасный Принц и Алёнушка заранее договорились. В богатых супружеских покоях Алёнушка лежала в кровати, а между ног её уже блестели соки любви. Она раздвинула колени шире, глядя в глаза мужу-куколду, который сидел в кресле напротив и медленно поглаживал свой стоячий член.

Сначала к Алёнушке подошёл родной отец. Глаза Еремея были полны благодарности и страсти:

— Моя родная доченька... спасительница моя... — прошептал он и взял её лицо в ладони, целуя в губы жадно. Алёнушка ответила на поцелуй и засунула ему в рот язык.

Отец сжал её тяжёлые груди, покрутил соски пальцами, потом скользнул вниз, между бёдер. Пальцы нащупали мокрую пизду и вошли в неё, растягивая.

— Ой, батюшка... — тихо застонала Алёнушка, сама начиная двигать бёдрами, — Трахни меня первым на брачном ложе на правах отца моего...

Отец встал пред ней на колени, раздвинул её ноги шире и приставил головку к входу. Алёнушка подняла бёдра и обхватила отца ногами. Её пизда была такой раздолбанной, что Еремей одним движением легко вошёл в неё:

— Оххх, доченька, родная моя... Как же тебя разъебали жеребцы да басурмане...

Алёнушка громко стонала, царапала его спину, сама насаживалась на него. Когда Еремей ускорился, она кончила первый раз за эту ночь. Еремей не остановился: он перевернул дочь на живот, раздвинул ей ягодицы и вошёл в неё снова, теперь уже в попку. И анус тоже оказался податливым, член вошел в Алёнушку почти без всякого сопротивления:

— Ммм, доченька, да у тебя все дырочки хуям рады и легко в себя пускают...

Когда Еремей начал кончать, он зарычал, как медведь:

— Принимай... принимай мою сперму, доченька моя!..

Горячие струи спермы ударили глубоко в попку: Алёнушка застонала, и сама блаженство испытала. Сперма отца потекла по её бёдрам, когда он из неё вышел.

Еремей попрощался с дочкой и зятем и вышел из опочивальни, а следом за ним зашли два охранника Принца.

Оба были молодыми и крепкими. Один сразу засунул свой толстый хуй Алёнушке в рот. Второй встал рядом и начал поглаживать её грудь, а потом вошёл ей в пизду.

— Ооооооооо... — заскулила Алёнушка, взяла хуй в рот и начала сосать жадно, пока второй охранник трахал её в пизду. Потом служивые поменялись местами, а Алёнушка громко стонала и умоляла:

— Жёстче... Сильнее... Я ваша принцесса и ваша шлюшка...

Когда они оба кончили, она приняла их сперму в рот и пизду. А Принц-муж всё это время сидел в кресле напротив со спущенными штанами и дрочил себя с наслаждением. Смотрел, как отец и охранники трахают его прекрасную жену-шлюху, слушал её стоны и грязные просьбы, и был счастлив, что нашёл именно такую.

Охранники, поклонившись Принцу и поцеловав Алёнушку напоследок, вышли, тихо прикрыв за собой двери. В опочивальне остались только новобрачные. Алёнушка лежала посреди постели растрёпанная, мокрая от пота и спермы, сияющая от наслаждения. Принц поднялся с кресла, подошёл к жене и сел рядом. Алёнушка повернула к нему голову, облизнула свои губы, собирая сперму, и спросила Принца, глядя ему в глаза:

— Ну что, мой любимый муж-куколд... Нравится ли тебе, что жена у тебя такая шлюшка? Что я только что приняла отца и твоих охранников при тебе? Что я вся в их семени и мне от этого хорошо? Скажи честно...

Принц наклонился, взял её лицо в ладони нежно и голосом полным любви и восторга произнес:

— Алёнушка моя прекрасная, я боготворю тебя именно такой. Всю жизнь, с самых юных лет, я мечтал именно о такой, как ты. Ездил по всем королевствам, смотрел на принцесс скромных, на девиц целомудренных — и чувствовал только скуку. А ночами дрочил, представляя жену-шлюху. Ты — воплощение всех моих тайных мечтаний. Когда я увидел тебя под конём, то понял, что искал именно тебя. Когда ты рассказывала мне про псарню и золотой душ — я чуть с ума не сошел от возбуждения. А сегодня... видеть, как родной отец кончает в твою попку, как охранники растягивают тебя на два хуя, слышать твои стоны и просьбы «жёстче»... и знать, что ты — моя законная жена... Это самое большое блаженство, какое только может у меня быть. Я люблю тебя сильнее жизни именно за то, какая ты развратная, бесстыжая шлюшка. И я самый счастливый рогоносец на свете.

Алёнушка слушала мужа, и глаза её увлажнились от переполненных чувств любви и возбуждения. Она потянула Принца к себе, поцеловала глубоко и прошептала:

— Тогда вылижи меня, мой любимый. Вычисти жену-шлюшку после отца и охранников. И потом можешь дрочить ещё, пока я буду тебе рассказывать, как мне сегодня было сладко...

Принц опустился между её ног и с наслаждением начал её вылизывать. Собирал языком густую смесь спермы из пизды, сосал опухшие губы, проталкивал язык в анус, вычищая и там. Смаковал каждый глоток, а свободной рукой надрачивал себе. Алёнушка гладила его по волосам, раздвигала ноги шире и подробно описывала сладкие ощущения от отцовского хуя и от двойного проникновения охранников. И от грязных откровений жены принц кончил прямо на простыни.

Потом они лежали обнявшись. Он нежно целовал её тело, покрытое следами разврата, и повторял снова и снова, как он счастлив, что встретил Алёнушку и женился на ней.

И жили они в любви и разврате долго и счастливо!