После того вечера они оба изменились, но по-разному.

Варя стала спокойнее, почти удовлетворённой. Она наконец получила то, за чем пришла, и теперь ей не нужно было играть роль. Она могла просто быть.

Вася стал более живым. Он больше не избегал её взглядов, не отодвигался, когда она проходила мимо. Иногда он сам искал её руки, когда они сидели на кухне. Иногда он смотрел на неё так, что у неё внутри всё переворачивалось.

Но он всё ещё не переступал черту.

Это была странная неделя. Они целовались по вечерам, иногда подолгу, иногда коротко, на бегу. На кухне, в коридоре, даже однажды на балконе, когда она вышла подышать, а он последовал за ней и просто прижал её к перилам, не говоря ни слова.

Но дальше поцелуев дело не шло. Он никогда не заводил руки под её одежду, не пытался расстегнуть пуговицы, не просил большего. Она видела, как он напряжён, как иногда его дыхание сбивалось, как его ладони дрожали на её талии, но он не шёл дальше.

И Варя, наученная горьким опытом, не настаивала.

Она решила: когда он будет готов, он сам сделает шаг. Её задача — не спугнуть.

В пятницу вечером они сидели на диване и смотрели какой-то дурацкий фильм, который Вася включил просто для фона. Варя сидела рядом, почти прижавшись к нему плечом. Он обнимал её одной рукой, пальцы лениво перебирали прядь её волос.

— Тёплый, — сказала она, закрывая глаза.

— Что?

— Ты. Тёплый. И пахнешь чем-то... домашним. Как хлеб или плед.

Он усмехнулся.

— Это я вчера у мамы дома был, наверное, с хлебом.

— Не только, — она повернула голову и посмотрела на него. — Ты просто тёплый. Как человек.

Он покраснел, но не отвернулся. Посмотрел на неё в ответ, и в глазах у него плескалось что-то, чего она не видела раньше. Желание. Явное, почти отчаянное, но сдержанное.

— Варь, — сказал он, и голос его сел.

— М-м?

— Я... — он запнулся, потом вздохнул и договорил: — Я не знаю, что делать. С тобой. С нами. Ты так близко, а я... я боюсь сделать что-то не так.

— Вася, — она провела ладонью по его щеке. — Если ты о чём-то хочешь меня попросить — просто попроси. Я не укушу. Ну, если только ты не попросишь.

Он засмеялся, но смех был нервным.

— Я не могу. Варь, я же не умею. Ничего. До тебя я всего один раз целовался в жизни, и то было в девятом классе, и она потом смеялась надо мной. А ты... ты для меня слишком важна, чтобы я просто... решил.

— Вася, — она взяла его ладонь и положила себе на грудь, сверху, через футболку. — Чувствуешь?

Он замер. Пальцы его дрогнули, но он не убрал руку.

— Чувствую, — прошептал он.

— Это моё сердце. Оно бьётся быстрее, когда ты рядом. И я не боюсь, что оно разобьётся. Я боюсь, что ты будешь бояться всю жизнь и упустишь то, что могло бы быть.

Он смотрел на неё, на её руку на своей, на её глаза, и вдруг как будто что-то оборвалось внутри. Он наклонился и поцеловал её, жадно, почти грубо, совсем не так, как раньше. Без нежности, без страха, а с голодом, который он копил неделями.

Она ответила с той же силой.

Его рука, всё ещё лежавшая у неё на груди, сжалась. Не больно, просто крепко, и она почувствовала, как под его пальцами напряглась её плоть. Он отстранился на секунду, тяжело дыша.

— Варя, — сказал он хрипло. — Я могу... можно я...

— Можно, — ответила она, и её голос дрожал. — Всё, что хочешь.

Он не стал ждать второго раза.

Его рука скользнула под футболку, медленно, но решительно. Когда его пальцы коснулись её голой кожи, он выдохнул так, будто сам не верил, что это происходит.

— Ты такая... — прошептал он, не заканчивая фразу.

Она не ответила. Она просто взяла его за руку и поднесла к своей груди, давая ему понять, что можно. Что нужно.

Он коснулся её через кружево бюстгальтера. Маленький, робкий жест. Она застонала: негромко, почти неслышно, но он услышал и замер.

— Плохо? — спросил он, испуганно поднимая глаза.

— Хорошо, — сказала она, прикусив губу. — Очень хорошо. Не останавливайся.

И он не остановился. Нелепо, неумело, иногда путая пальцы с кружевом, иногда задевая кожу, но так искренне и жадно, что у неё перехватывало дыхание.

Они целовались долго. Он медленно, без спешки, исследовал её тело через одежду, и она чувствовала, как его пальцы дрожат, как он боится сделать больно и как ему это нравится, несмотря на страх.

— Вася, — сказала она, когда он отстранился, чтобы перевести дух. — Ты хочешь пойти дальше?

Он смотрел на неё, покрасневший, с разметавшимися волосами, сбитым дыханием, и в глазах его плескалась паника.

— Я не знаю как, — сказал он честно. — Я никогда...

— Никто не знает с первого раза, — она провела пальцами по его губам. — Но я знаю, что с тобой я хочу. Даже если будет криво, страшно и смешно. Потому что это ты.

Он замер, глядя на неё. Потом закрыл глаза и сказал:

— Я хочу. Просто дай мне... дай мне ещё несколько дней. Чтобы привыкнуть, что ты моя.

Она улыбнулась, хотя внутри всё заныло от нетерпения.

— Хорошо. Я подожду.

Он поцеловал её в лоб, потом в щёку, потом в губы, снова нежно и долго, как будто прощался.

Когда они разошлись на ночь, она лежала на диване, чувствуя, как её тело всё ещё дрожит от его прикосновений. А он, наверное, не спал всю ночь, она слышала, как он ворочается в коридоре, иногда вздыхает, иногда встаёт и идёт пить воду.

Она улыбнулась в темноте.

Ещё немного, — подумала она. — Ещё совсем немного.

Она не знала, что наутро он проснётся другим. Что он подойдёт к ней, сядет на край дивана и скажет:

— Варь. Я готов. Сегодня.

И она поняла: всё, что было до этого — подготовка. Настоящее начинается сейчас.

Утро выдалось серым, но тёплым. Варя проснулась от того, что кто-то тронул её за плечо. Она открыла глаза. Вася сидел на краю дивана, уже умытый, в чистой футболке, с серьёзным и спокойным лицом.

— Ты чего так рано? — спросила она, потянувшись, и поняла, что на ней его футболка, которая за ночь задралась почти до живота.

— Я думал, — сказал он. — Всю ночь.

— О чём?

— О тебе. О нас. О том, что я дурак, что боялся.

Она приподнялась на локтях.

— Это ты сейчас серьёзно?

— Серьёзнее некуда, — он взял её руку, переплёл пальцы. — Ты единственная девушка, которая видит меня. Не добренького Васю, которого все любят и жалеют. А просто меня. И я хочу тебя. По-настоящему. По-взрослому. И если ты не против...

— Я не против, — перебила она, и голос её сорвался на шёпот.

Он выдохнул, будто сбросил с плеч тонну груза.

— Тогда... сегодня. Вечером. Я не хочу спешить, но я не хочу больше ждать. Если ты согласна.

Она провела пальцами по его щеке.

— Ты уверен?

— Более чем.

Она улыбнулась.

— Тогда я тоже готова.

Они целовались снова, уже на диване, но уже по-другому: не торопясь, не судорожно, а ровно и уверенно, как люди, которые знают, что будет дальше, и не боятся этого.

А вечером они снова сели за шахматы. Варя настояла.

— В честь первого раза, — сказала она, ставя фигуры. — Одна партия. Без раздевания. Просто прощание с прошлым.

Вася засмеялся и сел напротив.

Они сыграли быстро. Варя выиграла.

— Ну что, — сказала она, поднимаясь из-за стола и подходя к нему. — Я проиграла тебе в прошлый раз, но выиграла тебя в итоге.

Он обнял её за талию и притянул к себе.

— Ты вообще-то выиграла меня ещё до того, как поставила первую фигуру, — сказал он.

Она наклонилась и поцеловала его, чувствуя, как под её пальцами дрожит его шея.

— Ну, тогда выиграй меня сейчас, — прошептала она ему в губы.

Они разложились на диване, том самом, на котором она спала все эти дни. Вася медленно, почти торжественно стянул с неё футболку и замер, глядя на неё в одном белье — белом, простом, без кружев.

— Боже, — прошептал он.

— Что? — спросила она, прикусывая губу.

— Ты... красивая. Не как на картинке, а по-настоящему. Живая.

Она рассмеялась тихо, но смех тут же перешёл во вздох, когда он провёл пальцами по её ключицам, затем опустился ниже, по груди, задевая через ткань твёрдые соски.

— Вася, — сказала она, перехватывая его руку. — Ты тоже. Разденься.

Он покраснел, но не стал медлить. Стянул футболку через голову, и она увидела его: худого, с широкими плечами, с тёмными волосами на груди, которые спускались к поясу джинсов. Он был красив. Не так, как парни из журналов, а по-своему, уязвимо и искренне.

— Ну что, — сказал он, стараясь казаться спокойным, но голос его дрожал. — Я готов.

— Не торопись, — сказала она, взяла его за руку и потянула вниз, чтобы он лёг рядом. — Сначала мы просто будем друг к другу привыкать.

Она провела ладонью по его груди, по животу, касаясь кожи так легко, что он вздрагивал каждый раз. Потом наклонилась и поцеловала его в шею. Медленно, чуть покусывая, и он выдохнул, запрокидывая голову.

— Боже, Варя...

— Тебе нравится? — спросила она шёпотом, не отрывая губ от его кожи.

— Я... я не знаю. Но, кажется, да.

— Тогда не думай. Просто чувствуй.

Она целовала его плечи, грудь, втянутые от напряжения мышцы живота. Каждый раз, когда её язык касался его кожи, он вздрагивал, и она чувствовала, как его тело медленно отпускает страх.

Потом он перевернул её.

— Теперь моя очередь, — сказал он, и в голосе мелькнула решимость.

Он целовал её не так уверенно, как она, но так старательно, так преданно, что у неё сбивалось дыхание. Он касался губами её шеи, ключиц, потом груди через бельё, и она застонала, запуская пальцы в его волосы.

— Сними, — прошептала она.

Он не сразу понял, что она имеет в виду. Потом догадался, дёрнул застёжку (неуклюже, но справился). Когда она осталась перед ним обнажённой, он замер, глядя на неё.

— Ты такая... — начал он, но не закончил.

Вместо слов он поцеловал её грудь, мягко, почти благоговейно, и Варя выгнулась навстречу его губам, чувствуя, как мир сужается до одной точки — его языка, его рук, его дыхания на её коже.

Он делал всё медленно, будто боялся ошибиться. Но ошибок не было. Он чувствовал её реакцию — каждый вздох, каждый стон, каждую дрожь — и повторял движения, на которые она отвечала ярче всего.

— Вася, — сказала она, когда он спустился ниже, к животу, к краю её трусиков. — Ты можешь... если хочешь...

Он поднял на неё глаза. В них был вопрос и отчаянное желание.

— Что я могу?

— Поцеловать меня там, — прошептала она, чувствуя, как краска заливает её лицо. — Ниже.

Он понял.

Он смотрел на неё секунду, другую и потом кивнул. Медленно, бережно он стянул с неё трусики, развёл её бёдра и приник к ней губами.

Варя не ожидала, что будет так. Она ожидала лёгкости, игры, но он целовал её так, будто это был не поцелуй, а молитва. Язык его двигался неуверенно, но с такой настойчивостью, что она забыла дышать. Она чувствовала каждое его движение, сначала робкие касания, потом более смелые, почти требовательные. И когда он нащупал ту самую точку, она выгнулась дугой, сжимая его волосы пальцами, и тихо застонала. Не от боли, а от того, что внутри неё всё сжималось и отпускало одновременно.

Он услышал её стон и стал делать то же самое, только настойчивее. Его язык работал быстро и точно — не профессионально, но так, будто он учился этому всю жизнь, просто ждал, когда можно применить знание на практике.

— Вася, — прошептала она, чувствуя, как край приближается. — Не останавливайся, пожалуйста...

Он не остановился. Он продолжал, и она почувствовала, как внутри разрывается что-то горячее, как по телу пробегает дрожь, как она теряет контроль и просто плывёт. Она кончила. Первый раз в его руках, с его языком на себе, и это было так внезапно и так ярко, что она не могла выдохнуть целую минуту.

Когда всё стихло, она лежала на спине, тяжело дыша, и смотрела на потолок.

— Ты как? — спросил он, приподнимаясь над ней. В его голосе звучала тревога и восхищение.

— Я... — она перевела дыхание и посмотрела на него. — Я никогда не думала, что ты сможешь так.

— Я сам не знал, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Ты просто... ну, ты направляла.

— Я не направляла, — сказала она, смеясь. — Я просто лежала и орала.

Он засмеялся тоже, и в этом смехе не было неловкости, только облегчение и радость.

— Ну что, — спросил он, поглаживая её по животу. — Теперь моя очередь?

Она приподнялась на локте.

— Ты хочешь?

— Я хочу всего, — сказал он честно. — Но я хочу, чтобы мы делали это медленно. Чтобы ты не боялась, что я опять струшу.

Она наклонилась, поцеловала его в губы, чувствуя свой собственный вкус на его языке.

— Я не боюсь. Я просто хочу доставить тебе удовольствие.

Она опустилась вниз по его телу, медленно, почти лениво, и коснулась губами его груди, потом живота. Он вздрогнул и сжал простыню.

— Варя, ты не обязана...

— Я знаю, — ответила она, и её голос звучал глухо, потому что она уже целовала его ниже, через джинсы. — Я хочу.

Она расстегнула пуговицу, медленно стянула джинсы, и он остался в одних трусах. Прямо под тканью она видела его возбуждение. Он не мог это скрыть. Она провела пальцами по выпуклости, и он выдохнул так, будто его ударили.

— Ты уверен? — спросила она, глядя на него снизу вверх.

— Да, — выдохнул он. — Только... не смотри так, а то я всё...

Она улыбнулась и стянула с него трусы.

Вася был не огромным, не маленьким, просто нормальным, красивым, напряжённым и пульсирующим. Она коснулась его языком: раз, другой, осторожно, и он вздрогнул, как от тока.

— Вася, — прошептала она. — Просто расслабься. Я буду делать медленно. Если будет слишком — скажи.

Он кивнул, не в силах говорить.

Она взяла его в рот.

Он ахнул. Громко, почти испуганно, и его рука легла ей на голову. Не с силой, просто чтобы чувствовать, что она здесь.

Она работала языком, чередуя глубину и темп, иногда отрываясь, чтобы провести губами по его стволу, иногда беря глубже, насколько могла. Он стонал, негромко, прерывисто, как человек, который боится быть громким.

— Варя, — сказал он через пару минут. — Я...

— Что? — она остановилась на секунду, глядя на него.

— Я сейчас... — он сглотнул. — Ты должна остановиться, если не хочешь, чтобы...

— Я хочу, — сказала она. — Всё, что выйдет. Просто дай мне знать, когда.

И она продолжила, чувствуя, как он нарастает, как его дыхание сбивается, как мышцы его живота напрягаются. Через минуту он сжал её плечо.

— Варя, я...

Она не остановилась. Она взяла глубже, ускорилась, и он кончил в её рот, с тихим, почти жалобным стоном, выгнувшись навстречу и зажмурившись.

Она проглотила, не задумываясь, и улыбнулась, когда он открыл глаза, ошеломлённый, счастливый, не верящий, что это произошло.

— Ты... — начал он, но не закончил.

Она легла рядом, прижалась щекой к его плечу.

— Я что?

— Ты волшебница.

Она засмеялась, чувствуя, как он обнимает её, прижимает к себе, целует в макушку.

Они лежали так долго, молча, чувствуя, как тишина вокруг становится тёплой.

Потом Вася сказал:

— Я хочу, чтобы мы сделали это. Всё. Но, может, не сегодня? Я хочу запомнить каждую секунду, а не торопиться.

Варя приподняла голову и посмотрела на него.

— Ты серьёзно? После всего, что мы сделали, ты хочешь подождать?

— Я хочу сделать правильно, — сказал он. — Чтобы ты не думала, что я тебя использую. Чтобы ты знала: я тебя хочу не просто для секса. Я тебя хочу для жизни.

У неё перехватило дыхание.

— Вася...

— Ты никуда не уходишь, я никуда не ухожу, — сказал он, глядя на неё снизу вверх, с той же доверчивой улыбкой, которая её когда-то бесила. — Завтра. Или послезавтра. Когда ты скажешь. Когда я пойму, что готов. А пока я просто хочу, чтобы ты была рядом.

Она поцеловала его. В губы, в щёку, в нос, в лоб, смеясь от счастья, потому что он был единственным парнем на свете, который после орального секса сказал "давай подождём".

— Ты невозможный, — прошептала она.

— Ага, — согласился он. — Я знаю. Но ты же выбрала меня.

Они уснули на диване, в обнимку, накрывшись одним пледом. И Варя, засыпая, слышала, как его сердце бьётся ровно и спокойно, и думала о том, что завтра будет новый день.