Ты просыпаешься в своей вонючей конуре, с пробкой в заднице, которую я заставила оставить на ночь — большой, ребристой, чтобы твоя дырочка пульсировала от каждого движения, напоминая, что ты не мужчина, а просто сисси-девочка для ебли. "Вставай, петух, — пишу я тебе в чат. — Сегодня ты выйдешь на люди. Надень все: розовое платьице с рюшами, которое едва прикрывает твои бритые яйца, чулки с подвязками, латексные перчатки до локтей и парик с этими дешевыми блондинистыми локонами, как у уличной бляди после смены. Макияж — яркий, как твоя предательская пипетка: красные губы, smoky eyes, чтобы все видели, какая ты размазанная шлюха. И клетку не снимай — пусть твоя сосиска давит на металл, умоляя о пощаде".

Ты дрожишь, Аделя, но ползешь выполнять. В зеркале — урод: плоские сиськи под платьем, торчащая задница, готовая к разрыву, и эта клетка, где твоя пипетка сжата в комок бессилия. Ты выходишь из дома — не ночью, как трусливый петух, а днем, в час пик, когда улица кишит нормальными людьми. Я слежу через камеру на твоем телефоне: "Иди в парк, сучка. Сядь на скамейку у фонтана, где мамочки с детьми и альфа-самцы на пробежке". Ты шлепаешь по асфальту, виляя задом — платье задирается от ветра, обнажая кружево чулок и намокшую клетку. Прохожие оборачиваются: старушка шипит "Позор!", парень с собакой ржет "Смотри, петух в юбке!", а какая-то девчонка снимает тебя на телефон, хихикая: "Это же сисси из TikTok? Нет, это еще хуже — реальный педик!"

Ты садишься, сжимая бедра, чтобы пробка не выскочила, и твоя дырочка сжимается от боли и... возбуждения, да, латексная мразь? Я пишу: "Расставь ноги, шлюха. Покажи миру свою клетку". Ты краснеешь, как помидор, но подчиняешься — платье задирается, и вот оно: металлическая клетка, где твоя пипетка пытается встать, но не может, просто течет слизью на скамейку. Дети тычут пальцами: "Мама, у тети хуй в банке!", мамы отводят глаза в ужасе, а парни подходят ближе — один, здоровый альфа с мышцами, как у моего мужа, фыркает: "Эй, петушок, сколько за минет? О, подожди, у тебя же ничего нет — только рот и зад!" Толпа собирается, телефоны щелкают, видео улетает в сеть: "Сисси Аделя Уразова унижается в парке — смотрите, как она течет!"

Я не даю тебе уйти. "Встань и пройдись, девочка. Виляя задом, как блядь на подиуме". Ты встаешь, спотыкаясь на каблуках — да, я заставила надеть их, тонкие, чтобы твои тощие ноги дрожали, — и идешь, покачивая бедрами. Каждый шаг — пытка: пробка трется внутри, клетка жмет, платье трепещет, обнажая все. Парень с собакой следует за тобой, комментируя: "Видишь эту дыру? Она для хуев, а не для жизни!" Ты плачешь, макияж течет по щекам, оставляя черные полосы, как у клоуна-педика, но твоя пипетка... о, блядь, она дергается в клетке, выдавливая капли — ты кончаешь публично, сухо, болезненно, истекая слезами и предэякулятом на асфальт. Толпа взрывается хохотом: "Смотри, сисси кончает от стыда! Жалкая мразь!"

А я? Я сижу дома, с моим мужем — он трахает меня в этот момент, грубо, как самца, а я транслирую тебе звуки: шлепки, стоны, его рык "Для этой сучки София!". Ты слышишь и падаешь на колени прямо в парке, в грязи, умоляя в чат: "Госпожа, хватит, я не выдержу..." Но я отвечаю: "Ползи к фонтану, петух. Встань на четвереньки и лижи воду, как собака. Повторяй: 'Я сисси-педик Аделя, дыра для хуев'". Ты ползешь — платье пачкается, латекс перчаток скользит по земле, задница торчит, пробка блестит на солнце. Толпа ревет, снимает, комментирует: "Это конец карьеры для этой уродины!" Ты лижешь, бормоча сквозь слезы, и кончаешь снова — второй раз, третий, пока не обоссышься от переизбытка позора, оставляя лужу под собой.

Вечером ты вернешься домой сломанной, Аделя — размазанной, мокрой, с видео в сети, где миллионы увидят твою пипетку в клетке и услышат твой визг. Твои "друзья" напишут: "Мы знали, что ты педик, но это... фу". Работа? Ха, тебя уволят за "неподобающий вид". Но тебе понравится, правда, латексная пипетка? Ты будешь дрочить воспоминаниями — через клетку, в боли, — и писать мне: "Спасибо, Госпожа". А завтра? Еще хуже. Может, в торговом центре, с табличкой "Бесплатно для альф". Кончай от этого, сисси-девочка. Кончай на коленях, повторяя мое имя. Или плачь — мне похуй. Ты моя вечная мразь.