ГЛАВА 3: «ДОРОГА В ГАДЮКИНО»

Поезд Москва — Тверь. Декабрь 2020.

Купе было очень тесным и душным, пропахшим чьими-то носками и запахом дошираков. Никита сидел у окна, смотрел на заснеженные поля, мелькающие за стеклом, и думал о том, как всё херово. Дэн устроился на нижней полке, листая какой-то технический журнал — почти наверно единственное, что он взял с собой такое «умное» из Москвы, кроме ноутбука и трёх футболок. Артемий лежал на верхней полке, закинув руки за голову, и рассматривал трещины на потолке.

— Ну и хуй с ним, — сказал он наконец. — Полтора года — не такой и срок уж. Отдохнём от этой суеты.

— Отдохнём? — Никита даже не обернулся. — Ты в курсе, что нас отправляют в деревню, где, по словам матери, даже канализации нет? Мы будем ходить в сортир на улицу, как в девятнадцатом веке.

— Ну да, зато воздух свежий, — усмехнулся Артемий. — И девки, говорят, в деревнях голодные до городских.

— Девки? — Дэн поднял голову от журнала. — Ты о чём? Серьезно? Хотя у нас же работы — дохрена. Надо код восстанавливать, приложение доделывать, с «Яндексом» договариваться. Какие ж нам девки?

— Эт ты вообще живой человек, Дэн, — Артемий спустил ноги с полки, свесился вниз. — Жить надо не только работой. Иначе сойдёшь с ума.

— Он уже походу сошёл, — буркнул Никита. — Давно. Когда начал качать порнуха на рабочий ноут.

Дэн покраснел, открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь купе открылась.

На пороге стояла женщина.

ПОПУТЧИЦА

Ей было где-то лет тридцать, может, тридцать два плюс-минус. Высокая и стройная, с длинными тёмными волосами, которые так аккуратно падали на плечи мягкими волнами. Одета она была как будто в простой, но дорогой халатик — тёмно-синий с какой-то вышивкой по вороту. Халатик был завязан на поясе, но даже так было видно, что под ним — тело. А еще было, конечно, явно видно ее грудь, ну она прям была закачаешься, и так изящно натягивая тонкую ткань. А соски-то прям угадывались двумя твёрдыми точками.

— Простите, — её голос был низким, чуть хрипловатым, но с лёгкой игривой улыбкой. — Можно я к вам? В соседнем купе мужики пьют, орут песни. Мне никак не уснуть.

Никита кивнул, пододвинулся, освобождая место у окна.

— Садитесь.

Она села, положила рядом небольшую сумку. От неё так ярко пахло как будто цветами и чем-то неуловимо сладким — может, ванилью в ее аромате, может, она и что-то кушала сладкое. Дэн уткнулся в журнал, делая вид, что читает, но его глаза бегали по сторонам. Артемий, наоборот, уставился на неё в упор, с ленивым и оценивающим взглядом.

— Вы к кому? — неожиданно спросил он.

— Так я себе и к мужу, — она поправила волосы. — Он у меня... Мы с ним там... Он в Гадюкино работает. Лесник. Главный...

Никита и Дэн переглянулись.

— О-о-о, мы тоже в Гадюкино, — сказал Никита. — На альтернативную службу.

— О, были у нас как-то.. — она улыбнулась шире, и в её глазах загорелся какой-то странный огонёк. — Значит, соседи наверняка будем. Меня зовут Лена.

— Никита. Это Дэн. А это Артемий.

Артемий кивнул, не отрывая от неё взгляда. Лена посмотрела на него, и её улыбка стала чуть другой — наверно, даже более тёплой, более такой личной, что ли.

— Артемий, — повторила она, пробуя имя на вкус. — Красивое имя. Выглядишь как тот… как его… из книжки. Дориан Грей.

— Аха-ха-ха. Даа... Только без портрета, — усмехнулся Артемий.

— А вот это мы ещё посмотрим, — она отвела глаза, но уголки её губ дрогнули.

Разговор завязался сам собой. Лена рассказывала о своем муже — Коляне, о том, какой он сильный и заботливый, но как много времени проводит в лесу и чем-то еще занимается. Зарабатывает хорошо... О том, что ей скучно одной. Что деревня маленькая, народу мало, развлечений нет.

— А вы, городские, — она смотрела на Артемия, — наверное, привыкли к другой жизни. Клубы, рестораны, девушки…

— Ну так... Было, — Артемий пожал плечами. — Надоело.

— Не может быть, — Лена наклонилась чуть ближе. Халатик распахнулся, и стала видна глубокая ложбина между ее симпатичными сиськами. Белая кожа и такая бархатная и упругая грудь. — Такой красивый парень — и надоело?

— А вы прям считаете меня красивым? — Артемий улыбнулся своей лучшей улыбкой.

Лена отвела взгляд, но щёки её порозовели.

— Я просто сказала. Как факт.

Они говорили ещё час. О Москве, о книгах, о фильмах. Лена оказалась начитанной — знала Оскара Уайльда, читала Набокова, смотрела артхаус. Дэн вставил пару фраз про научную фантастику, Никита молчал, глядя в окно. А Артемий и Лена — они говорили так, будто были одни в купе. Их диалог даже стал интимным, ну просто прям почти личным. Лена касалась его руки, когда смеялась. Поправляла его воротник, когда он наклонялся. Один раз, когда поезд качнуло, она упала на него, и её грудь прижалась к его плечу.

— Ой, извини... извините, — она отстранилась, но не сразу. Её рука задержалась на его предплечье на секунду дольше, чем нужно.

— Ничего страшного, — Артемий чувствовал, как его член уже начинает твердеть. Проклятые тонкие джинсы — всё, блин, видно.

Он не знал, что Лена тоже это заметила. И что ей это понравилось.

ЗНАКОМСТВО СО СВЕТОЙ

На станции Тверь они вышли. Лена помахала им рукой и ушла к такси — муж прислал за ней машину.

— Увидимся в Гадюкино! — крикнула она на прощание и стрельнула глазами в Артемия.

— Ой, да. Увидимся, — ответил он, провожая взглядом её покачивающиеся бёдра.

Автовокзал Твери встретил их запахом пирожков и бензина. Они купили билеты на автобус до Гадюкино — старый и дребезжащий «ПАЗик», в котором пахло сеном и мерзким запахом курева.

В автобусе, кроме них, было ещё трое пассажиров. Старуха с кошкой в сумке, молчаливый мужик в телогрейке и девушка лет двадцати пяти, может, сидевшая у правого окна.

Она была не то что некрасивой в привычном смысле. А на любителя... Худощавая, бледная, с мелкими чертами лица и такими неяркими губами. Короткие русые волосы, очки в металлической оправе, свитер с высоким воротом, юбка-блин до колен. Типичная «синий очкастый чулок», каких в Москве были сотни. Но в её глазах — серых и глубоких — горел ум, и это делало её привлекательной.

— Вы тоже в Гадюкино? — спросил Дэн, садясь рядом.

Она подняла на него глаза, и в них мелькнуло любопытство.

— Да. Я там живу. Работаю библиотекарем. А вы?

— Мы — альтернативщики. Направление туда дали.

— О, — она улыбнулась, и улыбка преобразила её лицо. — Значит, будет кому мне помочь книги носить. И плюс заходите, берите книгу... И компьютер скоро будет... А то наши старухи уже не читают, а книги дома держат — и глаза у всех же плохие.

— Я люблю читать, — Дэн покраснел. — Фантастику в основном. И техническую литературу.

— Серьёзно? — она посмотрела на него с интересом. — А я — классику. Чехова, Тургенева, Булгакова.

— «Собачье сердце» — гениально.

— А «Мастер и Маргарита»?

— Ещё лучше.

Они говорили всю дорогу. Света — так звали библиотекаршу — рассказывала о деревне, о местных жителях, о своей работе. О том, что недавно познакомилась с парнем, Серёжей, и они собираются венчаться в местной церкви.

— Председатель нам дом обещал дать, — сказала она, и в её глазах загорелась надежда. — Новый. С газом и туалетом в доме.

— Поздравляю, — сказал Дэн, и в его голосе прозвучала искренняя радость.

Он был счастлив за неё. И немного завидовал — у него никогда не было таких отношений. Никто не хотел строить с ним планы.

— А у вас с интернетом как? — спросил Никита из другого ряда.

Света засмеялась.

— Интернет? — она переглянулась с сидевшей рядом старухой. — Ну, глухо. Если только на почте поймать, или где-то забраться очень высоко... Там на башке водонапорной, говорят, вышка какая-то с интернетом стоит.

— Серьезно там? — Дэн уставился на неё.

— Ага. Не знаю для кого и чего. А зачем вам?

— Ну мы же программисты, — сказал Артемий. — Нам интернет нужен. Работа.

Света снова засмеялась.

— Ну, тогда вам в храм придётся ходить. Каяться в грехах и ловить интернет.

Все засмеялись, но смех был нервным. Никита побледнел. Артемий закусил губу. Дэн уткнулся в окно, глядя на проплывающие мимо леса.

ГАДЮКИНО

Деревня встретила их необычной тишиной. Не московской такой нервной, а настоящей деревенской — глубокой глухой тишиной, как махровое одеяло. Снег скрипел под ногами. Дома все были старые, бревенчатые, с резными наличниками. Кое-где горели огни в окнах, но казалось, что деревня спит.

Автобус остановился у покосившегося здания с вывеской «Магазин». Рядом — почта, школа, церковь. Всё как в фильмах про деревню, только без романтики.

— Здравия желаю! — раздался голос сзади.

Они обернулись. К ним шёл мужчина лет пятидесяти в форме — видимо, это был местный участковый. Низкий, коренастый, с красным лицом и, видно, с такими мощными большими руками. На поясе — рация, пистолет, связка ключей.

— Михалыч, — представился он. — Буду вашим местным куратором или как там у вас, О-о-о этим, гидом. Так, глянем — кто к нам приехал.

Он окинул их взглядом — Никиту, Дэна, Артемия — и хмыкнул.

— Красавчики. Ну, рассказывайте, кто на что способен.

— Мы программисты, — сказал Никита. — Делаем приложение.

— Программисты, значит, — Михалыч почесал затылок. — А у нас в школе учитель информатики нужен. Старая заболела, может, и не вернётся. Пойдёшь?

Никита быстро и неуверенно кивнул.

— Хорошо. А ты? — он посмотрел на Артемия. — Эй, ты, с гейской причёской.

Артемий вздрогнул.

— Я?

— Ты, ты. Кем будешь? Работа есть на почте. Письма разносить, посылки выдавать. И в магазине помогать — грузчиком, если че.

— Так...Да..Я пойду, — сказал Артемий. Ему было всё равно.

— А ты, пухлый? — Михалыч повернулся к Дэну. — На ферму. Помощником. С животными работать. И в библиотеку..

— Я не умею, — Дэн побледнел.

— Научишься. Коровы, свиньи, куры. Дело нехитрое. Главное — кормить вовремя да чистить. — Михалыч хлопнул его по плечу. — Ничего, привыкнешь. Тут все привыкают.

Он подошёл к своему УАЗику — старому, грязному, с отваливающейся дверцей.

— Садитесь. Покажу ваше жильё.

ДОМ БАБКИ

УАЗик трясся по просёлочной дороге, подпрыгивая на кочках. Парни сидели на заднем сиденье, прижимаясь друг к другу, чтобы не разбить головы о потолок.

— Дом этот пустовал года три, — рассказывал Михалыч, крутя баранку. — Бабка померла. Наследников нет. Деревня выделила его под альтернативщиков вам. Так что вы — первые жильцы после покойницы.

— А свет там есть? — спросил Никита.

— Был. Потом провода срезали и украли. Но мы починим, не переживайте.

— А вода?

— Колодец во дворе.

— А туалет?

Михалыч усмехнулся.

— Сарай и удобства как в лучших отелях, но на улице. Вы ж мужики, солдаты! Вам не привыкать.

УАЗик остановился у старого, покосившегося дома. Брёвна почернели от времени, крыша поросла мхом, окна заколочены досками. Двор зарос бурьяном, из-под снега торчали прошлогодние стебли.

— Вот, — Михалыч вылез из машины, потянулся. — Дом. Обиходите — будете вот тут жить. Полы помоете, стены побелите, печку растопите. Так, ваши вещи из участка вам привезу завтра — там вроде всё есть: и койки, стол, посуда бабкина.

— А бабка чего? — спросил Артемий, глядя на тёмные окна. — Она здесь умерла?

— Ага, — Михалыч ухмыльнулся. — В той комнате, где спальня будет. Но вы не бойтесь — она добрая была. Не вернётся.

Он засмеялся собственной шутке. Парни не смеялись.

Михалыч открыл дверь. Внутри все уже пахло плесенью, мышами и смертью всего живого в нем. Старые обои висели клочьями, пол скрипел под ногами, потолок протекал. В углу стояла икона, перед ней — пустая банка из-под кильки. Фу, одним словом.

— Ну, удачи, — Михалыч протянул им ключи. — Завтра в восемь утра — Надо будет ко мне в участок еще, забыл сказать. Распределим как и чего у вас тут и расскажу. А сейчас — отдыхайте. И помните: я рядом и слежу. Если что — звоните. Телефон у меня есть. Номера правда не дал вам, но ладно, это потом... Но это не страшно — вы ж городские, привыкли без связи. И снова засмеялся, и ушел.

Он ушёл. УАЗик затарахтел и скрылся за поворотом.

Парни стояли посреди комнаты, смотрели на облупившиеся стены и чувствовали, как их новая жизнь начинается с этого грязного, холодного, вонючего места.

— Добро пожаловать в ад, — сказал Никита.

— В Гадюкино, — поправил Артемий.

Дэн молчал. Он подошёл к окну, выглянул на улицу. Вдалеке виднелась церковь. Белая, с золотыми куполами. Красивая. Блин а на колокольне, может, и правда ловит интернет.

«Хотя бы здесь что-то изменится», — подумал он. — «Хотя бы здесь будет что-то хорошее».

НОЧЬ В ДОМЕ БАБКИ

Они не спали почти всю ночь. Топили печку, мыли полы, заколачивали окна. Дэн нашёл в подполе старый матрас и устроился на нём в углу. Никита сидел на подоконнике, смотрел на звёзды — здесь их было больше, чем в Москве. Артемий бродил по комнатам, заглядывал в углы.

В одной из комнат он нашёл старый альбом с фотографиями. Бабка там, видимо, еще была молодая, красивая, с длинной косой. И мужчина рядом — высокий, но пиздец с таким суровым лицом.

— Интересно, а что с ним-то случилось? — сказал он вслух.

— Бабка тут вон умерла, — ответил Дэн. — А муж, наверное, так же тут.

— Или сбежал от неё, — Никита усмехнулся. — Как бы сейчас бы сбежать отсюда, а не через полтора года.

Артемий закрыл альбом, положил его на место.

— Ладно, — сказал он. — Давайте спать. Завтра трудный день.

Они легли. Дэн и Никита быстро уснули. Артемий лежал с открытыми глазами, слушал, как скребутся мыши, и думал о этой Лене. О её груди, о её взгляде, о её улыбке.

«Она замужем», — сказал он себе. — «Не лезь. Не надо, и тут в мыслях промелькнула мать и их разговор.»

Но тело не слушалось. Член стоял колом, упираясь в простыни. Он провёл рукой по животу, ниже, сжал головку. Представил, как Лена берёт его в рот, сосёт, облизывает языком. Как он кончает ей в рот, а она глотает.

Он потом вспомнил мать... Как он увидел ее в белье... Потом вспомнил дочку этого военного..... Он своими картинками в голове довел себя до оргазма и быстро кончил в свою ладонь. И с матом на весь старый дом спрятал лицо в подушку.

«Ты блять слабак», — думал он. — «Слабак и извращенец. Все думаешь про свою мать».

Он уснул под утро, когда за окном начало светать.

УТРО В ГАДЮКИНО

Он проснулся от крика петуха. Никита уже встал, кипятил воду в старом чайнике. Дэн сидел на крыльце, смотрел на восход.

— Завтрак готов? — спросил Артемий, спуская ноги с кровати.

— Хлеб есть. И масло, — Никита кивнул на стол. — Михалыч привёз вчера вечером. Сказал — первое время будет подкармливать.

— Добрый дядька.

— Пока не узнает, что мы за фрукты.

Они позавтракали в тишине. Потом оделись — потеплее, на улице было минус десять — и пошли в участок.

Деревня просыпалась. Из труб шёл дым, где-то лаяла собака, бабка в платке несла ведро с водой. Никто не обращал на них внимания — чужаки, городские, альтернативщики.

Участок находился в старом двухэтажном здании, рядом с магазином. Михалыч уже был на месте — сидел за столом, пил чай из кружки с надписью «МВД».

— Заходите, — кивнул он. — Садитесь.

Они сели на стулья у стены.

— Так, — Михалыч достал блокнот. — Распределение, а то вчера напился и не помню ни хера. Ёшки-матрёшки. Давайте повторим. Никитос, ты в школу. Завтра, кстати, у тебя там первый урок. Даже директору я вчера дал уже инфу. Информатика, седьмой класс.

— У них что, есть компьютеры? — спросил Никита.

— Есть. Правда, старые. Не включаются вроде. Разберёшься.

— Так, ты причесанный, Артемий, — на почту. К восьми утра. Будешь письма сортировать, посылки выдавать. После обеда — в магазин, помогать грузчикам. Товар привозят — надо разгружать.

— Понял, — Артемий кивнул.

— Так, толстый, Денис, ты на ферму. Коровы, свиньи, курочки. Будешь помогать там всем. Там бабы, они тебе всё покажут. Только смотри, бабы там ух какие бывают. Ну ты поаккуратнее, они там все дамы сочные, но, сука, замужем. Еще к Коляну, что-то обещал же.

Дэн побледнел.

— А Колян — это муж Лены? — спросил Артемий.

Михалыч посмотрел на него с интересом.

— А ты откуда знаешь Ленку?

— В поезде с ней познакомились.

— Ну, тогда повезло тебе, — Михалыч усмехнулся. — Лена — баба хоть куда. Только Колян — ревнивый пиздц. Смотреть на неё то можно, а трогать — не советую. Себе дороже. Да, и лучше не смотри. А то я с ним дрался уже…

Он встал, подошёл к карте на стене.

— Деревня у нас небольшая. Человек триста, может меньше, может больше. Все друг друга знают. Если что случится — сразу услышу. Поэтому ведите себя тихо. Не буяньте, не пьянствуйте, не трогайте чужих жён. И всё будет хорошо.

— А если случайно тронуть? — спросил Артемий.

Михалыч посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Если трогать — тебя, лохматый, убьют, и будешь как пугало стоять. Я тебе как участковый говорю — убьют. И даже я не смогу их остановить. Потому что у нас тут свои законы. Своя справедливость.

Он сел обратно, отхлебнул чай.

— Всё, свободны. Завтра — на работу.

Они вышли. На улице было холодно, ветер дул в лицо.

— Ну и деревня, — сказал Дэн. — Коровы, свиньи, куры. Я в жизни не видел корову вблизи.

— Увидишь, — Никита похлопал его по плечу. — И не раз.

Артемий молчал. Он думал о Лене. О том, что она такая красивая и нежная и жена какого то сурового Коляна. О том, что Колян — ревнивый убийца.

«Не лезь», — сказал он себе. — «Не надо. Это не твоё».

Но его тело снова начало твердеть. Потому что запретное — оно всегда притягивало сильнее, чем доступное.

ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА С КОЛЯНОМ

Они шли обратно, когда из-за поворота выехал трактор. Старый, грязный, с прицепом, полным дров.

За рулём сидел мужчина. Лет сорока может, широкоплечий, с бородой и суровыми глазами. На нём был тулуп и шапка-ушанка. Рядом, в кабине, сидела блин его...Лена.

— Стойте, — сказал он, останавливая трактор.

Парни замерли. Колян вылез из кабины, подошёл к ним.

— Вы — че те альтернативщики?

— Да-а-а, — Никита шагнул вперёд.

— Я — Колян. Начальник тут и владелец фермы. — Он посмотрел на Дэна. — Это ты ко мне же да?

— Я, да — Дэн сглотнул.

— Тогда давай туда двигай. Работы много.

Колян взял Дэна за плечо, повёл к трактору. Лена вышла из кабины, встала рядом с Артемием.

— Привет ещё раз, — сказала она тихо.

— Привет, — ответил он.

Она под шубой вроде была в том же халатике — тёмно-синем, шёлковом. На морозе это выглядело безумием, но ей, кажется, было всё равно. Её грудь выпирала вперёд, соски явно там у неё уже прям затвердели от холода и угадывались наверно через ткань.Но жаль из под шубки было не видно их

— Холодно, — сказал Артемий.

— А ты меня согрей, — она улыбнулась и быстро, пока Колян не видел, провела рукой по его ширинке.

Он замер. Её пальцы были холодными, но прикосновение очень обжигающими и горячими.

— Приходи сегодня вечером, чайку ко мне пить, — прошептала она. — Колян уедет в лес. Расскажешь про себя.

Она отошла, как муж назаж вернулся, села в трактор. Колян завёл мотор. Трактор затарахтел и уехал, оставив парней в облаке сизого дыма.

Артемий смотрел вслед. В его штанах снова пиздц твердело.

— Ты чего? — спросил Никита.

— Ничего, — ответил Артемий. — Ничего.

Он уже знал, что пойдёт сегодня вечером. Знал, что это "игра на выживание прям". Знал, что Колян — убийца. Но его член был сильнее разума.

«Добро пожаловать в Гадюкино», — подумал он. — «Добро пожаловать в ад».

Продолжение следует

Да завязка и сюжет долгие, я понимаю.Но....

Ваши оценки поднимают мне настроение и ускоряет публикации новые, Спасибо)

Мои рассказы тут https://boosty.to/etoneporno69

Больше моих рассказов вы найдёте в моём профиле здесь, на BestWeapon.

Мой телеграмм с анонсами https://t.me/tvoyamesti_club

Моя почта : tvoyamesti@gmail.com

Личный Телеграмм : @tvoyamesti